×_×

Минхо несколько раз моргает, больно зажимает кожу на ладони и отсчитывает до трёх. Ему нужно просто постучать. Это ведь самый обычный ритуал, перед самым обычным вечером после работы, ведь так?

Казалось бы, это так просто, подними руку и все готово, но нет. Перед этой дверью всегда было сложно стоять.

Страшно.

Но в этот раз он пришел не один. С ним был Сынмин. Парень, которому плевать на весь этот мир, кроме своих друзей. Он никогда не придает значения ссорам и даже дракам, потому что считает, что выплескивать эмоции нормально, но всегда оказывается рядом, если человеку нужна поддержка. И сейчас Минхо было очень сильно нужно, чтобы Ким уложил свою ладонь ему на плечо и сам постучал в эту чертову дверь.

Сердце почти не бьётся. Страшно. Не за себя, за человека за этой дверью. За то, что она не откроется. Каждый раз так было, в течении всех трех лет, Минхо стал испытывать один и тот же страх, стоя перед этой дверью. Неважно когда, в праздник или в грозу, всегда было одно и тоже.

Защёлка двери щелкает и перед ними появляется каштановая макушка и оленьи глаза, которые тут же вызывают улыбку у обоих парней.

- Джисон-а, мы с тортиком! - весело начинает Сынмин, хватаясь за ручку двери и раскрывая ее. Ким поднимает коробку в руках и заходит в чужую квартиру, совершенно не стесняясь.

Минхо идёт за ним и захлопывает дверь, тут же осматривая помещение. Никакого света или даже ночника. Небольшая студия всегда погружена во тьму и только свет ноутбука позволял не запнуться об очередной провод, подключенный к колонкам. Потом он осматривает хозяина квартиры, насколько позволяет освещение. Темная кофта, свисающая с худых плеч, длинные спортивки и теплые носки с торчащей шерстью. Очки с желтыми стеклами на носу и небольшая розовая заколка, держащая отросшую волнистую челку.

А ещё абсолютно пустой взгляд направленный на него. Пробирает до дрожи, особенно в этой темноте.

Ли снимает обувь и включает свет в основной комнате, совсем не заботясь о возмущениях хозяина квартиры, проходит к кухонному гарнитуру, тут же доставая три грязные кружки из раковины, начиная их мыть. Запах кофе въелся в эти стены, в кожу Джисона и возможно прямо в мозг Минхо, потому что вызывает глупую улыбку на лице.

Его не смущают фантики около раковины, грязная посуда или крошки на полу. Смущает только тупой вымытый нож, аккуратно лежащий на полотенце для сушки посуды. Но он молчит. Потому что знает, что Джисон не послушает его.

Потому что знает, что у Джисона ничего не получилось.

- как прошел твой день? - обычный вопрос, который задаётся Хану всегда. Просто чтобы понять.

Сынмин аккуратно распаковывает тортик, уже облизываясь на фантомный запах сладости и смотрит на Джисона, который угрюмо сел на высокий стул около кухонного островка.

- как обычно. - Хван пожимает плечами и сверлит взглядом десерт, возможно, представляя, как размазывает шоколад по этому столу.

Минхо поджимает губы. Джисон всегда отвечал по разному на этот вопрос. "Нормально" - значит, он был занят работой, писал очередную лирику к очередной песне о любви, погружался в собственные воспоминания и фантазии. "Ничего нового" - значит, он провел весь день в интернете, выискивая разную информацию о людях или фильмах которые его интересовали. "Как обычно" - значит, что Джисон весь день тупо пялился в стену, свернувшись клубком в одном из углов квартиры или рисовал лезвием на собственном теле. По крайней мере, пытался. 

Минхо давно стал замечать эти параллели. И уже высохший нож, лишь подтверждал их.

Закончив с мытьём чашек, Минхо включает чайник, который купил Хенджин. Если бы не этот парень, возможно в этой квартире не было бы ничего, кроме ноутбука, массивных колонок и небольшого пледа на полу, для сна.

- а мы сегодня ходили навестить Чие. Вчера ей исполнилось 2 года и она так много болтает, что иногда даже уши заткнуть хочется. - хохочет Ким, как будто не замечает подавленного состояния парня напротив. Но это не так, своей болтовней он пытается оценить, насколько Джисон погряз в своих мыслях и возможно отвлечь его от них.

- Чан спрашивал не хочешь ли ты... - начал было Минхо, но быстро замолчал, от пронзительного взгляда тёмных глаз.

- не хочу. - шипит Хан и встаёт со стула, хватает нож и втыкает его прямо в середину торта, начиная резкими движениями нарезать его.

Парни смотрят на это с сожалением. Знают, что Джисон врёт. Хочет. Он очень хочет прийти к давнему другу в гости и познакомиться с его чадом, но не может. Боится.

