ГЛАВА 1: "ТЕОРЕМА О ТРЁХ СОСТОЯНИЯХ"

Я знал, что это случится сегодня.

Биология была моим любимым предметом, и я, как всегда, сдал реферат на три дня раньше срока. Двадцать три страницы, четырнадцать источников, три диаграммы, нарисованные от руки, потому что принтер дома сломался, а в школьной библиотеке очередь из первоклашек, которым вечно нужно распечатать цветные картинки для трудов. Я выложил работу на стол учительнице, поправил очки и уже собирался сесть на место, как услышал его голос.

- Вау, смотрите, наш вундервафля снова отличился.

Я не обернулся. Я знал, кто это. Этот голос звучал в моей голове чаще, чем я хотел бы признаться. Низкий, с хрипотцой, будто он только что проснулся или специально копил эту ленцу, чтобы раздражать меня.

Феликс Ли.

Король школы. Повелитель хаоса. Демон с ангельским лицом и кучей веснушек, который, казалось, существовал единственно для того, чтобы превращать мою жизнь в ад.

- Хёнджин, ты там Генри Мортона переплюнул, - продолжал Феликс, лениво потягиваясь за своей партой в заднем ряду. Я краем глаза видел, как он скинул ноги со стула и подался вперёд. - Серьёзно, кому нужна эта биология? Ты бы лучше переписал мне конспект, а? У меня сегодня физра, я устал.

Несколько одноклассников захихикали. Я сжал зубы так сильно, что челюсть заболела.

- Феликс, не отвлекай Хёнджина, - вяло сказала учительница, но в голосе не было силы. Она, как и все остальные, побаивалась его. А точнее - его связей. Все знали, что Феликс не просто так расхаживает по школе как хозяин жизни.

Я сел за свою парту - первую, у окна, потому что там больше света, а у меня и так зрение садится от этих вечных учебников - и уткнулся носом в тетрадь.

- Не обращай внимания, - шепнула Юна, моя соседка по парте, толстая девочка с косичками, которая иногда давала мне списывать, если я болел. - Он сегодня в плохом настроении.

- Он всегда в плохом настроении, - буркнул я.

- Нет, - хмыкнула Юна. - Обычно он просто... Феликс. А сегодня он именно злой. Слышал, что его отчим опять наорал на него утром. Видела синяк у него на запястье.

Мне стало не по себе. Я покосился через плечо. Феликс сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво крутил в пальцах ручку. Его глаза, тёмные и глубокие, как у кота, были устремлены в потолок. Белая рубашка расстёгнута на две пуговицы, галстук болтался где-то на шее - он его, кажется, принципиально не завязывал. Темные волосы, отливающие на солнце были небрежно зачёсаны назад, но пара прядей упрямо падала на глаза.

Я заметил синяк на левом запястье. Фиолетовый, свежий.

И тут же перевёл взгляд.

*Не твоё дело, Хёнджин. Вообще не твоё дело. Он тебя доставал два года, помнишь? В прошлом году засунул твой рюкзак в унитаз. В позапрошлом стянул очки и наступил на них. Ты теперь носишь линзы, потому что дешевле, чем покупать новые оправы раз в месяц.*

- Кстати, Хёнджин, - снова раздалось с задней парты. - А ты знаешь, что у приматов есть иерархия? Вожак всегда выбирает самую слабую особь, чтобы... ну, чтобы самоутвердиться, что ли. Так что ты у нас прямо классический пример.

В классе засмеялись громче. Кто-то даже свистнул.

Я покраснел. Я знал, что он просто провоцирует меня. Он всегда это делал. Ждал, когда я сорвусь, заплачу или накинусь на него с кулаками. Чтобы потом было смешно. Чтобы все увидели, какой я жалкий.

*Не сегодня, - сказал я себе. - Просто перетерпи.*

И я перетерпел. Весь урок я сидел, не поднимая головы, и строчил конспект. Я слышал, как Феликс перешёптывался с Чонсоном, его вечным прихвостнем, но старался не разбирать слов. Знал, что там про меня. Всегда про меня.

Я ненавидел его. Ненавидел так, как можно ненавидеть только человека, который отравляет тебе существование каждый чёртов день. Но ненависть эта была странной - она пульсировала где-то в груди и мешала дышать. Как будто Феликс занимал слишком много места в моей голове. Слишком много.

-

Перемена. Я нёс стопку тетрадей в учительскую. Четырнадцать тетрадей для проверки, плюс мой дневник, плюс методичка по химии, которую я обещал вернуть завтра, потому что у меня завтра зачёт, а я должен повторить реакции окисления.

Я шёл по пустому коридору. Все были в столовой, потому что сегодня на обед давали картофельное пюре и котлеты, а наша столовая славилась тем, что там хотя бы не травят. Я не ел в столовой. Во-первых, я забывал, потому что сидел в библиотеке. Во-вторых, там постоянно ошивался Феликс со своей свитой.

Я уже почти дошёл до учительской, как вдруг стопка тетрадей взлетела в воздух.

Я даже не понял, что произошло. Сначала я просто почувствовал резкий удар по локтю, а потом над головой закружились белые листы. Они падали медленно, как снег, и я, словно в замедленной съёмке, увидел, как одна из тетрадей со звонким шлепком приземляется прямо в лужу, которую второклассники пролили утром из ведра для мытья полов.

- Ой, прости, - раздался голос, в котором не было ни капли сожаления. - Я не заметил тебя, Хёнджин.

Я поднял глаза.

Феликс стоял напротив меня. Он не улыбался. Вообще. Его лицо было абсолютно спокойным, но в глазах плясали чёртики. Он скрестил руки на груди и слегка наклонил голову, рассматривая меня, как экспонат в музее.

