Глава 20

— А где Никита? — спросил Толя. И правда. Где мелкий? Он должен был выйти с нами. Что-то мне не нравится это, предчувствие плохое.

— Вот чёрт, — произнёс я и быстро побежал к подъезду, пароля не требовалось. Я быстро вошёл в подъезд и поднялся на нужный этаж. Зайдя в квартиру, я увидел то, что вообще не ожидал увидеть. Андрей Андреевич стоял возле окна, а в руках держал пистолет. В его руках был пистолет, мать его! Никита стоял возле дивана.

— Что происходит? — спросил я. Никита резко взял меня за руку, и я оказался за спиной младшего. — Андрей Андреевич, опустите оружие, — произнёс я. Голос дрожал, но я пытался быть спокойным. Больше всего я переживал за Никиту. Этот паренёк вообще ни в чём не виноват, он не заслужил пулю в лоб и такой стресс.

— Ты во всём прав, сынок, — произнёс Андрей Андреевич, смотря на меня. В его глазах можно было увидеть многое. Он разбит. Андрей резко подставил оружие к своему виску. — Ты во всём прав. Я виноват в том, что моя дочь умирает, в том, что меня ищут. Я совершил очень много ошибок и не достоин ходить по этой земле.

— Но это не выход, — произнёс Никита. — Да, вы совершили много ошибок, но то, что вы хотите сделать, ничего не изменит. Ошибки останутся. Андрей Андреевич, уберите пистолет.

— Андрей Андреевич, вы во всём виноваты, да, тут не буду спорить, — говорил я. — Но разве вы достойны смерти? Кому она выгодна? Вам? Вам легче станет? Снова думаете только о себе, а вы вспомните вашу дочь. Как ей жить?

Я сделал шаг вперёд, но вдруг папа Сони навёл пистолет на меня. Никита снова взял меня за руку и оттянул назад, но теперь я закрывал друга.

— Брат, ты не помогаешь, — сказал Никита. Я махнул на него рукой, вновь стал смотреть на папу Сони.

— Андрей Андреевич, послушайте. — Я глубоко вздохнул, на пару секунд закрыл глаза. — Соня нуждается в вас. Ваша дочь умирает и ей нужна ваша поддержка. Не делайте того, чего не хотите. Лучше уберите этот пистолет и поехали в больницу, вы увидите Софию, проведете с ней время.

— Она не простит меня, — произнёс Андрей Андреевич. Его глаза становились мокрыми. — Моя дочь умирает, а всё это из-за меня. Я чертов трус, который не достоин прощения. София вся моя жизнь. Я не смогу жить с такой тяжелой ношей. Я не смогу смотреть в глаза дочери.

— Вы пытаетесь сделать лучше себе, но хоть иногда думайте о близких! Поймите, ваша смерть ничего не изменит. Прошу вас, не совершайте ещё одну ошибку.

— Я должен! Если сейчас не умру, то меня убьют потом, — закричал Андрей. — Я должен уйти. Не мешайте мне. Лучше уходите!

Андрей Андреевич всё ещё держал пистолет в руках, целился в нас с Никитой.

— А если не уйдём? — спросил я.

— Тогда вы отправитесь со мной.

— Только брата моего не трогайте, — произнёс я, закрывая Никиту. — Никита ни в чём не виноват.

Вдруг я увидел Соню. Она стояла возле своего отца.

— Влад, пожалуйста, спаси его, — произнесла Соня. — Не дай ему убить себя.

— Но он виноват в том, что ты в коме, — произнёс я. — Ты стала призраком из-за него.

— Он мой отец, Влад. Я люблю его, — говорила Соня. — Не имеет значения, что было раньше. Пусть он и виноват, но это мой папа.

— Андрей Андреевич, а что, если я скажу вам, что я могу видеть призраков? — спросил я. — Я вижу вашу дочь. Соня прямо сейчас находится здесь.

— Парень, ты с ума сошёл? — спросил Андрей Андреевич. Я стал улыбаться. Почему у всех людей одинаковая реакция? Неужели это действительно глупо звучит?

— Он правда видит Соню, — подтвердил Никита. — Это доказано уже.

— Соня любит вас, Андрей Андреевич, — произнёс я. — Она простила вас за всё. Вы нужны ей здоровым и невредимым.

— Ты правда видишь её? — спросил Андрей Андреевич. Он уже опускал свой пистолет, рука просто висела вдоль тела. Соня подошла ко мне, повернулась лицом к своему папе. На её лице была улыбка. — Передай ей, что папа любит её. Очень сильно любит. Я жалею обо всех ошибках и если бы мог, то вернул бы время вспять.

