в парке

(образ Ани для этой главы)

Парк к вечеру пустел. Закатное солнце уже скрылось за домами, оставив только фиолетовые сумерки и холодный ветер. Аня шла по аллее, засунув руки в карманы спортивных штанов. За спиной болтался объёмный шопер, она забежала в магазин за шоколадом и теперь возвращалась домой. Адель задержалась на подработке, так что вечер принадлежал только ей.

В парке было тихо. Лампы ещё не включились, фонари стояли молчаливыми чёрными мачтами. Аня села на свободную скамейку у пруда, вытащила плитку молочного шоколада и отломила квадратик. Сладкий вкус, хруст обёртки, это маленький ритуал, который она позволяла себе, когда никто не видел. Адель бы сказала: «Опять шоколад вместо ужина». Но Адель здесь не было.

Она сидела, смотрела на тёмную воду, ни о чём не думала. Просто дышала.

Треск ветки за спиной заставил её обернуться.

Су Ган стоял в трёх метрах, руки в карманах чёрной куртки. Как он подошёл она не слышала. Мягкие шаги хищника.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Аня ровно, не выказывая ни страха, ни удивления.

— Проходил мимо, — его голос звучал лениво, как всегда. Но глаза тёмные, тяжёлые смотрели внимательно.

— В парке, в восьмом часу, без машины, без друзей? — Аня отломила ещё кусочек шоколада. — Сомнительно.

— Не твоё дело.

— Тогда зачем подошёл?

Су Ган шагнул ближе. Аня напряглась, но не отодвинулась. Он заметил и усмехнулся уголком губ.

— Проверить, не заблудилась ли ты. Район не самый безопасный.

— Я здесь живу, — спокойно ответила она. — И умею за себя постоять.

— Ну-ну.

Повисла пауза. Аня ожидала, что он развернётся и уйдёт как в прошлый раз в коридоре. Но он вместо этого молча обошёл скамейку и сел на противоположный конец. Не спросил разрешения. Просто плюхнулся, закинул ногу на ногу, достал сигарету.

— Не кури здесь, — сказала Аня. — Место общественное.

— А ты не указывай, — ответил он, но сигарету не зажёг. Повертел в пальцах и убрал обратно в пачку.

Они замолчали. Ветки деревьев раскачивались над головой, где-то вдалеке лаяла собака. Темнота сгущалась, фонари наконец зажглись, тусклый жёлтый свет упал на скамейку, на их лица.

Аня смотрела вперёд, на пруд. Су Ган смотрел куда-то в сторону, но краем глаза она видела, как он иногда переводил взгляд на её профиль.

— Чего ты хочешь? — спросила она тихо, не оборачиваясь.

— Не знаю, — ответил он так же тихо. И это было честнее всего, что он говорил до этого.

Они не проронили больше ни слова. Минута тишины растянулась в три, в пять. Ветер шевелил волосы Ани, выбившиеся из низкого пучка. Су Ган смотрел на них, и его лицо впервые не казалось ей злым, просто уставшим.

— Мне пора, — сказала она наконец, вставая.

— Проводить?

— Не надо.

Аня взяла сумку и пошла к выходу из парка. Не обернулась. Но на полпути сбавила шаг, прислушиваясь, не идёт ли следом. Тишина.

Су Ган остался на скамейке. Смотрел на пустой край, где она сидела. Потом зажёг сигарету, выдохнул дым в ночное небо и тихо, одними губами, сказал:

— Дура.

Но в этом слове не было злости. Только что-то похожее на сожаление.

——

Аня зашла в подъезд, прислонилась спиной к двери, закрыла глаза.

«Он не такой, как я думала», — пронеслось в голове. «Но это не значит, что я должна ему доверять».

Она поднялась в квартиру, заварила чай и села на диван, уставившись в стену.

Внутри всё дрожало. Но не от страха.