Эпилог: Идеальный ход

Два года спустя.

Тихий вечер тридцать первого декабря. В гостиной их загородного дома — не огромного поместья, а уютного, современного здания с панорамными окнами — пахло хвоей, воском и яблочным пирогом. В камине трещал настоящий, не магический огонь. На широком диване, заваленном ворохом поздравительных открыток, они работали в тихом, слаженном дуэте.

Гермиона, укутанная в огромный мягкий кардиган, быстро ставила подписи чётким почерком: «Гермиона и Драко». Драко, в тёмных джинсах и простой тёмно-синей водолазке, аккуратно запечатывал конверты, время от времени ворча:

— Поттер опять прислал открытку с говорящим портретом. На этот раз его отпрыск пытается съесть голову гномика на ёлке. Очаровательно.— Отправь им обратно ту, где твоя сова клюёт его сову в темечко, — не отрываясь от очередной открытки, парировала Гермиона. — Это станет их новой семейной традицией.

Он хмыкнул, но уголки его губ подрагивали. Его взгляд задержался на одном из конвертов с адресом, выведенным её рукой: «Миссис Нокс, «Серебряные ели»...»— Неужто всё ещё переписываетесь с той самой администраторшей? — в его голосе зазвучала знакомая, но теперь совершенно беззубая насмешка.— Она присылает пирог каждый год на Рождество. И ты его с удовольствием ешь, — напомнила Гермиона, достав последнюю открытку. — И да, она каждый раз спрашивает, не нужен ли нам «тот самый номер» для романтических выходных.

Драко отложил нож для вскрытия конвертов и откинулся на спинку дивана, наблюдая за ней. Свет от камина золотил её профиль, делал тёплыми карие глаза. Он поймал себя на мысли, что это чувство — тихое, глубокое удовлетворение от её простого присутствия в их пространстве — уже не удивляет. Оно стало фундаментом.

— Ладно, — он потянулся, встал. — Церемония подписания окончена. Пора готовиться к встрече дикого, бурлящего нового года в компании двух человек и спящей кошки. Шампанское охладил.

Он направился к кухне, но её голос остановил его:— Для меня не надо.

Драко обернулся, бровь вопросительно поползла вверх.— Отказываешься от шампанского в канун Нового года? Грейнджер, ты ли это? Неужто заболела?

Она отложила ручку, медленно повернулась к нему на диване, поджав под себя ноги. В её глазах светилась та самая искра — смесь торжества, тайны и лёгкого волнения, которое он научился в ней узнавать.— Нет. Просто... есть противопоказания.

Он замер, мгновенно анализируя. Она выглядела прекрасно. Ни намёка на недомогание. Противопоказания... Его взгляд инстинктивно скользнул по её фигуре, скрытой объёмным кардиганом. Ничего необычного. Мозг, вышколенный годами в быстром анализе ситуаций, выдавал логичные варианты: новое зелье, которое она тестирует, временное заклятье...

И тогда он увидел, как её рука непроизвольно легла на живот. Не как при боли. А... защитно? Ласково?

Мысль ударила его с такой силой, что он физически отшатнулся, прислонившись к дверному косяку. Воздух словно выбили из лёгких. Все звуки — треск огня, тиканье часов — ушли в вакуумную тишину.

— Противопоказания, — повторил он глухо, не веря собственным выводам. Его взгляд прилип к её руке, потом поднялся к её лицу, ища подтверждения, насмешки, чего угодно.

Гермиона увидела, как по его лицу прошла целая буря: шок, недоверие, щемящая уязвимость, и наконец — робкая, почти испуганная надежда. Она медленно кивнула, не в силах сдержать улыбку, которая расцветала на её губах.

— Да, — прошептала она. — По крайней мере, на следующие... о, семь с половиной месяцев.

Он не бросился к ней. Не закричал. Он просто стоял, опершись о косяк, как будто его ноги перестали слушаться. Его горло сжалось.— Ты... уверена? — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип.— Абсолютно, — её собственный голос дрогнул. — Мадам Помфри подтвердила сегодня утром. Я хотела найти особенный момент, чтобы сказать...

Он оттолкнулся от косяка и за два шага преодолел расстояние до дивана, опускаясь перед ней на колени. Его руки осторожно, будто она была хрустальной, охватили её бёдра, а лицо уткнулось в складки кардигана у её живота. Он не говорил ничего. Просто дышал, глубоко и неровно, прижимаясь к ней.

Гермиона опустила руку на его серебристые волосы, мягко перебирая пряди. Она чувствовала, как дрожит его плечо под её ладонью.

— Это... — он наконец поднял голову. Его глаза были яркими, влажными. В них не осталось и тени Малфоя-насмешника. Был только Драко — потрясённый, беззащитный и бесконечно серьёзный. — Это самый неожиданный ход за всю нашу партию, Грейнджер.

— Не самый, — она улыбнулась, и слёзы наконец покатились по её щекам. — Самый неожиданный был, когда ты попросил шахматы у миссис Нокс. А этот... — её пальцы коснулись его щеки, — этот — идеальный.

Он повернул голову и поцеловал её ладонь, потом поднялся, чтобы найти её губы. Поцелуй был другим — не страстным, как в темноте, не вызывающим, как в пабе. Он был клятвой. Тихой, торжественной и безоговорочной.

Когда они разъединились, он прижал лоб к её лбу.— Боже, я... я даже не знаю, что сказать.— «С Новым годом» покатит, — прошептала она, смеясь сквозь слёзы.— С Новым годом, — он повторил, и его губы снова нашли её губы в лёгком, нежном поцелуе. Потом он отстранился, и в его взгляде вспыхнула знакомая решимость. — Никакого шампанского. Травяной чай? Горячий шоколад? Всё, что угодно. Сейчас же.

Она рассмеялась, позволяя ему засуетиться, зная, что это его способ справиться с цунами эмоций.— Шоколад. Но без зефира, твой вкус отвратителен.

Пока он грел молоко на кухне (магически, но с особым тщанием, будто это был самый важный ритуал в его жизни), Гермиона подошла к огромному окну. Снег падал за стеклом, такой же мягкий и безмятежный, как тогда, два года назад. Но теперь он был просто красивым фоном. Не ловушкой. Не изоляцией.

Она положила руку на ещё плоский живот, глядя на отражение огней ёлки в тёмном стекле.— Привет, малыш, — тихо сказала она. — Твой папа сейчас немного в шоке. Но он справится. Мы справимся.

Драко вернулся с двумя большими кружками, поставил их на стол и снова обнял её сзади, прижавшись подбородком к её виску. Они молча смотрели на падающий снег.

— Я всё ещё проигрываю тебе, — тихо сказал он ей в волосы. — Даже не начав играть.— Это не соревнование, — она прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом.— Всё, что касается нас, — всегда соревнование, — он улыбнулся, и она почувствовала эту улыбку кожей. — И это... это моя самая большая победа.

В камине весело затрещало полено, рассыпав сноп искр. Где-то вдалеке послышались первые, приглушённые хлопки фейерверков. Новый год был уже на пороге, полный неизвестности, вызовов и света. Но здесь, в их тихом доме, в кругу друг друга, они были готовы ко всему. Ведь лучший ход — это тот, который делаешь вместе.