Первый поцелуй

Мартиша бесшумно двигалась по полутемному коридору шестого этажа. Длинная, струящаяся светлая юбка в крупный черный горох едва слышно шуршала, обвивая ногиволшебницы, а палочка из вечно живого темного дуба была крепко зажата в правой ладони в замшевой перчатке.

Силуэт Драко Малфоя уже почти скрылся за поворотом, ведущим к лестнице на седьмой этаж, как вдруг из глубокой каменной ниши, скрытой тяжелым гобеленом, соткалась стремительная, бесшумная тень.

Мартиша среагировала мгновенно: она резко развернулась на каблуках, вскидывая палочку и готовая выпустить леденящую стужу Бездны. Но выкрикнуть заклинание она не успела. Чистый, обжигающий стадионный жар накрыл её с головой за долю секунды, а широкая, горячая мужская ладонь мягко, но непреклонно легла поверх её рта, заглушая любой звук.

Вторая рука уверенно и крепко обхватила её за талию, прижимая тонкий черный топ на бретельках к плотной кожаной куртке. Мартишу буквально утянули вглубь душной, абсолютно темной ниши за гобеленом.

- Тс-с, Тиша, это я. Тихо, моя Пустота, - над самым её ухом раздался знакомый, бархатистый и безумно родной гриффиндорский шепот.

Оливер.

Мартиша замерла, вслушиваясь в его слова, и её палочка из темного дуба окончательно опустилась вдоль струящейся юбки. В тесной темноте ниши, за плотной тканью гобелена, весь остальной Хогвартс с его тайнами, Малфоем и Слизнортом перестал существовать. Остался только этот оглушительный, живой стадионный жар Оливера, от которого по её фарфоровой коже бежали мурашки.

Она медленно подняла на него свои глубокие карие глаза. Белоснежные растрепанные пряди волос мягко коснулись его кожаной куртки, когда Оливер осторожно, словно боясь спугнуть, переместил свои горячие ладони с её талии на бледные щеки. Его пальцы бережно очертили её скулы.

- Моя Пустота... - едва слышно, с выдохом повторил Вуд, и в его голосе промелькнула такая подлинная, бешеная нежность, что сердце Мартиши пропустило удар.

Она больше не пыталась держать слизеринскую дистанцию. Весь её лед, копившийся годами среди дементоров и некромантов, окончательно капитулировал перед этим двадцатилетним гриффиндорцем. Мартиша медленно подалась вперед, и Оливер, больше не сдерживаясь, накрыл её губы своими.

Это был их первый, настоящий поцелуй. Он не был похож на робкое прикосновение - Оливер целовал её так, как жил, как летал на стадионе: горячо, собственнически, отдавая ей всю свою колоссальную жизненную энергию. Его губы обжигали, и Мартиша почувствовала, как по её венам вместо привычной прохлады Бездны хлынул чистый, бурлящий огонь магии крови. Она тихо, прерывисто вздохнула прямо в его поцелуй, до боли сжимая пальцами в замшевых перчатках отвороты его тяжелой кожаной куртки.

Её Печать Пустоты на левой руке и шрам-глаз на правой полностью затихли, погружаясь в абсолютный ментальный покой. Серебряный значок под её черным топом раскалился до предела, закольцовывая их чувства в мощный магический щит. Мартиша Мортифер окончательно осознала, что влюблена в него без памяти - этот несносный вратарь стал не просто её защитой, он стал частью её самой.

Когда Оливер неохотно отстранился, тяжело дыша, он не убрал рук с её лица, продолжая большим пальцем ласково поглаживать её пылающую щеку. На её обычно фарфоровом лице сейчас горел яркий, живой девичий румянец.

- Теперь точно не замерзнешь, Снежинка, - тихо, с безумно теплой и торжествующей улыбкой прошептал Вуд, заглядывая в её потемневшие карие глаза.

Мартиша лишь слабо улыбнулась в ответ, утыкаясь лбом в его плечо, чтобы спрятать лицо и унять сумасшедший стук сердца. Первый рубеж был пройден. Теперь они были связаны не только ритуалом крови, но и подлинным чувством, которое согреет их в любой грядущей войне.