Часть 3

Тик-так. Настенные часы неустанно отсчитывают секунды, нарушая донельзя нужную в этот момент тишину в коридоре. Каждая секунда — маленький укол, каждая минута — издевательство. Мысль о том, чтобы схватить что-то тяжелое и разбить эти проклятые часы, словно освободившись от их гипнотической пытки, поселилась в голове Ильи ещё полчаса назад. Он почти видит, как осколки стекла и металла с треском разлетаются по полу, как исчезает этот бесконечный "тик-так". Но ему нужно держать себя в руках, поэтому такая приятная картина остаётся лишь фантазией.

Илья сидит на красном кожаном диване, его спина напряжена, а глаза будто прилипли к лимонно-желтой стене напротив, на которой и висели те самые проклятые часы. Слева на таком же диванчике сидит и Денис, опустив голову вниз. Его рука, лежащая на колене, пальцами по очереди отстукивает ритм тикающих часов. Тик-так-тик-так. Денис наоборот ценил каждый тик, который помогал ему оставаться в реальности и не погружаться с головой в собственные мысли, которые сейчас были особенно навязчивыми.

Напротив — массивная дверь в кабинет тренера Дениса. К нему они, собственно, и пошли первым делом. Время в ожидании его прибытия тянулось невыносимо долго, поэтому Илья решает попробовать хоть как-нибудь распутать клубок вопросов и предположений.

— Так... У нас есть что-то типа подозреваемых? — собственный голос успокаивает, на несколько секунд заглушая тиканье стрелок часов. Рука Дениса останавливается, пальцы зависают в нескольких миллиметрах от колена. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы выдавить из себя самодовольную ухмылку. Возможно, не самую убедительную, но что поделаешь?

— Полно. Представь себе, скольких человек я обошёл, и сколько из них в последствии меня возненавидели.

Денис прав. Даже Илья не питал к нему тёплых чувств, хотя они совсем не конкуренты, даже наоборот. Наверное, если просто ткнуть пальцем в небо, и указать на абсолютно случайного фигуриста, всё равно окажется, что он так или иначе недолюбливает Коломийца. Должно быть, даже его тренер и друзья с роднёй тоже хмурятся, когда слышат эту фамилию. Илья бы нахмурился тоже.

Дальше разговор не завязался. Денис продолжает по очереди постукивать пальцами по колену, а его безразличный взгляд даёт понять, что мысленно он уже не здесь. Где-то далеко отсюда он неустанно ломает себе кости, до боли кусает губы и ногтями царапает кожу. Потому что размышлять приходится совсем не над тем, что сегодня съесть на завтрак или галстук какого цвета надеть. Мысли мерзкие, тревожные. Хотелось бы выкинуть их из головы, да толку? Остаться в неведении намного страшнее.

Не каждый день приходится раздумывать над тем, кто умышленно пытается нанести тебе вред. Перед глазами сразу же всплывают десятки лиц с завистливыми глазами и противными натянутыми улыбками. Денис даже не пытается мыслить оптимистично, прекрасно понимая, сколько человек с радостью перегрызли бы ему глотку, будь возможность.

Илья переводит взгляд на неподвижный лифт в конце коридора. Оттуда должен выйти тренер Дениса — Владимир Семенюк. О нём Илья тоже читал, но не так внимательно, как о самом фигуристе. Чаще всего тренер не выступал ключевой фигурой в нашумевших событиях, а заголовки звучали как-то вроде «Владимир Семенюк высказал своё мнение о скандале, произошедшем где-то там между кем-то там!». Его мнение, как опытного человека в своей сфере, многие уважали. Задавались только вопросом — а зачем ему под крылом такой человек, как Денис? Илье бы тоже было интересно услышать ответ.

Когда Бог, если такой существует, потому что Илья особо и не верил, наконец сжалился над ним, двери лифта открылись, а из него твёрдым, широким шагом вылетел высокий мужчина. В тёмно-синем идеально выглаженном костюме, а в руках массивная стопка бумаг. Всем своим видом — густыми нахмуренными бровями, строгими серыми глазами и головой, поднятой вверх слегка выше, чем поднимают обычные люди, он показывал свою занятость. Как позже расскажет Денис — просто притворяется. На самом деле большую часть дня он распивает чаи у себя в кабинете и смотрит турецкие сериалы, но для других всегда строит из себя важную шишку. Может, поэтому его и уважают так сильно.

