Глава 33. Опасные игры

Библиотека вновь встретила её умиротворяющей тишиной. Мадам Пинс приветливо улыбнулась своей, наверное, самой частой гостье из Гриффиндора и тут же вернулась к делам — Гермиона Грейнджер вполне могла справиться с поиском книг и самостоятельно.

Пройдя мимо стеллажей в облюбованное ею местечко у самого дальнего окна, Грейнджер скинула на свободный стул сумку и уже через несколько минут снова погрузилась в самое любимое занятие — изучение информации. На этот раз перед Гермионой на столе оказались не только книги и справочники, но и кипы старых газет, которые приятно шуршали под пальцами, вызывая почти благоговейный трепет. Всё это, однако, нисколько не заглушало раздражавшую своей навязчивостью мысль о том, что затеянные ею поиски бессмысленны и напрасны... Грейнджер вдруг упрямо тряхнула головой, снова склонившись над пожелтевшими от времени страницами: она совершенно точно верила в то, что хотя бы какое-то упоминание об этом человеке просто обязано было сохраниться на бумаге. Хотелось удостовериться во всём самолично.

Сбивали Гермиону с намеченного пути и мысли о том, что люди дали бы ей куда больше информации и гораздо быстрее, нежели она найдёт её сама... но если то, что всё ещё нуждалось в подтверждении, было правдой, спросив у неправильного человека, она очень сильно бы рисковала. И речь сейчас велась о вещах куда более серьёзных, чем школьные отработки или пара сотен штрафных баллов.

Осторожные, но скрупулёзные поиски продолжались уже несколько дней. И с каждым часом желание узнать разгоралось всё больше, заставляя воображение подкидывать новые, но порой совершенно невероятные способы сбора так нужной сейчас информации. Не далее, как вчерашним ужином Гермиона к своему ужасу вдруг поняла, что всерьёз рассматривала возможность обратиться к Драко Малфою, воспользовавшись их положением старост. К счастью, эта больная идея испарилась из головы Грейнджер сразу же, как упомянутый слизеринец вошёл в Большой зал в окружении свиты — презрение к нему и давняя вражда перебивали всё, даже её почти нечеловеческую жажду знаний... и правды.

Статьи — по сути своей лишь сухие военные сводки, уже не перехватывали дыхание, и даже сердце не замирало, когда Гермиона вновь натыкалась на ужасающие картины такой недавней, по меркам человечества, войны. Изредка отдельные журналисты пытались разбавить мрачное повествование светлыми пятнами, ещё реже мелькали вялые шутки, но это лишь усугубляло впечатление. Когда в библиотеке сами собой зажглись свечи, Гермиона вдруг явственно ощутила крупную дрожь, будто бы за спиной неторопливо проскользнул дементор. Она хотела уже было закончить на сегодня — глаза с трудом разбирали печатный шрифт, утомившись за день — как вдруг страницы, перескочив какую-то дату, резко запестрели громкими заголовками, так похожими на современный формат магической прессы.

Журналисты наперебой строили догадки насчёт таинственной фигуры, что была замечена уже не в одном сражении. Безликие, анонимные очевидцы рассказывали о Пожирателе, превосходившем по силам не только рядовых бойцов Тёмного Лорда, но и членов его Ближнего Круга. Оживившись новостью, газетчики, будто бы избавившись даже от намёка на страх, писали всё более и более смелые предположения... но, как оказалось, этот Пожиратель стал не единственным.

Гермиона, враз забыв об усталости, перелистывала день за днём, неделю за неделей, погружаясь в то ужасное время последователей мага, чьим именем пугали даже взрослых. Сухие, но такие страшные цифры и странно-молниеносные операции, что оставались без объяснения столь долгое время, вновь всплыли на поверхность. Журналисты талантливо связывали события в единую картину. Новый отряд, скрывавшийся от любых случайных свидетелей, открыто вступил в боевые действия. Недолго думая, скорые на язык газетчики разом окрестили странных Пожирателей в чуть отличных от других масках Тенями, а их предводителя, что по силе едва ли не равнялся самому Лорду — Тёмным Командиром...

— Так и знал, что ты не удержишься, — протянул насмешливый, но тихий голос над ухом.

Резко дёрнувшись, как от удара, Гермиона тут же повернулась к незамеченному ранее парню, едва удержавшись на стуле.

