ГЛАВА 7: "ЗА КУЛИСАМИ "

Я не знал, что заставило меня свернуть в спортзал в тот вечер. Наверное, просто привычка. Выход через главные двери был на пять минут дольше, а я устал. Устал от бесконечных конспектов, от мыслей о Феликсе, от постоянного чувства, что я живу в каком-то странном сне, где каждую минуту могут разбудить.

В коридорах было пусто. Школа после шести вечера превращалась в совершенно другое место - тихое, почти зловещее. Эхо моих шагов разносилось по стенам, и я чувствовал себя единственным живым существом в этом огромном здании.

Спортзал встретил меня запахом пота и резины. Окна были высокими, почти под потолком, и через них лился холодный свет уличных фонарей. Внутри было темно, только тусклая аварийная лампочка горела у входа. Я уже хотел пройти насквозь, как вдруг заметил движение.

В углу, у дальней стены, сидел человек. Его силуэт был смутным, но я узнал его по характерной позе - опущенная голова, ссутуленные плечи, руки, сжатые в кулаки.

Феликс.

Моё сердце пропустило удар. Что он здесь делает? Почему он сидит в темноте один? Я хотел окликнуть его, но слова застряли в горле. Что-то в его позе было неправильным. Он не выглядел как король школы. Он выглядел как человек, который сломался.

Я сделал шаг вперёд, и моя нога задела швабру, стоящую у стены. Она с грохотом упала на пол. Феликс вздрогнул и резко поднял голову.

- Кто здесь? - его голос был хриплым, почти испуганным.

- Это я, - сказал я, делая ещё шаг в свет. - Хёнджин.

Он замер. Я видел, как его плечи напряглись, как он попытался принять обычную расслабленную позу, но у него не получилось. Он был слишком вымотан, чтобы притворяться.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он. В голосе слышалась попытка казаться спокойным, но она проваливалась.

- Я хотел выйти через спортзал, - ответил я, подходя ближе. - Ты... ты в порядке?

Он усмехнулся, но смех был горьким.

- В полном порядке. Просто сижу, отдыхаю.

Я остановился в нескольких шагах от него. Теперь я видел его лицо, освещённое тусклым светом. И всё внутри меня сжалось.

Под левым глазом расплывался огромный тёмный синяк, который уже начал переходить в жёлто-зелёный цвет. Губа была разбита, на нижней губе запеклась кровь. На правом запястье виднелась свежая ссадина, ещё не зажившая, с красными краями.

- Ты в крови, - сказал я, и голос дрогнул.

- Ерунда, - он попытался улыбнуться, но поморщился от боли. - Упал.

- Не ври мне, Феликс, - я сел на корточки перед ним, заглядывая в глаза. - Кто это сделал?

Он молчал. Его взгляд метался, ища выход. Он пытался казаться сильным, пытался держать маску, но я видел, как она трещит по швам.

- Феликс, - сказал я мягко. - Ты можешь мне сказать. Я никому не расскажу.

И в этот момент что-то сломалось в нём. Его плечи дрогнули, руки сжались в кулаки, но уже не для защиты, а для того, чтобы сдержать слёзы, которые начинали заполнять глаза.

- Мой отчим, - выдохнул он. Голос был глухим, почти безжизненным. - Он снова сорвался. Это... это происходит постоянно.

Я сел на пол рядом с ним, не обращая внимания на холодный грязный линолеум.

- Почему ты не рассказываешь никому? В полицию, учителям...

- И что это даст? - он поднял на меня глаза, и я увидел в них такую боль, что у меня перехватило дыхание. - Его отец - важный человек. Депутат. У него связи, деньги. Меня никто не послушает. А если я расскажу, он выгонит меня из дома. И у меня не будет ничего. Вообще ничего.

Он замолчал. Я слышал, как его дыхание сбивается, как он пытается держать себя в руках. Его пальцы вцепились в собственную футболку, сжимая ткань до побелевших костяшек.

- Я думал, что если я буду сильным, - сказал он тихо, - если я стану королём школы, то никто не сможет меня тронуть. Я думал, что это защитит меня. Но я просто трус. Я притворяюсь, что мне всё равно, а внутри... внутри я разваливаюсь на куски.

Он не плакал. Но его голос ломался, и каждое слово было как удар для меня. Я смотрел на него и видел не того самоуверенного парня, который издевался надо мной годами. Я видел человека, который всю свою жизнь пытался защитить себя от боли и проиграл эту битву.

Мои руки начали дрожать. Я не знал, что сказать. Слова казались такими пустыми. Вместо этого я полез в свой рюкзак и нашёл там маленький чистый носовой платок. Мама всегда клала их мне, говоря, что в жизни пригодится. И она была права.

- Что ты делаешь? - спросил Феликс, глядя на платок в моих руках.

- Перевязываю тебя, - ответил я, беря его за руку. - Дай мне посмотреть.

Он не сопротивлялся. Я осторожно развернул его запястье и увидел ссадину глубже, чем я думал. Края раны были красными, с запёкшейся кровью. Я смочил платок своей слюной, чтобы хоть немного смочить его, и начал аккуратно промывать рану.

Феликс шипел от боли, но не отнимал руку. Он смотрел на мои движения с таким изумлением, будто я делал что-то невероятное. Для него, наверное, так и было. Кто-то заботился о нём. Кто-то был рядом.