Коломиец задумался настолько, что даже не заметил приближение тренера, за что сразу же получил по голове стопкой бумаг.

— Подъём, оболтусы. Будем решать ваши проблемы.

Ловким движением он достаёт из кармана связку ключей и за пару секунд находит нужный, отпирая дверь в свой кабинет. Они с Денисом заходят сразу же, а Илья немного колеблется. Ему всё ещё кажется, что его тут быть не должно. Что он не часть решения этой проблемы, а скорее случайный прохожий, которого по ошибке занесло сюда. Хотя, в целом так и есть.

Пока Илья с Денисом усаживались на кресла, тренер небрежно кинул стопку бумаг на стол. Верхние листы разлетелись вокруг, но в кабинете царил такой беспорядок, что парочка бумажек не имела никакого значения.

— Без понятия, какого чёрта это опять произошло, но в этот раз даже нет смысла подозревать кого-то...

— Опять? — тихо шепчет Илья, на что Денис отмахивается.

— Потом расскажу. Не перебивай его.

Оба в ту же секунду получают по голове первой попавшейся бумажкой. Удивительно, но после этого никто не проронил ни слова, внимательно слушая тренера.

— После твоей победы на соревнованиях каждый второй может быть потенциальным виновником. Понабирают бездарей, а нам потом мучайся... — тренер крутит на указательном пальце связку ключей, в другой руке держа телефон и что-то яростно печатая. Теперь-то Илья в полной мере понимал, почему все вокруг так его уважают. Проявить неуважение было бы страшно. — Я схожу сегодня поговорю с начальством.

— А мне что делать? — спрашивает Денис.

— Выёбываться меньше.

Фигурист молча кивает и виновато опускает голову вниз. Илью даже удивляет, насколько легко Владимир смог его приструнить. Раньше ему казалось, что Денис из тех, кто даже против всего мира встанет из-за собственной гордости. Оказалось совсем не так. Кто знает, сколько ещё эмоций скрывается под его раздражающим фасадом? И какой от него вообще толк? Илья не знает ответа и искать не пытается. Слишком трудно и невыгодно. Покопаться в мыслях Дениса, понять, какой он на самом деле, интересная затея, но бестолковая. Потому что Илью это интересовать не должно. Он здесь вынужденный гость, должно быть, в первый и последний раз сидящий на этом кресле.

К решению проблемы разговор зашёл только спустя полчаса. До этого момента тренер ругал Дениса, который прекрасно знал, что бесит всех конкурентов одним своим видом, ругал Илью, который просто попался под руку, а потом ругал всех, кто хоть ногой однажды ступал на лёд. Илья не проронил ни слова, неловко бегая взглядом по комнате, лишь бы не встречаться глазами с тренером. Денис, в целом, делал то же самое. В итоге решили пока не предпринимать ничего, кроме усиленной охраны. Случай уже не первый, обычно дальше одной угрозы никогда не заходило. Должно быть, и в этот раз на этом всё закончится.

Вскоре все трое покинули кабинет и тренер скрылся в том же лифте, откуда появился. После такой взбучки разговор между Денисом и Ильёй не вязался, но пока первый наливал себе стакан воды из кулера, Илья всё же нарушил молчание, озвучивая мысль, которая недавно пришла ему в голову.

— Тебя, оказывается, так легко усмирить, — он слабо улыбается, засунув руки в карманы и прислонившись спиной к стене.

— Не думай, что у тебя получится так же.

У Дениса голос вновь привычно недовольный. Стоило тренеру покинуть этаж, как он тут же вернул себе невозмутимый образ. Довольно забавное зрелище после того, как этот же человек стыдливо сидел с опущенной головой и выслушивал ругань в свою сторону.