- так, как там с написанием нового альбома? Я жду не дождусь, Бин столько всего про него рассказывал. - решает сменить тему Сынмин, укладывая одну руку поверх руки Хана, но она тут же оказывается откинутой.

- терпение Ким Сынмин. - с усмешкой говорит он и замирает.

Потому что, Минхо укладывает свою руку на ему шею и легонько массирует, заставляя расслабляться. Минхо знает, какой эффект на младшего оказывают его прикосновения и без стеснения пользовался этим. Джисон не перечил только ему.

- Хан-и, я заварю тебе кофе. - совсем тихо говорит Минхо, немного наклоняясь к парню, на что получает только еле заметный кивок головой и резкий звук откидывания ножа, который летит на пол. - молодец, Джи.

Ли лишь бросает взгляд на лицо Сынмина, который смущенно поджал губы и отвёл взгляд к стене. Ким всегда был немного неловким, он не может наблюдать за проявлениями заботы Минхо, ему это кажется чем-то инородным. Это смешно, ведь Ким именно тот, кто научил его заботиться.

Минхо помнит день, когда впервые встретился с Джисоном. Четвертый курс. Посиделки в комнате Чана и Феликса. Пьяные песни и выговор от коменданта.

Джисон тогда выглядел счастливым. Он буквально излучал энергию позитива и дружелюбия. Особенно рядом с Чаном. Они дружили за долго до поступления в университет, кажется ещё с детского сада. Минхо всегда любил слушать оживленные истории того, как Джисон однажды затолкал Чану в рот гусеницу или как Джисон порвал свои любимые джинсы о какую-то ветку, а потом громко рыдал посреди двора. Такие истории рассказывали Чанбин и Хенджин, которые знакомы с Джисоном со времен средней  школы. Минхо никогда не любил слушать истории, как Джисон ловил выпавших из гнезда птенцов, а потом оставлял их на проезжей части, чтобы посмотреть, как их размажет по асфальту, даря им смерть. Такие истории рассказывал только Чан. И от этого становилось жутко.

Минхо не знал историй, которые рассказывал Чан. Минхо хохотал от кривляний Чанбина изображающего Джисона. Минхо влюблялся в возмущения Джисона, на кривляния Чанбина. Минхо влюблялся в истории о первых неудачах Джисона на экзаменах. Минхо влюблялся в истории о странных подкатах Джисона к старшеклассницам. Минхо влюблялся в абсолютное восхищение Джисона музыкальными инструментами и стойками с микрофонами. Минхо влюблялся в Джисона. Минхо влюблялся в кофейный аромат и выжженные волосы. Минхо влюблялся в огромные худи и облегающие синие джинсы. Минхо влюблялся в оленьи глаза и улыбку-сердце. Минхо влюблялся в милые прозвища и остроумные шутки. Минхо влюблялся в дерзкие взгляды и высокие ноты. Минхо влюблялся и рассказал об этом Чану.

А потом, он узнал.

Узнал о пятнах крови в ванной и сломанных бритвах. Узнал о разбитой посуде и дырах от ножей в столах. Узнал о синяках на теле Чана и расшатанной психике Чанбина. Узнал о стеллаже с таблетками и визитах к врачу. Узнал о страданиях родителей и полном игнорировании их существования. Узнал о темных глазах и злостной ухмылке. Узнал о линейных шрамах на бедрах и исцарапанных предплечьях.

Страх. Первое что он почувствовал, когда Чан рассказывал свои истории. Как тот парень, с пухлыми щеками и большими глазами, мог быть таким? Агрессивно отвергающим свое существование. Разве Джисон не считает себя подарком для каждого из своих друзей? Разве Джисон не плачет над сопливым аниме? Разве Джисон не рассказывает смешные истории знакомства с какой-то бабкой в метро? Разве Джисон не покрывается смущенным румянцем после комплиментов в его сторону? Разве Джисон не кривит лицо от слишком сильных объятий? Разве Джисон не любит солнечные дни и щебетания птиц? Разве Джисон... А о Джисоне ли он говорил?

Минхо не верил. Не верил своим ушам, глазам и трясущимся рукам. Не верил вообще в правдивость того дня. Ему казалось, что это очередной кошмар, от которого он проснется и с утра встретиться с улыбчивым Джисоном на крыльце университета. Он встретился и сразу рассказал Хану про разговор с Чаном, опуская тему, из-за которой он начался. Тот осунулся сразу же, пропал блеск в глазах и привычная улыбка, казалось, слишком легко сошла с его лица. Джисон был зол. Он злился на Чана, за то что рассказал, на Минхо, за то что поверил, на себя, за то что был не достаточно скрытен.