- Ты... - начал я. Голос дрогнул, и я сглотнул, чтобы он звучал твёрже. - Ты сделал это специально.

- Я? - Феликс приложил ладонь к груди, изображая невинность. - С чего ты взял? Я же извинился.

- Ты не извинился. Ты сказал «ой, прости».

- Это и есть извинение, ботаник. Ты слишком много думаешь, это вредно для психики. Тебе надо иногда расслабляться. Вон, тетрадки разлетелись - теперь у тебя есть занятие на перемене.

Он развернулся и, насвистывая какую-то мелодию, пошёл в сторону лестницы.

Я смотрел на разбросанные листы. На грязную, мокрую тетрадь, которую теперь придётся переписывать. На свою дрожащую руку. Во рту появился привкус меди - я прикусил губу, чтобы не закричать.

*Нет. Нет, не сегодня. Сегодня ты не победишь.*

- Стой, - сказал я.

Голос был тихим, но каким-то чужим. Феликс остановился. Он не обернулся, просто замер на полпути.

- Что ты сказал?

- Я сказал, стой, - повторил я громче, поднимаясь с колен. Тетрадь в луже была безнадёжно испорчена. Четырнадцать страниц убористого почерка - всё насмарку. Я чувствовал, как внутри что-то ломается. Плотина, которую я строил два года, наконец дала трещину.

Я подошёл к Феликсу. Вблизи он был ещё выше, чем издалека. И пахло от него дорогим парфюмом и мятой. Жвачка, которую он жевал. От этих запахов у меня всегда кружилась голова, но сейчас я старался не обращать внимания.

- Ты думаешь, что тебе всё можно? - спросил я. Голос дрожал, но я держался. - Думаешь, что все вокруг тебя боятся?

Феликс наконец повернулся. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

- А ты не боишься? - спросил он. И в голосе не было насмешки. Только любопытство.

- Нет, - соврал я. - Я устал бояться. Знаешь, что, Феликс? Ты можешь быть сколько угодно крутым королём школы. Ты можешь травить меня, бить, прятать мои вещи. Но ты не заставишь меня перестать учиться. Ты не заставишь меня быть таким же никчёмным, как твои дружки. И если тебе так нужна моя биология, чтобы сдать экзамены, потому что ты, наверное, не знаешь, чем сперматозоид отличается от яйцеклетки, то... иди в библиотеку. Как все нормальные люди.

Я выпалил это на одном дыхании. В коридоре стало тихо-тихо. Даже эхо, казалось, затаило дыхание.

Феликс медленно улыбнулся. Не той кривой, ехидной ухмылкой, которую я привык видеть. А по-настоящему. Тепло. С ямочками на щеках.

- Ого, - протянул он, качнув головой. - У ботаника есть яйца. Кто бы мог подумать.

- Отойди, - прошипел я, делая шаг в сторону.

Но он двинулся следом, преграждая мне путь. Подошёл вплотную. Я чувствовал тепло его тела через тонкую ткань рубашки.

- Хёнджин, - сказал он тихо, почти ласково. - Ты знаешь, что я люблю, когда так разговаривают? Это весело. Теперь мне будет с кем играть.

- Иди к чёрту, - выдохнул я и оттолкнул его.

Это было глупо. Я слабее его в два раза, и мои руки дрожали от адреналина. Но Феликс отшатнулся. Он не ожидал, что я дотронусь до него. На его лице мелькнула растерянность.

А я развернулся и пошёл. Быстро. Почти бегом. Вслед мне летело его:

- Эй, Хёнджин! А ты интересный, когда злишься!

Я не обернулся. Но внутри всё горело. От стыда, от страха и от чего-то ещё, чему я отказывался давать название.

Я почти дошёл до класса, когда услышал сзади шаги. Быстрые, уверенные. И голос прямо над ухом:

- Я ведь не закончил.

Феликс взял меня за локоть. Сильно, но не больно. Я замер, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу через рукав пиджака.

- Ты не боишься, говоришь? - прошептал он. - Отлично. Мне надоели те, кто трясётся. Ты будешь моим новым любимым развлечением. И не вздумай меня игнорировать, Хёнджин. Я не люблю, когда меня игнорируют.

Он отпустил меня так же резко, как и схватил, и пошёл дальше по коридору. Я стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

*Что я наделал?*

Я только что сказал «нет» самому страшному парню в школе. Я только что перешёл ему дорогу.

И почему он улыбался? Почему в его глазах не было злости?

Я зашёл в класс, сел на своё место и уткнулся лицом в ладони. Тетради валялись на полу. Реферат мокрый. Жизнь - полный крах.

Но где-то глубоко в груди теплилось странное, почти запретное чувство.

*Он никогда так на меня не смотрел. Никогда.*

-

Звонок на урок застал меня врасплох. Я не слышал, как вошла учительница, не слышал, как зашуршали тетради. Я смотрел в одну точку на доске и прокручивал в голове нашу стычку снова и снова, пока за окном темнело небо.

В конце урока, когда я собирал вещи, ко мне подошла Юна.

- Хёнджин, ты в порядке? Ты какой-то бледный.

- Всё хорошо, - выдавил я улыбку. - Просто устал.

- Ты слышал новость? - Юна заговорщицки понизила голос. - Говорят, Феликс на следующей неделе участвует в школьном конкурсе талантов. Представляешь? Он будет петь.

- Мне плевать, - сказал я, натягивая рюкзак на плечо. - Я иду домой.

Но, выходя из класса, я поймал себя на том, что краем глаза ищу светлые волосы в толпе.

*Не ищи. Не смей. Это не имеет значения.*

Но имело.