Глава 9

Каждый новый день давил на плечи тяжелее предыдущего. Я чувствовал себя не просто уставшим – изможденным, словно выжатый лимон. Эта двойная жизнь, постоянное напряжение между мирами, высасывала все соки. Голова гудела от недосыпа, тело ныло, а в глазах стояла постоянная пелена усталости. Учеба в школе и тайные исследования параллельного мира – этот марафон казался бесконечным и безнадежным. Порой страстное желание выговориться сжимало горло. Рассказать Мартину о странных тенях, поделиться с Немо своим страхом, даже довериться Томми... Но жесткое предупреждение Артёма, словно ледяной ошейник, сковывало язык: «Никому. Ни слова.» Чувство изоляции росло, с каждым днем превращаясь в невыносимую тяжесть.

– Марко, что с тобой? – Немо подошел ближе, его обычно беззаботное лицо искривилось тревогой. – С каждым днем ты выглядишь все хуже. Бледный, под глазами синяки... Ты вообще спишь? – В его голосе звучало искреннее беспокойство. Горькая ложь подкатила к горлу. Я отвел взгляд, изучая трещинку на паркете.

– Все... все в порядке, Немо. Просто контрольные, пробники, уроки... Знаешь, как это выматывает. Десятый класс же, – выдавил я фразу, стараясь звучать убедительно, но голос предательски дрогнул.

Немо неуверенно похлопал меня по плечу, пытаясь улыбнуться.

– Держись, друг. Главное – пережить этот ад. Закончим десятку, потом одиннадцатку – и вуаля! Свобода! Все наладится, – его подбадривание прозвучало чуть наивно, но от этого не менее тепло.

– Спасибо... – прошептал я едва слышно, чувствуя, как волна стыда за обман накрывает меня. И тут меня пронзило холодное воспоминание: сегодня же контрольная по физике! Сердце ушло в пятки. Я готовился, но ночи напролет кошмары Юстины и ее ползучие тени не давали сомкнуть глаз, превращая учебники в расплывчатые пятна.

На физике я впился взглядом в лист контрольной, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли в кулак. Формулы плясали перед глазами, сливаясь в нечитаемые каракули. Условия задач казались написанными на чужом языке. Голова раскалывалась, веки слипались. Искушение бросить ручку и положить голову на парту было почти непреодолимым. Но мысль об отце кричала внутри: «Дотяни! Хоть как-то!» Конец года с тройками – и прощай, университет, здравствуй, колледж. Этот призрак будущего давил сильнее любой формулы. Через несколько дней жёлтый листок с жирной «3-» лежал на моей парте, словно приговор. Кислый комок подкатил к горлу. Провал. Если отец узнает о провале... Колледж. Тупик.

Но это был еще не самый страшный кошмар. Страшное поджидало на перемене. Мои друзья... они снова ринулись в свою бессмысленную войну.

– Вам конец, придурки! – Пёухёнен выкрикнул это с такой яростью, что слюна брызнула изо рта. Его кулаки были сжаты.

– Даже не думай! – Бэмби парировала, встав в боевую стойку, ее глаза метали молнии. – Лучше сам уйди, пока цел!

– Молчи, дранная ведьма! – Томас рявкнул, делая угрожающий шаг вперед.

И тут Йере, со зловещей ухмылкой, подкрался к Немо и резко, со всего размаху, шлепнул его по затылку. Глухой звук удара отозвался болью во мне.

– Ай! Больно же, дурак! – Меттлер вскрикнул, хватаясь за голову, лицо его исказилось гримасой боли.

– Это только начало, – прошипел Йере, демонстративно высунув язык, как змея. – Дальше будет удар по сердцу!

– Удар по сердцу?! – Немо вскипел, отскочив, его голос сорвался на визгливую ноту. – Ты совсем рехнулся! Это же опасно!

Я не мог больше этого видеть. Отвращение и страх сковали меня. Я зажмурился, прижав ладони к глазам так сильно, что в глазах зарябило. Звуки драки – крики, шлепки, угрозы – прорывались сквозь пальцы, раня. Сердце колотилось, как бешеное, требуя бежать. И я сорвался с места, почти бегом уносясь прочь от этого ужаса, ища спасения в гулкой тишине школьного туалета.

