Послесловие

Если вы спросите меня, что это вообще такое и в чём смысл, я скажу: я пыталась написать классику, которая отвечает на один вопрос: что остаётся, когда талант уходит?

Когда я проходила производственную практику, мне довелось встретиться с Григорием Служителем, автором романа «Дни Савелия». Он давал интервью — я была там как практикантка, слушала. Он говорил о том, что талант может начаться когда угодно: в двадцать, в сорок, в шестьдесят. А потом исчезнуть в любой момент. И это нормально.

После интервью я набралась смелости и подошла к нему. Спросила совета: как мне быть, если мои рукописи никуда не берут, если меня не воспринимают всерьёз? Он посмотрел на меня и сказал: «Не сдавайтесь. Пишите дальше».

Я вернулась домой и задумалась: а что, если однажды я сяду за ноутбук и не смогу написать ни строчки? Что, если всё, что я умею исчезнет? Этот страх стал первой точкой, из которой вырос роман.

Я вложила в него всё, чего боялась: страх тишины за столом, страх, что твои книги больше никому не нужны, страх, что ты сама ничто без своего дара. А ещё — желание сделать демона, который не был бы банальным. Не искусителя с рогами, не злодея из дешевого романа, а кого-то другого. Того, кто ждёт, слушает. Того, кто сам не знает, чего хочет, пока не встречает человека, который спрашивает: «Тебе одиноко?»

Этот роман о цене. О том, что за всё нужно платить, о том, что память — это не просто картинки в голове, а то, что делает нас людьми.

Если вы скажете, что я не раскрыла всех деталей, — я соглашусь. Я оставила прошлое Ирины за кадром. Я не рассказала, что именно случилось между ней и Тео сорок лет назад. Не объяснила, куда уходит Изнанка, когда сделка расторгается. Не ответила на вопрос, существует ли Тео на самом деле или он — только тень. Я сделала это намеренно, потому что это мистика. А мистика не отвечает, она спрашивает.

Так и появилось название — «Пока ты пишешь».

Честно говоря, я и сейчас сомневаюсь. Может быть, эту книгу никогда не издадут. Может быть, она так и останется лежать в столе среди черновиков и неотправленных писем. Может быть, талант однажды исчезнет, как исчезает пар над кружкой. И это будет нормально. Потому что талант не единственное, что делает нас живыми.

И если однажды вы почувствуете, что потеряли что-то важное, — не пугайтесь. Может быть, оно ушло, чтобы освободить место для чего-то нового: для леса, который вы ещё не написали; для тишины, в которой можно дышать; для любви.

Я не знаю, найдёт ли эта книга свой путь. Но если вы читаете эти строки — значит, нашла.