— Гарри! — чуть громче, чем следовало, выпалила она, спешно пытаясь собрать все улики против себя в одну стопку.

Глубоко вдохнув, Гарольд лишь подавил в себе смешок — ругать Гермиону за это было совершенно бесполезно. Он понимал, насколько сильно рискует, доверяя такую информацию несовершеннолетней гриффиндорке, но ничего поделать с собой не мог, в который раз уверяясь в том, что эти четырнадцать лет всё же оставили в нём свой след. Будь командир прежним, Гермиону, неожиданно павшую жертвой несчастного случая, уже давно бы оплакивали родители.

— И как вы умудрились попасть в Гриффиндор, мисс Грейнджер? С такой-то тягой к познанию, — покачал головой Гарольд, усаживаясь на соседний стул.

Гермиона залилась краской и виновато посмотрела в ответ, в голову пришла запоздалая мысль о последствиях её изысканий... и о том, что ей несказанно повезло быть найденной именно Гарольдом. Немногие бы поверили в несуществующую работу по Истории Магии, которой она прикрывалась перед Роном и Джинни.

— Библиотека — не место для исследования таких опасных вопросов, — так и не дождавшись ответа на свой, по сути, риторический вопрос, тихо произнёс Гарольд, склоняясь к застывшей в одном положении подруге. — Выручай-комната была бы гораздо удобнее и эффективнее, если уж мне никак тебя не отговорить.

Не говоря больше ни слова, командир, для вида подхватив с полки какой-то справочник, двинулся в обратном направлении — к столу мадам Пинс, школьного библиотекаря. Гермиона же, пока Гарольд не скрылся за стеллажами, так и сидела неподвижно с неаккуратной газетной стопкой перед собой, лишь через несколько секунд позволив себе выдохнуть.

На следующий день стол у самого дальнего окна в библиотеке непривычно пустовал, и никто больше не тревожил старые газеты в запылённом выдвижном ящике.

***

МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ.

ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ

ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА

— Амбридж — генеральный инспектор? — хмуро буркнул Рон, случайно зацепившись взглядом за огромный заголовок в брошенном перед Гермионой «Ежедневном Пророке». — Это ещё что?

Казалось, все в Большом зале этим утром обсуждали именно эту новость: ученики передавали друг другу свежие номера Пророка и бурно делились впечатлениями от прочитанного. За столом преподавателей тоже царила весьма неоднозначная атмосфера: одни, как например, Снейп или МакГонагалл, были мрачны и серьёзны; другие (Флитвик и Дамблдор) — вежливо, хотя и неохотно, поздравляли новоявленного инспектора с ответственной должностью; и лишь профессор Амбридж буквально лучилась дружелюбием и неподдельным счастьем.

Искоса посмотрев на Гарольда, спокойно допивавшего уже третью чашку утреннего кофе, что, впрочем, свидетельствовало о его крайней задумчивости, Гермиона всё же прочла вслух:

— «Вчера вечером Министерство Магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства Хогвартс».

Выронив недоеденный тост, Рон перехватил у неё сегодняшний номер газеты.

— «Коренным образом изменилось обучение Защите от Темных Искусств, — пробубнил он скорее себе под нос, чем для всех остальных, — а кроме того, Министр обеспечен теперь текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе. Этой последней функции Министерство придало официальный характер своим Декретом об образовании № 23, учреждающим должность генерального инспектора Хогвартса».

— Теперь понятно, как нам досталась Амбридж, — глаза Гермионы горели праведным возмущением. — Фадж провёл этот декрет и навязал её! А теперь ещё и дал ей право инспектировать других преподавателей! Невероятно!

Рон с силой сжал зубы и серьёзно кивнул, Гарольд же только усмехнулся —новость эта нисколько не огорчила.

— Гарри!

Командир на сдвоенное возмущение друзей, не понимающих, чему в этой ситуации можно было радоваться, лишь пожал плечами:

— Жду не дождусь, когда она станет инспектировать МакГонагалл... — Гарольд одним глотком осушил чашку, и ухмылка стала ещё шире, — ...или Снейпа.

Друзья, отчего-то так и не разделившие его веселья, ещё больше помрачнели. Гермиона, кинув быстрый взгляд на преподавательский стол, вдруг подумала о Хагриде, который так и не вернулся к этому времени из своей «командировки» по заданию Ордена, как проговорился однажды им Сириус. Рон же просто вспомнил об их совершенно незавидной перспективе двух пар зелий, а после обеда ещё и прорицаний с ЗОТИ. 

