Возвращение к разбитому алтарю

Три месяца. Девяносто дней в дороге, в пыли придорожных мотелей и в крови тех несчастных, кто имел неосторожность быть связанным с заказом Миллуки. Мы с Хисокой вырезали эту сеть под корень, методично и с особым изяществом. Моё тело окрепло, шрамы затянулись, превратившись в едва заметные серебристые нити на бледной коже, а новая сила окончательно сплелась с моим Нэн, став послушным, но смертоносным зверем.

Но по ночам, когда Хисока затихал в соседнем кресле, тасуя свои бесконечные карты, я видела перед собой только одно — пустые, кошачьи глаза Киллуа. Я часто думала о своём «коте». Жив ли он там? Не отъехал ли окончательно кукушкой в этой звенящей тишине поместья? Иллуми тоже молчал, не присылая ни единого сообщения, но его холодный поцелуй в уголок губ всё ещё жег мою память, напоминая о неоплаченном долге.Развязка наступила внезапно. Нам передали запечатанный конверт с гербом Золдиков. Сильва больше не мог на это смотреть. Поместье превратилось в склеп: один сын заперся в цифровом аду, боясь собственной тени, а два других — Иллуми и Киллуа — устроили отцу такой тотальный игнор, что величие клана начало трещать по швам.

— Оя-оя, кажется, большой папочка сдался, — пропел Хисока, сжигая письмо пламенем своей ауры. — Поедем навестить наших хмурых друзей?

Подъем к испытательным вратам был окутан густым утренним туманом. Я шла впереди, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и странного волнения. Хисока тащился сзади, насвистывая какую-то издевательскую мелодию.Я так глубоко ушла в свои мысли, представляя встречу с Киллуа, что совершенно перестала смотреть под ноги. Моя бдительность, обычно безупречная, дала сбой в самый неподходящий момент.Микке, гигантский сторожевой пес Золдиков, решил именно в эту секунду бесшумно перегородить тропу, растянувшись во всю свою чудовищную длину.

— Ой! — вскрикнула я, когда мой сапог зацепился за жесткую шерсть на лапе зверя.Я потеряла равновесие и полетела вперед. Мир перевернулся. Прямо перед моим лицом возникла острая, сухая ветка старого тиса, торчащая из кустов. Ещё секунда — и я бы влетела в неё носом, оставив на дереве часть своего лица. В последний момент я успела извернуться, используя Нэн как амортизатор, и приземлилась в пыль, буквально в миллиметре от острия.

— Черт... Они меня че, убить решили еще на подходе? — проворчала я, отряхивая штаны и бросая свирепый взгляд на Микке. Пёс даже ухом не повел, лишь лениво приоткрыл один глаз.Хисока за спиной согнулся пополам от беззвучного смеха.

— Сестренка, твой эпичный выход немного... смазался.

— Заткнись, Хисока, — буркнула я, поправляя кофту и стараясь вернуть себе невозмутимый вид.В главном зале нас ждал Сильва. Он сидел в своем монументальном кресле, и выглядел он так, будто постарел на десять лет. Его обычно идеальная грива была в беспорядке, а в глазах читалась смертельная усталость человека, который может убить армию, но не может заставить собственного ребенка сказать «привет».

— Вы вернулись, — его голос громом прокатился под сводами. — Три месяца. Три месяца молчания. Мой дом превратился в психиатрическую лечебницу.

— Мы просто дали им время подумать, Сильва, — я сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — Где они?

— Иллуми выполняет заказы как автомат, не произнося ни слова. А Киллуа... — Сильва тяжело вздохнул. — Он не выходит из комнаты. Он не ест почти ничего. Он ждет.

Я не стала дожидаться продолжения и рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Хисока остался внизу, о чем-то вкрадчиво беседуя с Сильвой — наверняка выбивал себе новые привилегии за наше «возвращение».

Я добежала до двери Киллуа. На ней был слой пыли. Я почувствовала его ауру — она была тонкой, как волосок, слабой, но всё такой же упрямой.

— Килл, — я тихо постучала. — Котик, открывай. Я принесла тебе шоколадные шарики... и новую колоду карт.

За дверью воцарилась тишина. А затем я услышала быстрые, суетливые шаги. Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

На пороге стоял Киллуа. Он похудел, его глаза казались огромными на бледном лице, а волосы совсем свалялись. Он смотрел на меня так, будто я была призраком. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, но из горла вырвался только сухой всхлип. Он рванулся ко мне и вцепился в мою талию, утыкаясь лицом в живот.

— Ты... пришла... — прохрипел он. Это были его первые слова за три месяца.

В конце коридора из тени вышел Иллуми. Он стоял неподвижно, его черные глаза впились в меня с такой силой, что я кожей почувствовала его голод. Он не подошел, не поздоровался. Он просто смотрел, как я глажу Киллуа по голове, и его аура медленно, осторожно начала теплеть.

— Я пришла, мелочь, — прошептала я, чувствуя, как на сердце наконец-то становится легко. — И на этот раз мы разберемся с Миллуки вместе.

Интрига только начиналась. Вся семья была в сборе, и теперь, когда «тень» вернулась, в поместье Золдиков снова запахло азартом, кровью и переменами, которые уже невозможно было остановить