22 Трещина

Илья вписался в интернат с пугающей быстротой.

Через три дня он уже курил с пацанами за углом. Через неделю - играл в карты и выигрывал. Через две - его уважительно называли по имени, без кличек.

Сокол молчал. Но Адель видела, как он напрягается, когда Илья рядом.

- Не нравится он мне, - сказал Вадим однажды вечером. Они сидели на скамейке, и он нервно крутил в пальцах сигарету, даже не зажигая.

- Чем?

- Всем. Слишком быстро втёрся. Слишком много знает. Слишком правильные вопросы задаёт.

- Какие вопросы?

- Про тебя. Про нас. Про то, чем занимаемся, где бываем, кто с кем дружит.

Адель нахмурилась.

- Думаешь, стукач?

- Не знаю. Но проверю.

Он проверил.

Через два дня Димон принёс новости. Он шарился в городе, встретил знакомого мента, разговорились. Тот ляпнул, что в интернат заслали «своего человека». Чтобы нарыть компромат на директора и воспитателей. Давно пора навести порядок, сказал мент. А парень этот - из хорошей семьи, но с характером. Сам вызвался.

- Илья, - выдохнул Димон. - Стукач. Работает на ментов.

Вадим побелел.

- Ты уверен?

- Мент сказал. Фамилию назвал. Ильинский. Сын депутата. Под прикрытием.

В комнате повисла тишина.

Адель смотрела на Вадима и видела, как в его глазах закипает ярость. Холодная, опасная.

- Никому не говорить, - приказал он. - Я сам разберусь.