Дальше отправились на встречу с Алексеем. Денис, конечно же, хотел обговорить всё произошедшее со своим лучшим другом, а у Ильи попросту не было другого выбора. Встретились на подземной парковке одного из торговых центров. Время уже близилось к вечеру, а единственным источником света здесь были еле работающие лампочки и фары машин. В частности, и машины Алексея, на капот которой он опирался, пока разговаривал с Денисом. Фигурист стоял напротив, а Илья чуть поодаль сидел на металлических перилах, лениво мотая ногами. Его не приглашали присоединиться к разговору, да и он не очень-то и навязывался, тихонько впитывая информацию.

— Как раз потому, что этот случай не первый, он должен был что-то предпринять, — Алексей был страшно недоволен решением тренера. Кажется, Владимир ему не нравился в целом, поэтому он стоял и без стеснения критиковал его. Может, в его словах и была доля правды, но ни Денис, ни Илья, не хотели с ним соглашаться.

— Ты же его знаешь, всё будет в порядке, — Денис, хоть и успокаивает своего друга, но и сам выглядит достаточно раздражённым. Ему хотелось чтобы все поскорее забыли об этом случае, даже если он сам пока не собирался это делать. Как фигурист ранее сказал Илье — он хочет действовать один. Не совсем ясно, что именно он имел под этим в виду, но, кажется, даже тренеру и близкому другу лучше в это не ввязываться. Зато Илье пришлось. И почему жизнь так несправедлива с ним? — Он, может, и делает вид, что ему наплевать, но он заботится обо мне больше всех остальных.

— Прости за грубость, но мне слабо в это верится, — На Алексея ответ друга лишь продолжает давить, тонкие брови сходятся на переносице, а каждое сказанное слово подкрепляется капелькой яда. — Любой нормальный человек позвонил бы в полицию.

— Так теперь мы говорим о том, что мой тренер ненормальный?

Ситуация накаляется. Илья молча сидит позади, боясь лишний раз шевельнуться. Он надеялся, что эти двое вообще забыли о его присутствии, и он может спокойно себе сидеть и запоминать всё сказанное. Так, на всякий случай. Вдруг какая фраза будет достойна вставки в видео.

— Нет, мы говорим не об этом.

— Но именно так ты и сказал.

Оба синхронно вздыхают и на парковке воцаряется тишина. Илья подумал, что это затишье перед бурей, и они сейчас начнут ссориться ещё хуже, чем раньше, но они просто молчали. А потом Алексей вдруг кивнул.

— Созвонимся завтра. Береги себя.

Затем он садится в машину и уезжает. Денис молча смотрит ему в след, пока свет от фар не исчезает где-то вдалеке. Потом оборачивается к Илье и на его вопросительное лицо строит такое же, только менее эмоциональное.

— Вы, кажется, не договорили...? — Илья неловко объясняет своё выражение лица, спрыгивая с перил и делая шаг к фигуристу.

— Лучше замолчать, чем наговорить лишнего. Мы разберемся позже.

Илья на это не отвечает. Неопределённо кивает только, чтобы самому не оказаться причастным к этому конфликту, и отводит взгляд на мирно стоящие в ряд машины разных марок. Небо вдалеке уже давным-давно начало темнеть, а находиться на улице стало ощутимо холоднее. Илья надеялся, что на сегодня все дела окончены и совсем скоро он вернётся домой. Поест вместе с соседом, возможно, в очередной раз будет допоздна рассказывать о планах для своих видео, пока тот залипает в видео-игры. Хотя, если честно, после всего произодшего и того, что ещё наверняка произойдёт, переживания о видео отошли на второй план.

— Так...На сегодня всё?

— Нет, — резко отвечает Денис, начиная идти к выходу с парковки. Он даже не оборачивается, зная, что Илья в любом случае последует за ним, — Вернёмся на каток. Мне там лучше думается.

«Он что, издевается надо мной?!»

Илье хотелось сказать это вслух, но он смог вовремя остановить себя. Таскаться за фигуристом весь день, как щенок, даже не имея для себя практически никакой выгоды, было невероятно утомительно. Но каждый раз, когда хотелось развернуться и уйти, он вспоминал об обещании, которое дал Денис. Лакомый кусок его жизни, о котором не знает ни один журналист в мире. И он достанется Илье! Если это действительно что-то интересное, то это определённо стоит потраченного времени.