Настроение Уизли нисколько не улучшил даже тот факт, что у Снейпа Амбридж не оказалось, хотя, возможно, это как раз и возымело противоположный эффект: профессора ничто не отвлекало от любимого дела — морального уничтожения пятого курса Гриффиндора.

На обед все плелись ещё медленнее, чем спускались несколькими часами ранее в подземелья — большинство учеников ощутимо пригибали к земле совершенно зверские оценки по домашней работе о свойствах лунного камня. Даже Гермиона расстроенно комкала в руке своё «Выше ожидаемого», нисколько не обращая внимания на неприязненные взгляды сокурсников. Но самым большим ударом для гриффиндорцев стали прорицания, на которые главный инспектор всё-таки заявилась.

Класс, по своему обыкновению весело гомонивший перед началом занятия, разом умолк, заметив поднимающуюся из люка в полу Амбридж. Внезапная тишина заставила оглянуться и профессора Трелони, которая раздавала в это время экземпляры «Оракула снов».

— Добрый день, профессор Трелони, — сладко протянула инспектор, широко улыбаясь. — Полагаю, вы получили мою записку с датой и временем инспекции?

Та лишь рассеянно кивнула, недовольно поджав губы, и, отвернувшись от гостьи, продолжила разносить учебники. Руки её дрожали так, что ученикам приходилось буквально на лету ловить свои экземпляры, выскальзывавшие из разом ослабевших пальцев прорицательницы. Амбридж же, как прилежная студентка, уселась на ближайший стул, повёрнутый лицом к классу, вынула большой блокнот из цветастой сумки и подняла голову, ожидая начала занятия. Профессор Трелони зябко закуталась в шаль.

Следующий час был похож на весьма странную игру: Амбридж подбиралась к Трелони всё ближе, та же тщетно пыталась сохранить безопасное расстояние, отходя то к одной паре учеников, то к другой, кружа по классу, как мотылёк по закрытой банке.

К концу пары Гарольд даже ощутил к прорицательнице нечто похожее на жалость. Против воли он настороженно прислушивался к словам Амбридж, завладевшей вниманием своей жертвы. Рон, сидящий рядом с другом, мучительно пытался придумать сон, в котором Трелони не углядела бы страшного знака судьбы, совершенно не обращая внимания на весьма комичную сцену, развернувшуюся у шкафа с хрустальными шарами.

— Может быть, — Амбридж жеманно прищурилась, — вы и мне что-нибудь предскажете?

На этой фразе класс снова затих, и даже Рон заинтересованно поднял голову от «Оракула снов».

— Внутреннее Око не зрит по приказу, — оскорблённо взвилась Трелони, все её многочисленные браслеты и бусы тихонько зазвенели, будто бы в подтверждение.

Профессор Амбридж, смерив её снисходительным взглядом, что-то быстро чиркнула в своём блокноте.

— Н-но... подождите! — Трелони так и не сумела скрыть за привычной таинственностью в голосе дрожь гнева. — Кажется, я что-то вижу... да, я чувствую что-то... что-то тёмное... угрозу...

Она наставила дрожащий палец на Амбридж, но та лишь выжидающе подняла брови.

— Боюсь... боюсь, вам грозит опасность! — драматически возвестила профессор Трелони и, снова зябко обхватив себя руками, добавила: — До исхода этого дня.

В классе повисла тишина. Амбридж, по-прежнему подняв брови, не мигая смотрела на профессора прорицаний. Пауза — и ещё одна заметка в нелепо-цветастом блокноте.

Неизвестно как, но к ужину об инциденте на прорицаниях знала уже вся школа. Абсолютно все без исключения так или иначе следили за профессором Амбридж, в тайне надеясь на то, чтобы пророчество Трелони, против обыкновения, сбылось.

Инспектор же в предсказание явно не верила: она изредка скептически хмыкала, то и дело поглядывая на часы. После ужина профессор Амбридж улыбнулась Трелони, неожиданно посетившей на сей раз Большой зал, своей самой приторной улыбкой и первой вышла за двери, даже не оглянувшись.