Холодный кафель стен, резкий запах дезинфекции. Я стоял, дрожащими руками разглядывая проклятый листок с «3-». Мысли метались, как испуганные птицы. Что сказать отцу? Соврать? Или... выложить правду? Выговориться о Юстине, о ее ночных кошмарах, которые крадут сон, превращая ночи в кошмар наяву? Облегчение от возможной исповеди боролось со страхом. «Нет. Нельзя врать отцу. Надо сказать правду...» – прошептал я себе, пытаясь найти в этом решимость.

И словно из самой тени, возник Артём. Его появление всегда было внезапным, как удар тока.

– Марко, что задумал? – его голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась стальная нотка. Он пристально смотрел на меня, словно читая мои мысли.

Слова вырвались наружу, горячие от досады и страха:

– Тройка с минусом... Физика. Учительница уже позвонила отцу. Не знаю, что ему сказать! – Я сжал листок в комок. – Это Юстина! Ее кошмары... бессонница... Хотя... я стараюсь контролировать страх... – голос сорвался. – Решил... сказать правду. Хватит врать!

Артём покачал головой, его взгляд стал жестче, холоднее.

– Нельзя. Ни в коем случае. Их неведение – единственный щит. Твои друзья, отец... Юстина может использовать их как оружие против тебя. С отцом – не тревожься. – Его губы тронула едва заметная улыбка. – Я направлю его мысли. Подправлю восприятие. Он не узнает ни о мне, ни о Юстине, ни о... другой стороне. – Он сделал легкий, таинственный жест пальцами.

Ледяная струйка сомнения пробежала по спине.

– Ты... уверен? – Я посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь разгадать его намерения. – Что-то... я не до конца тебе доверяю.

Артём положил руку мне на плечо. Прикосновение было холодным, обязывающим.

– Доверься, Марко. – Его голос звучал как приказ, замаскированный под уверение.

Вечером тяжелый разговор висел в воздухе. Кабинет отца. Запах старой бумаги и табака. Отец сидел за столом, отложив газету. Его лицо было суровым, как гранит. Я стоял перед ним, чувствуя себя школьником, пойманным с поличным.

– Марко, – начал он, и каждый звук падал, как увесистый камень. – Как можно было получить тройку с минусом по физике? Ты же старательный ученик. Мы с тобой четко договаривались: две тройки за полугодие – и прощай, институт, здравствуй, колледж. – Его слова резали, как нож.

– Я знаю, отец... – Я опустил голову, разглядывая узор на ковре, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

– Я хочу понять, что с тобой происходит! – Отец ударил кулаком по столу, заставив меня вздрогнуть. – Говори!

Пауза повисла густая, тягучая. Краем глаза я уловил движение в углу. Артём. Призрачная тень. Он едва заметно кивнул. Его голос, тонкий, как паутина, прошелестел в сознании:

– Говори, Марко... Сейчас...

– Марко, я жду ответа! – голос отца стал опасным, тихим.

Сердце бешено колотилось. Ложь, подсказанная Артёмом, обжигала губы.

– Отец... – я сглотнул комок в горле, – дело в том... Я делаю большой проект с Томми... а... Томми... она мне нравится. И... я не могу... одновременно делать проект, готовиться к урокам и... думать о Томми. – Слова вылетали неуклюже, я чувствовал, как вру отвратительно, неловко.

За спиной отца, незримый для него, Артём стоял неподвижно. Его пальцы совершали плавные, загадочные пассы в воздухе, словно дирижируя невидимым оркестром мыслей.

Отец вздохнул, некоторое напряжение спало с его лица.

– Марко... Первая влюбленность... – он покачал головой, и в голосе появились нотки... понимания? – Это понятно. Но не забывай о главном. Ты в десятом классе. Экзамены на носу. Учеба – первостепенно. Разберись с приоритетами. – Его тон стал скорее назидательным, чем гневным.

– Я понял, отец, – я прошептал, все еще не поднимая глаз, облегчение смешивалось с гнетущим чувством вины за ложь.

– Вот и хорошо. – Он снова взял газету, сигнализируя, что разговор окончен.

Я почти бегом ушел в свою комнату, швырнулся на кровать лицом в подушку. Гулкое эхо собственной лжи звенело в ушах. Отец купился. Артём... он действительно смог. Смог проникнуть в мысли отца, изменить их ход. Жуть от этого знания сковала меня. Я по-прежнему не доверял Артёму до конца. Темнота в его глазах, его холодная расчетливость пугали. Но жестокая правда оставалась правдой: против Юстины и ее теней он был моим единственным союзником. И эта тревожная, вынужденная связь между нами крепла, опутывая меня невидимыми цепями, с каждым днем делая все прочнее и страшнее.