А Минхо не понимал, кто перед ним стоит и громко ругается матом, совсем не упуская возможности покрыть матом каждую плитку на крыльце университета.

И тогда Минхо поверил. Каждому слову.

Он больше не верил в милые прозвища, странные шутки и громкий смех. Вплоть до самого выпуска, презренно смотрел на Хана, который даже не смотрел в его сторону, продолжая отыгрывать жизнерадостного парня. Чтобы ему верили. Чтобы не задавали лишних вопросов. Чтобы не волновались. Чтобы не заботились о нем.

Но весь его план пошел коту под хвост, когда какой-то парень на выпускном предложил ему отношения. Оказалось, что это было не в первый раз. Оказалось, этот парень преследовал его прямо до квартиры и был слишком настойчивым. Оказалось, он знал о взрывном характере Хана. Оказалось, он предлагал себя, как терапию, лишь бы попасть в койку Хана. Оказалось, что никто и понятия об этом не имел.

Оказалось, Джисон может сломать кому-то руку.

После того дня, Минхо не виделся с Ханом. Чан ничего не рассказывал, Хенджин не вел свой Инстаграм, а Чанбин вообще перестал выходить на связь. За них Минхо переживал, но за Хана - нет.

Позже, Чонин узнал, что все это время парни ходили по судам, чтобы решить этот вопрос. Джисона оправдали, признав невменяемым и заперли в его же квартире под наблюдением врачей. К нему допускались только Чан и родственники, а Хенджин смог договориться с врачами о совместном проживании с Ханом. Только вот срок давно прошел, а Джисон так и не вышел за пределы своего жилища.

Минхо считал себя идиотом, когда впервые пришел сюда, особенно после двух лет не общения. Но Джисон накинулся на него с объятьями и горячими слезами.

Оказалось, Джисон скучал. Каждый день думал о Минхо и просил у него прощения за все, что когда-либо делал и говорил. Каждый день на коленях просил Хенджина привести Минхо к нему. Каждый день рыдал, думая, что больше его не увидит. Каждый день, начиная с того дня, как в нем вспыхнула непонятная злость на крыльце университета.

И Минхо его простил. Не мог не простить, потому что грёбанное сердце, все ещё билось так быстро. Как будто Минхо не забыл прикосновений к своим плечам. Как будто Минхо не забыл звучания чужого голоса. Как будто Минхо не забыл расположение родинок на чужом лице.

Как будто Минхо не мечтал быть потребностью. 

Минхо в тот вечер не смог оставить Джисона одного. Терпеливо ждал, пока младший уснет у него на груди, тихо рассказывая, как жил два года без Хана. А потом пришел Хенджин. И тоже разревелся. Не потому что давно не видел Минхо, а потому что снова увидел их вместе.

- "как будто в прошлое вернулся" - сквозь слезы сказал он и устроился с другого бока старшего, на большом диване.

В итоге, Чан рассказал о Джисоне всем. Чонину, который казался не особо удивлённым. Сынмину, который без остановки пялился на Минхо взволнованным взглядом. Феликсу, который рыдал от ужаса, который пережил Джисон, Хенджин и все остальные.

Хенджин съехал, в свою собственную квартиру и все стали навещать Хана. Прибраться в его квартире, приносить разные сладости из кофеен и обновлять его гардероб. Никто не считал его странным, больным или ненормальным. За эти три года набралось достаточно весёлых историй, чтобы убеждать себя в том, что все в порядке.

Правду никто не хотел видеть.

Ни Феликс, который однажды трясущимися руками собирал осколки разбитой посуды, пока Джисон просто царапал пол, этими же осколками, абсолютно не обращая внимания на свои наспех перемотанные руки, чтобы остановить кровь. Ни Чонин, который вырывал из рук Хана нож, чтобы не дать ему вспороть себе живот. Ни Сынмин, который старался не обращать внимания на перевёрнутую кастрюлю с супом или тошноту от заваренного чая. Ни Чанбин, который всегда натягивал добрую улыбку, смотря как Джисон по долгу рассматривает вилки. Ни Чан, который упорно пытался вытащить друга из квартиры и показать его солнцу, которое он так любил. Ни Хенджин, который два года жил с Джисоном, но отказывался оставаться с ним наедине. И даже Минхо, которому до сих пор приходится проходить курс успокоительного, чтобы всегда видеть только хорошее.

Потому что все ещё любит.

Сам не знает, как погряз в этом, но выбираться не хотелось. Хотелось укутать Джисона с теплый плед и раскачивать на своих руках, пока он не уснет. Хотелось готовить Джисону завтраки, чтобы он с восторгом прижимал руки к щекам и мычал от удовольствия. Хотелось долго рассматривать снегопад из запертого окна и обнимать Джисона со спины.

И Джисон был не против. Он тянулся к Минхо ещё с первых дней знакомства, а сейчас вообще не хотел выпускать из собственной квартиры.