В очередной раз Илья ничего не отвечает. Фигурист, кажется, ни разу и не ждал его ответа. Сейчас Илье на ум приходят только матерные слова, так что лучше просто пройтись в тишине. Они покидают парковку и пешком доходят до ледового дворца — он был всего в пяти минутах ходьбы.

Пока Денис возился в раздевалке, Илья стоял снаружи и от скуки считал количество сидений на трибунах. В какой-то момент его взгляд зацепился за самый последний ряд, где сидел один единственный человек, нагнувшись над своими коленями и разговаривая с кем-то по телефону. Владимир Семенюк. Он заметил Илью и даже коротко помахал ему, после сразу же опуская взгляд на какие-то документы, лежащие на его коленях. Теперь ясно, почему Денис не видел никакой проблемы в том, чтобы сегодня же вернуться на каток. С таким грозным мужчиной это место ощущалось в разы безопасней.

Денис выходит из раздевалки, а затем спускается на лёд. Только оказавшись на центре катка, он поднимает голову вверх и машет своему тренеру рукой. Тот одобрительно кивает и сразу же откладывает документы с телефоном в сторону. Илье казалось, что он занимается чем-то важным, но, видимо, не настолько важным, как наблюдение за своим учеником.

Илья садится прямо на пол у самого края катка, скрестив ноги. Пока Денис разминается и наматывает первые, маленькие круги на льду, Илья уставшим взглядом прослеживает его движения. Сейчас, наверное, стоило бы мысленно подводить какие-то итоги дня, подытоживать всё произошедшее, но Илья так устал, что в голове было пусто, а сил хватало только на то, чтобы лениво преследовать взглядом фигуриста и слушать звук стука коньков.

В этот раз "выступление" Дениса уже не было похоже на сошествие ангела. Скорее, на его изгнание и отчаянные попытки этого избежать. Денис, может, и не был самым эмоциональным человеком, и наверняка даже этого не замечал, но по его движениям на льду было довольно просто определить его собственное настроение. Учитывая все сегодняшние разговоры и молчаливое наблюдение со стороны Ильи, он подметил, что Денис совершенно не тот человек, каким хочет казаться. И весь его старательно выстроенный образ до глупости легко рушится — достаточно только ступить на лёд.

И Дениса, наверное, можно было понять.

Конечно, не полностью.

Зачем строить из себя самовлюблённого кретина — для Ильи всё ещё загадка.

Но зачем пытаться спрятать то, что показывать необязательно — предельно ясно.

Илья сам по себе человек искренний, но когда ты известная личность, которой уже не в первый раз угрожает опасность, наверное, легче строить из себя того, кем ты не являешься, так что он вполне понимает Дениса. Не подпускать никого ближе нужного и не раскрывать никаких подробностей своей жизни — это тяжело, так что фигурист определённо заслуживает похвалы хотя бы за это.

Прошло полчаса, когда Денис в плавном темпе приблизился к Илье, вырисовывая цифру восемь на льду напротив него.

— Есть мысли, блогер?

Илья дёрнулся, успев задремать за это время. Он устало потерел глаза, даже не поднимая голову на фигуриста.

— А должны быть?

Илья вообще не понял, о чём именно его спрашивают. Его присутствие в этой ситуации лишь совпадение, неудачное стечение обстоятельств, разве он должен сидеть и выискивать подозреваемых? Он ведь толком и не знает Дениса, только ту информацию, что вычитал перед интервью на разных сайтах. Но им верить было бы большой глупостью. И что он должен делать? Тыкать пальцем в небо, указывать на первого попавшегося человека? Потому что если бы он действительно мог, он бы точно сказал, что Алексей напрягает его больше всех остальных. Конечно, его нельзя подозревать в преступлении лишь за то, что он груб к Илье, но если бы он действительно оказался виновным — Илья бы не удивился.

— Нет, не должны, — Денис отвечает спокойно, медленно петляя по катку, стараясь не сильно отдаляться от Ильи, чтобы он мог расслышать его голос, — Но, наверное, мне бы не помешало мнение со стороны.

