Пролог

Последнее, что я помнила — запах старой бумаги и дешевого растворимого кофе, горьковатый привкус на губах и размытые страницы тридцать четвертого тома. «Моя Геройская Академия». Снова. Всегда. Дойти до конца, снова пережить эту смесь восторга и сердечной боли, и снова отмотать к началу. Это был мой личный мазохизм, мой способ сбежать от скучной, всегда причиняющией боль реальности.

Я закрыла том, потёрла слипающиеся глаза и... провалилась в пустоту.

Это не было сном. Сны не пахнут животным страхом. Это было падение сквозь собственное сознание, которое рвалось на части, а потом собиралось заново, но уже чужими руками. А потом — тишина. И странное ощущение, будто тысячи голосов — шёпот, мольба, отчаяние — сплелись в один. Будто само Желание этого мира искало сосуд. В нём не было холода богов, была лишь безграничная, пугающая надежда.

«Слишком поздно.»«Мир на грани. Линии судеб истончаются.»«Требуется переменная. Чужеродная. Сильная духом.»«Мы даруем шанс. Тебе и им.»

«Тебе дарованы Искры, по одной от каждого из нас. Они станут твоей силой, когда пробьёт час.»

«Искра Стойкости. Она вспыхнет, когда ты, оставшись одна, встанешь на пути у того, кого не сможешь победить.»

«Искра Предела. Она раскроется, когда мир сожмется до точки невозврата, и ты сделаешь шаг, который никто не решится сделать.»

«Искра Сути. Она засияет, когда ложь станет твоим единственным оружием, а правда — смертельным приговором. Ты увидишь то, что скрыто.»

Я не поняла, чьи это были голоса. Да и спрашивать было некого. Мир сжался, выдохнул и выплюнул меня обратно — в крошечное тело, в чужую жизнь, в новый рассвет._____

Я открыла глаза. Надо мной склонилась женщина с усталыми, но добрыми глазами. Она улыбалась.

— Ясу... — выдохнула она.

Меня звали Ясу. Мне было два года. И я только что украла чью-то жизнь.

Я лежала в кроватке. Мои руки... нет, её руки были пухлыми, чужими, не моими. Я потянулась к погремушке в виде совы и увидела отражение в пластиковом глазу. Короткие темные волосы, большие жёлтые глаза, в которых плескалась не детская радость, а моя, двадцатидвухлетняя паника пополам с принятием._____

Следующие два года я училась быть ребенком. Снаружи — лепет и первые шаги. Внутри — холодный расчет и попытки не сойти с ума от осознания, что это не сон. У меня появились родители. Настоящие. Неидеальные герои низкого ранга, вечно уставшие, но искренне любящие. В прошлой жизни у меня не было ничего похожего.

Отец — шумный, вечно взлохмаченный, с причудой «Импульс», которым он может придать любому неживому предмету, к которому прикоснётся, направленный импульс движения. Он улыбался так, будто завтра не наступит, и это завтра его совершенно не волновало. Мать — тихая, с усталыми глазами и причудой, позволяющей чувствовать неслышный для обычного человека высокочастотный звук и получать «картинку» окружающего пространства в радиусе 50 метров. Она никогда не спрашивала «как дела». Она просто обнимала, если было плохо.

И была сестра. Акари. На 10 лет старше. Она стала моим солнцем в этом новом, пугающем мире — шумная, яркая, с причудой «Световые крылья», от которой наша скромная гостиная расцветала радужными всполохами. Она подбрасывала меня в воздух, и я смеялась — по-настоящему, впервые за две жизни. Она хотела стать героиней. Самой лучшей. Она говорила, что будет защищать меня всегда.

Она не успела.

Злодеи никого не о чём не спрашивают. Им плевать на мечты.

Ей было четырнадцать, когда её свет погас...

Отец надел костюм и ушел мстить. Его нашли через три дня — он уничтожил ту группу, но не вернулся сам. Мама продержалась ещё полгода. На очередном дежурстве она пропустила удар. Нелепая случайность, сказали в участке. Но я видела её глаза перед выходом. Пустые. Она просто перестала цепляться за жизнь.

В четыре года я снова стала сиротой. Только теперь — официально._____

Я сидела на крыльце пустого дома, сжимая в руках старую фотографию, где мы были все вместе. Акари смеялась, мама улыбалась, отец корчил рожу. Хорошая фотография. Последняя.

Я не плакала. Слёзы кончились еще месяц назад.

Тень упала на снимок. Я подняла голову.

Высокий, худой, закутанный в достаточно длинный, потрёпанный жизнью шарф. Из-под чёрных взлохмаченных волос на меня смотрели усталые, но цепкие глаза. От него пахло пылью, кофе и одиночеством. Герой Сотриголова. Айзава Шота. Как оказалось, младший брат моей матери. Дядя, о существовании которого я почти ничего не знала.

Он молча стоял, разглядывая меня. Я — его.

Потом опустился на корточки — колени предательски хрустнули. И посмотрел прямо в глаза. Не как на ребёнка. Как на равную.

— Собирайся, — сказал он хрипло. Не спросил, не предложил. Просто констатировал факт. — Жить будешь у меня. Я твой дядя. И я научу тебя выживать, если ты не передумаешь.

Он не ждал ответа. Просто протянул руку.

Я посмотрела на его ладонь — мозолистую, в мелких шрамах. Руку человека, который дерётся. Который терял. Который, кажется, понимал.

Я вложила в неё свою._____

Так началась моя новая жизнь. Жизнь в квартире героя-отшельника, заваленной банками с кофе и стопками методичек по геройскому праву. Под присмотром человека, который не умел проявлять нежность, но каким-то чудом умудрялся чувствовать, когда мне нужно было молчаливое присутствие, а не слова.

Я знала, что будет дальше. Знала, кто выживет, а кто нет...

Я должна была выжить.Я должна была их спасти.Всех.

Даже его — вечно угрюмого, неловкого, но такого надежного опекуна.

Игра началась. Ставка в ней — целый мир.

И я не имею права проиграть.__________

Спасибо за прочтение этой главы. Я всегда рада комментариям и поддержке с вашей стороны, дорогие читатели. Это придаёт уверенности и мотивации к последующему созданию этого проекта.Мой тгк: Ugolok Ratoku