- Я никогда не говорил никому об этом, - сказал он тихо, когда я завязывал узел платка на его запястье. - Ни Чонсону, ни кому-либо ещё. Ты первый.

- Ты можешь говорить мне, - ответил я, поднимая глаза. - Я не уйду.

Его глаза наполнились слезами. Он пытался их сдержать, но они побежали по щекам, смешиваясь с капельками крови на разбитой губе. Он плакал молча, без звука, и это было страшнее любых криков.

Я не выдержал. Я протянул руки и обнял его, притягивая к себе. Он прижался ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо, и я чувствовал, как его тело сотрясают рыдания. Он плакал так, как плачут, когда больше не могут держать себя в руках. Так, как плачут, когда маски падают.

Я гладил его по спине, чувствуя, как его пальцы вцепились в мою рубашку, как будто он боялся, что я исчезну.

- Всё будет хорошо, - шептал я, хотя сам не верил в эти слова. - Я рядом. Я всегда буду рядом.

- Хёнджин, - всхлипнул он, и его голос был таким маленьким, почти детским. - Не уходи. Пожалуйста, не уходи.

- Я никуда не уйду, - ответил я, крепче сжимая его в объятиях.

Мы сидели так долго. Время потеряло смысл. Я чувствовал, как его дыхание постепенно выравнивается, как слёзы перестают течь. Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были красными, опухшими, но в них появилась какая-то новая решимость.

- Почему ты это делаешь? - спросил он тихо. - Почему ты помогаешь мне, после всего, что я тебе сделал?

Я задумался. Этот вопрос был сложным. Потому что я и сам не знал ответа. Я знал только, что не мог смотреть, как он страдает. Не мог пройти мимо.

- Потому что я вижу тебя, - сказал я наконец. - Не того Феликса, который всех достаёт. А тебя настоящего. И этот Феликс... он мне дорог.

Он замер. Его глаза расширились, и я увидел, как в них мелькнул ужас и надежда одновременно.

- Мне никто никогда не говорил такого, - прошептал он.

- Теперь говорю, - ответил я, улыбнувшись. - И буду говорить, пока ты не привыкнешь.

Он улыбнулся в ответ. Его улыбка была робкой, почти несмелой, но она была настоящей. Впервые за всё время я видел его по-настоящему счастливым.

Мы сидели на холодном полу, прижавшись друг к другу, и я чувствовал, как что-то меняется между нами. Стен, которые я строил годами, больше не существовало. Остались только он и я. И эта тишина, которая была красноречивее любых слов.

Я не знал, когда мы встали и вышли из спортзала. Я не помнил, как я провожал его до дома. Я помнил только его руку, сжимающую мою, и его шёпот на прощание:

- Спасибо, что был сегодня рядом.

- Всегда, - ответил я.

Когда я вернулся домой, уже было почти одиннадцать. Мама спала, и я тихо прошёл в свою комнату. Я лежал в темноте и смотрел в потолок, прокручивая в голове вечер.

Я думал о его слёзах. О его боли. О том, как он дрожал в моих руках. И я понял, что больше не могу быть просто другом. Я хотел быть для него всем. Я хотел защищать его от всего мира. Даже если этот мир был против нас.

Я взял телефон и посмотрел на экран. Никаких сообщений. Я хотел написать ему, но не знал, что сказать. Вместо этого я просто закрыл глаза и позволил себе думать о нём.

Он стал моим миром. И я боялся этого. Боялся, потому что любовь к нему могла разрушить меня. Потому что он был королём, а я - никем. Потому что он мог уйти, как уходил от всех остальных.

Но я не мог остановиться.

Я заснул только под утро, и в моих снах была его улыбка.

---

На следующий день в школе я заметил перемены. Феликс сидел на своём месте, но не смотрел на меня. Он выглядел отстранённым, как будто вчерашнего вечера не было. Я хотел подойти к нему, но он избегал моего взгляда.

После урока я поймал его в коридоре.

- Феликс, - позвал я.

Он остановился, но не обернулся.

- Что?

- Почему ты избегаешь меня?

Он повернулся ко мне. В его глазах было что-то сложное - стыд, страх, надежда.

- Потому что я не знаю, как быть рядом с тобой, - сказал он тихо. - Вчера я был слабым. Я показал тебе свою боль. И теперь я боюсь, что ты... что ты будешь смотреть на меня по-другому.

- Я смотрю на тебя так же, - ответил я. - Только теперь я вижу тебя настоящего. И это не отталкивает меня, Феликс. Это... это делает тебя ближе.

Он поднял на меня глаза, и в них снова мелькнула та уязвимость, которую он так тщательно скрывал.

- Ты правда так думаешь?

- Правда, - сказал я, улыбнувшись. - А теперь иди сюда.

Я потянул его за руку и притянул к себе. Он не сопротивлялся. В пустом коридоре я обнял его и почувствовал, как он расслабился в моих руках.

- Мы справимся, - прошептал я. - Вместе.

- Вместе, - повторил он, и в его голосе слышалась надежда.

Мы стояли в коридоре, и я чувствовал, как его сердце бьётся в такт с моим. Это был наш новый мир. Мир, в котором мы были не врагами, а союзниками.

И я был готов идти в этот мир с ним.