Ученики были совершенно разочарованы и расстроены... ровно до следующего утра, когда вдруг по школе прокатилась волна восторженных и, реже, испуганных шепотков. Возвращаясь вечером в свои комнаты, Амбридж случайно поскользнулась на лестнице, то ли отвлёкшись на развлекающегося под потолком Пивза, то ли не заметив шмыгнувшую ей под ноги миссис Норрис. Итог для генерального инспектора был один: неудачное падение и, как следствие, несколько дней в больничном крыле под опекой мадам Помфри.

Так что утром в Большом зале было ещё более оживлённо, чем обычно, и даже профессор МакГонагалл не кривила презрительно губы, глядя на профессора Трелони, которая просто лучилась надменным: «Ну, я же предупреждала». И только Гарольд, изредка поглядывая на шушукающихся рядом близнецов Уизли, снисходительно качал головой. Похоже, эти двое уже выбрали своего врага.

***

Гостиная уже полностью опустела к тому времени, как Гарольд отодвинул от себя написанное эссе по зельям. Рядом сидела Гермиона, что-то методично выписывающая из — как он успел подглядеть — пособия по основам боевых заклятий. Тут же, на низком столике, лежал раскрытый министерский учебник, который спасся от незавидной участи средневековых ведьм только лишь своевременным вмешательством Гарольда. Командир веско напомнил, что Амбридж будет весьма недовольна, если обнаружит, что одна из пятикурсниц бросила свой экземпляр «Теории защитной магии» в камин.

Вернувшись из больничного крыла, — слишком скоро по мнению большинства учеников — генеральный инспектор взялась за исполнение своих новых полномочий с удвоенным рвением. Недолгий триумф профессора Трелони сменился для неё испытательным сроком «по причине несоответствия квалификации занимаемой должности». Бурная деятельность Амбридж затронула и всё ещё отсутствующего Хагрида, обещая профессору по Уходу за Магическими Существами незабываемый приём, а пока лишь прощупывая почву около заменявшей занятия Граббли-Дерг и расспрашивая учеников (в большинстве своём слизеринцев) о прошлых годах обучения.

— Не будем использовать заклятия... Просто смешно! — вдруг отчётливо пробубнила Гермиона, со злостью перелистнув страницу.

Гарольд едва слышно хмыкнул — он прекрасно знал, что именно её задело, — возмущений по этому поводу не слышал разве что глухой. Он уже объяснил Гермионе в Выручай-комнате, почему и зачем Министерство ограничивает учащихся в применении боевой магии. Вот только его слова возымели прямо противоположный эффект — Грейнджер всё внимательно выслушала, приняла к сведению и засела в гриффиндорской гостиной со своим пособием и свитками пергамента.

Около полуночи в башню вернулся и Рон, его рука, небрежно обвязанная шарфом, сильно кровоточила — он снова нарвался на недельную отработку у Амбридж. Гермиона тут же пододвинула другу миску с настойкой растопырника, что должна была снять воспаление, и завела уже знакомый Гарольду разговор.

— Ты должен рассказать об этом Дамблдору, Рон! — она аккуратно свернула исписанные убористым почерком свитки.

Уизли только отмахнулся от неё, неожиданно логично рассудив, что пока за Амбридж стоит сам Министр, от любых явных действий против неё будут страдать только окружающие.

— Страшная женщина, — после непродолжительной паузы, вздохнула Гермиона. — Надо с этим что-то делать.

— Я бы предложил яд, — меланхолично отозвался Гарольд, надеясь всё же предостеречь друзей от опасных идей, которые буквально в эту самую минуту назревали в их головах.

— Нет... — Грейнджер нахмурила брови. — Я о том, что она никудышный преподаватель. Мы ничему у неё не научимся!

Скрестив руки на груди, командир предупреждающе посмотрел в её сторону, но было уже поздно — в обсуждение вступил и Рон.

— Я как раз думал об этом! — выпалил он, так же не обращая внимания на взгляд Гарольда, который на сей раз усомнился в правильном подборе глагола. — Что если... если самим заняться практикой?

Глаза Гермионы торжествующе загорелись, совсем как тогда, когда она пыталась протолкнуть в народ идею об освобождении домовых эльфов. Вот только сейчас Гарольд не был уверен, что сможет отговорить её.

— Это как антиамбриджское подпольное движение!..

— Вы с ума сошли? — вполголоса гаркнул на разошедшихся друзей Гарольд. — Учиться одно, а создавать какое-то «подпольное движение» — совершенно другое!

