первый ворос

Коридор между третьим и четвёртым корпусом всегда был полупустым, студенты предпочитали центральные переходы, где можно было заодно купить кофе или перекинуться парой слов с нужными людьми. Су Ган любил это место за тишину и за то, что здесь редко кто попадался под руку.

Но сегодня день не задался с самого утра. Сначала отец позвонил с очередной нотацией, потом на паре профессор вздумал вызвать его к доске, а он не выучил. Мун Ги потом полдня ржал. Сейчас они шли вчетвером, Су Ган, Су Хо, Мун Ги и Ху Мин обсуждали вечернюю тренировку.

— Я говорю, Су Хо ему рёбра сломает, — Мун Ги усмехнулся, засовывая руки в карманы джинсов. — Ты видел, с какой силой он в прошлый раз зашёл?

— Не сломает, — спокойно ответил Су Хо. — Если не рассчитает.

— Рассчитает, — хмыкнул Ху Мин. — Он считать умеет.

Су Ган слушал вполуха. Он шёл чуть впереди, ссутулившись, и смотрел прямо перед собой. Мысли крутились вокруг отцовского голоса и дурацкой лекции. И вдруг, знакомое светлое пятно в конце коридора.

Она.

Та самая блондинка. В этот раз без подруги. Шла не спеша, уткнувшись в телефон, светлые волосы распущены, на плече чёрная сумка. Наверное, снова куда-то торопится, но виду не подаёт.

Су Ган не сбавил шаг. Друзья не заметили его внезапной сосредоточенности, продолжали обсуждать вечер.

Они приближались. Аня шла по своей стороне, Су Ган по своей. Всё правильно. Ничто не предвещало.

Но в последний момент он слегка сместился влево.

Столкновение вышло коротким и жёстким: его плечо врезалось в её плечо, она пошатнулась, телефон выскользнул из пальцев, но не упал, она успела перехватить его обеими руками. Аня остановилась как вкопанная.

Су Ган прошёл бы мимо, если бы не её голос.

— Вы это специально?

Голос спокойный, без дрожи. Она подняла голову, и в её голубых глазах не было ни страха, ни растерянности, только холодное любопытство, словно она спрашивала у прохожего, который час.

Су Ган замер. Друзья тоже остановились, переглянулись.

Он много раз слышал этот вопрос. «Ты специально?», «Зачем ты это сделал?», «Ты ненормальный?». Вопросы от тех, кого он бил. Вопросы от тех, кто боялся. Но там всегда был страх. А здесь ничего. Пустота.

Она ждала ответа.

Прошло три секунды. Пять. Су Ган не ответил. Смотрел в упор, сжав челюсть, и молчал.

Аня, кажется, поняла, что ответа не будет. Она чуть повела плечом и развернулась. Пошла дальше, как будто ничего не произошло. Даже не оглянулась.

— Она что, не знает, кто ты? — тихо свистнул Мун Ги, когда она скрылась за поворотом.

Су Ган не ответил. Он смотрел в пустой коридор, и в ушах всё ещё звучало это спокойное, ровное:

«Вы это специально?»

——

Адель уже ждала её на скамейке в сквере, когда Аня подошла, бросила сумку на траву и села рядом.

— Ты какая-то бледная, — заметила подруга.

— Всё нормально. Просто один придурок задел плечом.

— Кто?

— Не знаю. Тот, который на крыше тогда... с родинкой.

Адель присвистнула.

— Хан Су Ган. Говорила же, держись подальше.

— Я не ищу с ним встреч, — Аня достала сигарету. — Это он везде лезет.

Она закурила, глядя в небо. Сердце колотилось быстрее обычного, но она не подала виду. Никогда не показывать страх, это то, чему её научил Дима. Показываешь страх, проигрываешь.

А этот Хан Су Ган... такой же, наверное. Только богаче и наглее.

«Ничего, — подумала Аня, выпуская дым. — Я переживу и это».

——

Су Ган курил на крыше один. Друзья остались внизу.

Он думал. О том, как она посмотрела на него без страха. О том, как спросила спокойно, ровно, будто он был обычным прохожим. О том, как развернулась и ушла, не дожидаясь ответа.

— Специально? — повторил он тихо, не для кого-то, для себя.

И усмехнулся. Сухо, безрадостно.

«Да, специально. Но тебя это, похоже, не волнует».

Он докурил, отбросил сигарету в сторону и закрыл глаза.

Ветер трепал волосы, внизу шумел университет. И в этом шуме ему всё чаще слышался её голос.