тишина

Четыре дня. Четыре дня Аня не смотрела в его сторону. Не отвечала на сообщения. Не поднимала трубку. Она изменила маршрут, ходила в обход, сидела в аудиториях до последнего, лишь бы не столкнуться с ним.

Адель видела, как подруга тает на глазах. Аня почти не ела, шутила редко, а по ночам подолгу сидела на подоконнике, глядя в темноту. Браслет на запястье она крутила так часто, что кожа под ним покраснела.

— Ань, ты не можешь так дальше, — сказала Адель на третий день.

— Могу, — ответила Аня. — Мне нужно подумать.

— О чём?

— О том, что я снова поверила. И снова ошиблась.

Адель хотела возразить, но промолчала. Не время.

——

На четвёртый день Адель встретила Су Гана в коридоре. Он шёл один, без друзей, без обычной уверенности. Увидев её, остановился.

— Она не приходит на крышу, — сказал он глухо. — Я искал.

— Не удивительно, — Адель скрестила руки на груди. — Ты знаешь, что она три дня не спала? Что она плакала, когда вернулась? Что она боится спать с закрытыми глазами, потому что ей снятся кошмары?

Су Ган побледнел. Адель продолжала, не повышая голоса, но каждое слово било наотмашь.

— Ты дал ей обещание. Сказал, что не поднимешь руку. А сам прижал к стене и бил рядом с её головой. Ты хоть представляешь, что она чувствовала в тот момент? Она видела не тебя. Она видела его. Диму.

Су Ган молчал. Желваки ходили под кожей, но он не оправдывался.

— Не подходи к ней, — закончила Адель. — Пока она сама не захочет.

Она развернулась и ушла. Су Ган остался стоять, глядя в пол.

——

Вечером Аня сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с чаем. За окном темнело, в квартире было тихо, Адель ушла в душ. Она смотрела в стену, ни о чём не думая. Браслет на запястье привычно холодил кожу.

Звонок в домофон разорвал тишину.

Аня вздрогнула, но не пошевелилась. Звонок повторился. Замерла, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Третий звонок долгий, настойчивый.

Она не встала. Не подошла.

Тишина.

Адель вышла из душа, накинув халат.

— Кто это был?

— Никто, — ответила Аня и уставилась в кружку.

——

Су Ган стоял у подъезда, глядя на свет в окне на двадцать третьем этаже. Он нажал на звонок три раза. Никто не открыл.

Он сел на лавочку у подъезда, достал сигареты. Закурил, выпустил дым в ночное небо. Ветер трепал волосы, где-то лаяла собака, мимо прошла пара, обернувшись на него. Ему было всё равно.

Он смотрел на её окно. Свет горел.

— Прости, — прошептал он в пустоту. — Я знаю, что мало. Но прости.

Сигарета догорела до фильтра. Он затушил её, закурил следующую. Не уходил.

Огонь в окне погас. Только тогда он поднялся и медленно пошёл прочь, не оглядываясь.

Но знал: завтра он придёт снова.