Любовь... Минхо знает о ней.

Любовь, это смотреть вместе очередное аниме и громко смеяться с тупых шуток. Любовь, это выбирать для него чизкейк с ягодами после работы. Любовь, это долго смотреть друг другу в глаза, а потом так же медленно и тягуче целоваться. Любовь, это слушать его новые демо и гладить по голове за проделанную работу. Любовь, это вместе принимать душ и разглядывать его татуировки каждый раз, как в первый. Любовь, это красить ему ногти в черный цвет, потому что это выглядит круто. Любовь, это тихонько хихикать, пока он наносит тени на твои глаза. Любовь, это смотреть на его сонное лицо в коридоре перед уходом на работу. Любовь, это парные тапочки и наволочки для подушек. Любовь, это фарфоровые фигурки котов, которые он заказывает каждый раз, когда ты приезжаешь из командировки. Любовь, это рыжая краска для волос, на которую он ворчит, потому что въелась в руки. Любовь, это плюшевая игрушка кролика, которая напоминает ему о тебе. Любовь, это зелёный ковер, который он купил, потому что тебе нравится валяться на полу. Любовь, это набитый пудингом холодильник, ведь он считает, что ты без него жить не можешь. Любовь, это мягкие прикосновения к щекам, после силовой тренировки в спортзале.

А ещё, любовь, это обработка красных полос на запястьях. Любовь, это встроенные в потолок светильники. Любовь, это отмывание стен от кофе, после очередного "как обычно". Любовь, это заблокированные окна. Любовь, это долгая ругань и сон на полу. Любовь, это слежка за графиком приема лекарств. Любовь, это вызов скорой помощи после работы. Любовь, это рассматривать затянувшиеся шрамы на бедрах и целовать каждый из них. Любовь, это прижиматься к нему, после очередного кошмара и слушать самый нежный шепот на ухо о том, что он "не уйдет" и "всегда будет рядом". Любовь, это выслушивать от родителей бесконечные "псих" и "чокнутый". Любовь, это одноразовые бритвы. Любовь, это не заточенные ножи и отсутствие палочек для еды. Любовь, это крем от синяков. Любовь, это страх вернуться домой.

Минхо не знает, но по словам Хенджина, он проделал колоссальную работу, одаривая Хана таким нужным вниманием и заботой, ведь он больше не рвется на тот свет, как раньше.

И Минхо ему верил. Не потому что считал себя добродетелям, а потому что хотел быть особенным для Джисона.

- Хен, у тебя же завтра выходной? - отодвигая от себя пустую тарелку, говорит Джисон. Он снова округляет свои и без того большие глаза, дует щеки и склоняет голову, прекрасно зная, что Минхо не откажет, даже в не озвученной просьбе.

- да. - на выдохе говорит Минхо, рассматривая собственный кусочек торта, совершенно не тронутый.

- я хотел заказать на ужин осьминога, ты же не против? - с довольной улыбкой говорит Хан, грудью опираясь на стол.

- не против. - Минхо поднимает взгляд на спокойного Сынмина, который просто пил свой чай.

- что ж, тогда я пойду. - Ким тут же считывает и поднимается со своего места, оставляя грязную кружку на столе.

- передавай Йен-и привет. - хихикая, говорит Джисон, махая рукой в спину Сынмина, а потом снова возвращает свое внимание Минхо. - Хён, сходим вместе в душ?

- конечно - Минхо отодвигает от себя торт, понимая что аппетита нет совсем и смотрит на Хана, который медленно поднимается со своего стула и подходит к Ли, тут же укладывая свои руки на его плечах.

Они стоят так пару минут, пока входная дверь не хлопает, а в коридоре не стихают копошения Сынмина.

- ты выглядишь грустным. - Хан протискивается между Минхо и столом, явно желая быть зажатым, поэтому Ли опирает обе руки на стол по разные стороны от младшего, смотря в глаза напротив. Темные, невероятно красивые и теперь искрящиеся.

- ты же принял лекарства? - Минхо снимает очки с чужого лица, оставляя их где-то за спиной Хана на столе и взгляд сам опускается на искусанные губы, которые растягиваются в довольной улыбке. Джисону всегда нравилось быть наедине с Минхо. Их желания очень часто совпадали в такие моменты.

- конечно, детка, ведь я хочу остаться с тобой ещё ненадолго.

Джисон за шею тянет старшего на себя и целует его, слизывая остатки яблочного бальзама с губ, а Минхо обнимает его за талию двумя руками и почти стонет в поцелуй, но сдерживается, прекрасно зная, что Джисон просто хочет поиграться перед походом в душ.

Минхо был особенным для Джисона и это было его непосильной ношей, от которой он никогда не откажется.