Часть 1

​Погода стояла вызывающе роскошная, но Феликса этот безупречный пейзаж доводил до белого каления. Весь мир словно издевался, выставляя напоказ беззаботность, пока внутри него самого ледники не таяли даже в полдень. Он был приёмным сыном в семье, где считался досадной ошибкой. В школе ад обретал физическую форму: его ломали и травили, превращая в вечную боксёрскую грушу.​После очередного унижения Феликс сидел за стадионом, прижимая салфетку к разбитой губе. Рядом были Чонин и Джисон — единственные, кто разделял его боль.— Опять Сынмин со своими псами? — процедил Джисон. — Феликс, пошли к директору.— Только подкинешь дров в костёр, — отрезал Чонин. — Феликс, ты хоть встать сможешь?— Главное — проскользнуть мимо Минхо, — выдохнул Феликс. — Иначе родители загрызут за «стукачество».— Твой сводный брат — единственное светлое пятно в этом склепе, — добавил Чонин. — Держись за него.​Упоминание о Минхо грело сильнее солнца. Минхо обладал пугающей проницательностью и странной, собственнической нежностью.— Как только я съеду, заберу тебя с собой, — часто говорил он, замирая в дверном проёме. — В этом доме слишком душно для такого, как ты.Накануне, застав Феликса в своей толстовке, Минхо лишь прошептал ему в шею: «Мой запах на тебе — чертовски правильное зрелище. В следующий раз просто попроси, я отдам ту, которую носил весь день. Чтобы ты чувствовал меня каждой клеточкой». Эти моменты были для Феликса единственным кислородом.​Чтобы не зависеть от родителей, он вкалывал официантом. На часть накопленного он купил билет в иную реальность — в цирк.Вечерний манеж встретил его полумраком и запахом пыльного бархата. В центре, в свете прожектора, застыл клоун — кошмарная маска с провалами вместо глаз и угольно-чёрными губами. Он молча пересыпал из ладони в ладонь серый пепел. Внезапно шоу взорвалось красками, но в разгар акробатических трюков клоун замер, зафиксировав взгляд на Феликсе. Он подошёл к трибуне и протянул руку.​Одурманенный магией, Феликс последовал за ним.— Стань моей тенью, — обжигающим шёпотом произнёс мужчина. Они взмыли в воздух без всяких тросов под ах замершего зала. Затем клоун швырнул горсть пепла, и мир утонул в сером облаке. В этой завесе он рывком увлёк Феликса за кулисы. Короткий ледяной укол в шею, чужой бархатистый голос: «Тише, воробушек...» — и сознание погасло.​Очнулся Феликс в уютной комнате, пахнущей кедром. Он лежал на широкой постели, а на его запястьях, словно живые оковы, были сплетены браслеты из свежих лилий. Рядом стоял завтрак: молоко с ванилью и тёплые булочки.На краю кровати сидел тот самый человек — теперь без грима, пугающе красивый Хван Хёнджин. Он медленно поглаживал лепестки на запястье парня.— Видишь? Я даже завтрак принёс, — вкрадчиво произнёс он. — Здесь тебе будет безопасно. Гораздо безопаснее, чем в том гнилом городе.​— Кто ты? — прохрипел Феликс.Хёнджин поднёс к его губам яблоко, коснувшись разбитой кожи так нежно, что это походило на поцелуй.— Я тот, кто больше никогда не позволит тебе чувствовать себя лишним. С этой минуты привыкай к мысли... что я твой парень. Ешь, воробушек. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать то количество внимания, которое я на тебя обрушу.