Гермиона чуть укоризненно посмотрела на него, но промолчала, решив не напоминать лишний раз, кто именно из них создал в своё время антиправительственную организацию.

— Бороться с Министерством опасно... Подумай о своей семье, Рон! Твои отец и брат работают на тех людей, против которых ты хочешь пойти.

— Гарри, — Гермиона едва заметно коснулась его запястья. — Может, Рон и погорячился насчёт... Но ведь мы действительно не сможем не то, что защититься в случае чего, а даже и сдать СОВы! Нам нужен учитель.

Гарольд выжидающе поднял брови, но уже спустя секунду вскочил с кресла, поняв, к чему вёл этот разговор.

— Нет. Ни за что.

— Гарри!

— Вы меня в это не втянете, — непреклонно процедил Гарольд и, сделав неуловимое движение кончиками пальцев, отчего Рон вдруг застыл, уставившись в одну точку, наклонился к Гермионе: — Мне хватает своих лоботрясов, но даже они, к счастью, взрослые. Хочешь основать кружок по изучению ЗОТИ? Основывай. Но я в этом не участвую.

— Я... — Гермиона попыталась что-то возразить, но Гарольд снова её прервал.

— Не боишься, — злые слова сами собой срывались с языка даже прежде, чем командир успевал о них подумать, — что я обучу вас именно «тёмным искусствам», а не защите от них? Я вижу, что вы задумали, Гермиона. Прекрасно вижу... И поверь, не только я буду зол в случае такого исхода событий. Детям не место на войне, понимаешь?

Грейнджер упрямо сжала кулаки и опустила голову, но Гарольду не требовалось даже смотреть ей в глаза для того, чтобы узнать, о чём она думает. Медленно покачав головой, он вернул Рона в нормальное состояние и молча отправился в спальню. Желание наложить на неуёмную парочку Обливиэйт, чтобы раз и навсегда избавить их от этой навязчивой идеи, было почти нестерпимым.

Следующие недели две Гарольд ничего больше не слышал о «кружке по ЗОТИ», но ярое воодушевление друзей, не угасающее ни на минуту, настораживало. Он совершенно чётко понимал, что бредовую идею эти двое даже и не думали оставлять, но держал своё слово и ничем не показывал собственную заинтересованность в подобной афере.

Амбридж всё так же буйствовала, Министерство издавало диктаторские декреты один за другим, ещё больше расширяя и упрочняя власть генерального инспектора в Хогвартсе, недовольство как учеников, так и учителей росло с каждым днём, а Гарольд, с тихой завистью выслушивая последние новости из Слизерин-менора от Барти и из Ордена Феникса от Сириуса и Снейпа, всё больше боролся с желанием под шумок сжечь Хогвартс и вернуться домой, к Тому и своим Теням.

В один из вечеров, привычно поднимаясь на восьмой этаж на «ежедневную проверку персонала», Гарольд отчего-то ощутил странное волнение. Лишь оказавшись перед входом в Выручай-комнату, он понял, почему: его последний островок спокойствия и тишины в Хогвартсе кем-то (а у него были все основания предполагать, кем) был нагло занят. К счастью, захватчики не слишком серьёзно озаботились вопросами безопасности, и поэтому Гарольду не составило особого труда проникнуть туда даже в обход защитных чар, и уже через несколько минут он скользнул в услужливо появившуюся перед ним дверь.

Картина, открывшаяся его взору, была вполне ожидаема... а вот люди (знакомые все лица) повернулись к неожиданному гостю с одинаковым выражением удивления и испуга. Лишь когда все присутствующие поняли, кто именно стоял перед ними, просторный зал наполнился шепотками, и только Гермиона всё так же смущённо смотрела на друга.

Гарольд обвёл внимательным взглядом учеников, застывших друг перед другом в странных позах, кажется, смутно похожих на защитные и нападающие. Фред и Джордж словно танцевали какой-то безумный танец, Невилл как раз в этот момент пытался поднять свою волшебную палочку, которую так не вовремя выронил, а Джинни, стоящая напротив, скучающе поправляла стянутые в хвост волосы. Братья Криви неуверенно жались друг к другу, будто бы именно они организовали всё это безобразие против воли своего кумира. У дальней стеночки обнаружилась и Полумна — единственная, кто приветливо улыбался Гарольду, — похоже, ей партнёр так и не достался.