У Ильи болит голова.

— Издеваешься?

— Ничуть. Серьёзно.

Такой ответ заставляет Илью наконец поднять голову и посмотреть на Дениса, и именно в этот момент фигурист как назло отворачивается, наклонившись надо льдом так низко, будто вот-вот впечатается в него лицом. Илья никогда не был силён в художественных сравнениях, в прочем.

Весь день Илья чувствовал себя собачкой на поводке, которую таскали за собой чисто для вида. В каждом разговоре он молчал и даже не утруждался раздумывать над этой ситуацией больше нужного, потому что его мнения всё равно не спросят. Что поменялось теперь?

— Даже если Лёша неправ, — Денис окончательно останавливается у бортов катка, раскинув руки вдоль него, и поднимает голову вверх, — Есть и что-то хорошее в том, что для него нет разницы — обвинять ничего не значащего для меня человека, или кого-то близкого.

Илья хмурится, пытаясь своим сонным мозгом понять, к чему идёт разговор. Единственное, что до него доходит — то, что так спокойно и без своей надоедливой манеры Денис к нему обращается впервые. Видимо, он был настолько уставший и замученный, насколько и Илья, поэтому решил оставить свою язвительность на завтрашний день.

— Если мне в лоб скажут, что за этим всем стоит кто-то близкий мне, может, знакомый, тот, кого я уважаю, в общем, — Денис делает ещё пару шагов, чтобы оказаться прямо напротив Ильи, и садится на корточки, заглядывая ему в глаза, — Я стану упрямым идиотом, который скорее умрёт, чем допустит такое. В этом я вам уступаю.

Илья открывает рот, но даже не знает, что ответить. В единственный раз, когда его мнением поинтересовались, в его голове совсем не осталось мыслей. Ему было как-то жалко, что ли?

Он даже не смотрел на Дениса под таким углом и думал, что фигуристу не составит труда отказаться от любого, если в этом будет необходимость, но теперь он сидит напротив со взглядом выжидающим — надеется, что кто-то сделает вывод за него. Что ему не придётся самому озвучивать обвинение в чью-то сторону.

— В прочем, не отвечай, — вот и всё. Денис уводит взгляд в сторону, а голубые глаза, только-только начавшие таять, опять покрываются льдом. Тридцать секунд откровения, по крайней мере, намного лучше, чем ноль, — Просто, если вдруг придёт что-то в голову — можешь говорить. Возможно, я даже послушаю тебя, в кои-то веки.

Денис сходит со льда, глядя себе под ноги. Илья всем телом поворачивается, чтобы проводить его растерянным взглядом.

— Хотя, могу поспорить, что стекло в коньках — это всё, на что способен наш таинственный злоумышленник. Обычно они не заходят дальше. Боятся.

Денис уходит не попрощавшись. Тренер так и остаётся сидеть на трибунах, кажется, загруженный работой. Илья решает ещё немного посидеть на полу, разглядывая свежие белые полосы на льду. Встаёт только тогда, когда телефон в кармане начинает вибрировать, а на экране высвечивается их совместная фотография с соседом по комнате. Настроение в миг поднимается, и Илья покидает здание, на ходу перезванивая другу. По дороге домой он расскажет ему всё в подробностях, не беспокоясь о том, чтобы сохранить чужие тайны. Потому что этому человеку он расскажет что угодно.

А Денис будет ехать домой молча. Сидеть на заднем сидении такси, держать в руках телефон и бить друг о друга большие пальцы, не решаясь набрать сообщение Лёше. Ссорой это назвать трудно, но неприятный осадок остался. В таких ситуациях нужно держаться вместе, а не отталкивать всех от себя. Денис это знает точно так же, как знает, что пожалеет о том, что каждый раз выбирает второе.

И о том, что сегодня он не вернулся домой пораньше, тоже. Ведь если бы он не задержался на катке, то выйдя из лифта, возможно, не увидел бы нараспашку открытую дверь своей квартиры, изуродованную замочную скважину и разгромленную мебель внутри.