— Так, — медленно произнёс командир, отчего-то не ощущая ни злости, ни удивления. — Кружок по ЗОТИ, я так понимаю?

Гермиона кивнула и неуверенно улыбнулась, её дрожащие пальцы тем не менее крепко стискивали волшебную палочку, будто бы она сию же минуту была готова броситься на защиту их с Роном «подпольного движения», если потребуется.

Ещё раз оглядев просторный тренировочный зал, Гарольд не спеша прошёл к дальнему углу, где были свалены одной кучей мягкие подушки. Удобно устроившись в этом гнезде, он снова поднял взгляд на горе-бойцов за справедливость и, ехидно изогнув бровь, протянул:

— Ну, что стоим? Продолжайте, пожалуйста! Или вам недостаточно теории от Амбридж?

Ощутив волну неподдельной радости и благодарности от Гермионы, Гарольд только покачал головой. «Чем бы дитя не тешилось...»

Как оказалось, под совместным руководством его друзей группа отрабатывала разоружающее и защитное заклятия. Первые несколько минут, не удержавшись, командир внимательно следил за тренировкой, усиленно пытаясь не расхохотаться — эти дети больше напоминали дурачившихся котят. Даже такой примитив, как Экспеллиармус и Протего, получался далеко не у каждого.

Полумна, присоединившаяся к братьям Криви, весьма удачно разоружала то одного, то другого, но время от времени вместо палочки к ней прилетали то гриффиндорский галстук, то ботинок одного из братьев. Близнецы кружили по залу и разоружали друг друга так лихо, что от этой парочки испуганно шарахались все остальные. Не слишком удачная пара для тренировки... вряд ли в бою им попадётся соперник, который будет понимать их так же хорошо, как магический брат-близнец. Невилл краснел и нервничал, но вполне успешно справлялся с заданием, не считая, конечно, постоянных выпадений палочки из рук, Джинни же — напротив — была предельно сосредоточена: только искры летели во все стороны, когда Экспеллиармус её партнёра сталкивался с щитом, поставленным за мгновение до этого.

В последней паре, тренерской, явно одерживала верх Гермиона. Она раз за разом методично разоружала Рона, иногда, как с лёгким удивлением отметил Гарольд, просто пробивая выставленный вполне качественный щит. Вот только именно преподавательского момента им не хватало — группа существовала отдельно от «руководства», предоставленная самой себе.

В целом, способности у них были весьма... средние. Какое тут «подпольное движение»? Им бы хоть экзамены приемлемо сдать! Да и самопровозглашённые «лидеры» боевыми навыками особо не отличались. Гермиона — от недостатка практики, а Рон... ему бы самому стоило записаться в кружок ЗОТИ, или хотя бы разок почитать даже почти бесполезный министерский учебник. И эту песочницу хотели навязать Гарольду?

Не обращая внимания на осторожные взгляды в свою сторону, командир презрительно фыркнул и, приманив к себе книгу по боевой трансфигурации, услужливо предоставленную комнатой, приготовился ждать окончания этого безобразия. Вот только звуки тренировки, хоть и весьма специфичной, качественно отвлекали внимание уже порядком засидевшегося Гарольда от новой редакции книги, в которой из нововведений, отличающей её от труда столетней давности, была лишь обложка да список авторов. И когда Невилл в очередной раз умудрился выронить свою палочку, пытаясь разоружить Джинни, командир, наконец, не выдержал. С силой захлопнув ни в чём не повинную книгу и отправив её на полку, Гарольд вскочил на ноги.

— Это же вообще никуда не годится! Герми! Почему у тебя... бойцы не способны удержать в руке оружие? — окликнул он Гермиону, которая о чём-то тихо переговаривалась с Роном. — Или это новая тактика, чтобы все экзаменаторы или... враги сами померли со смеху?

Гермиона только виновато развела руками. И уже через пару минут Гарольд, объясняя всем базовые отличия разоружающего от щитового заклятий, с раздражением поймал себя на мысли, что сделал всё именно так, как и хотела Грейнджер. В конечном итоге та добилась своего — командир нехотя, но всё же принял на себя роль воспитателя её игрушечной команды.

От этой мысли где-то внутри так и осталось неприятное чувство, будто бы несколько угольков слабо тлели злостью. Было безумно непривычно осознавать себя проигравшим. Впервые за столько лет.