— Она вас сама слышит, — произнёс я. — Поехали в больницу? Мы сейчас нужны ей.

— Вы идите, а я догоню, — произнёс Андрей. — Мне переодеться надо.

Мы с Никитой развернулись и собирались выходить. Андрей Андреевич ещё что-то говорил, но очень тихо и себе под нос. А через пару секунд послышался выстрел. Меня оглушило. Я резко повернулся и увидел тело Андрея Андреевича. Он выстрелил себе в голову. На полу появилась лужа крови и остатки мозгов. Меня стало тошнить, а Никите, кажется, реально плохо стало, он быстро побежал на улицу.

— Нет! — закричала Соня. Она хотела подойти к своему отцу, но я не дал, схватив её за руку. — Папа, нет! Нет, пожалуйста. Ты не мог! — Соня продолжала кричать. Я прижал девушку к своей груди, пытался хоть как-то успокоить. Она кричала, утыкаясь лицом в мою грудь. Крики были подавленными, не громкими, но меня оглушали. Я смотрел на тело Андрея и на глазах появлялись слёзы. Он сделал это. Он убил себя.

— Успокойся, — очень тихо произнёс я. В горле пересохло, я не мог нормально произносить слова. — Ничего не вернуть. Мне жаль. Очень жаль.

— Он не должен был этого делать, — произнесла Соня. — Он не мог так поступить со мной и мамой. Влад, скажи, что это шутка. Скажи, что всё это мой сон, прошу тебя. Пусть это будет сном.

Я сильнее прижимал Соню к себе. Она призрак, но я чувствую её слёзы, чувствую её боль. Господи, если бы я только мог, то забрал бы всю её боль. Эта девчонка столько бед перенесла, в её жизни столько дерьма было, но она оставалась сильной. Смерть отца может сломать её. Из-за такого Соня может не прийти в себя. Если умрёт она, то не будет и меня.

— Давай выйдем отсюда, — произнёс я. — Девочка моя, тебе не нужно здесь находиться. Идём на улицу.

Мы вышли на улицу. Парни стояли недалеко от подъезда, Никите было очень плохо, на нём лица не было. Я обнимал Соню, но парни видели, что я обнимаю воздух.

— Что там произошло? — спросил Артём. — Мы пошли за тобой, но дверь больше не открылась. Ты её захлопнул, и мы не могли зайти в подъезд.

— Андрей Андреевич.. — Никита глубоко вздохнул. — Он покончил жизнь самоубийством, — еле произнёс Никита. У меня язык не поворачивается произнести такие слова, особенно при Соне.

— Он же опустил оружие, — произнесла Соня. — Он должен был поехать в больницу.

— Значит не суждено, — произнёс я. Парни посмотрели на меня, ничего не понимая, но потом поняли, что я разговариваю не с ними. — Послушай, несмотря на то, что произошло, ты не должна сдаваться. Ты должна взять себя в руки и очнуться.

— Не должна, — произнесла Соня. — Я никому и ничего не должна! Я не хочу жить. Не хочу, понял? Я лучше умру, чем буду дальше существовать в этом грёбаном мире. — Она кричала. Каждое её слово делало больно. — За нас уже всё решили. У меня нет выбора. Я должна уйти.

— Ты сама только что сказала, что ты никому и ничего не должна, — произнёс я. — У каждого человека есть выбор. Андрей Андреевич сделал свой, и мы не могли ничего сделать. У тебя своя жизнь и ты должна принять решение.

— Я больше никому не нужна. Я не хочу возвращаться в своё тело и вновь страдать. Когда я очнусь, то всё вернётся в прежнее русло, понимаешь? Мама будет пить, бабушка и дедушка проживать свои годы, а я буду существовать, не имея смысла. Для меня нет места в этом мире. Я лишняя, поэтому пришло время уходить.

— А я? — спросил я, смотря в глаза девушки. Я знаю, что ей больно, но мне не легче. Каждое её слово режет без ножа. Я человек и мне тоже бывает больно. — Ты обо всех подумала, а обо мне? Что будет со мной, чёрт возьми? Ты влезла в мою жизнь и перевернула всё с ног на голову. Я рисковал ради тебя. Я делал всё, чтобы ты улыбалась, чтобы ты очнулась, а что взамен? Ты так легко хочешь расстаться с жизнью, а обо мне даже не думаешь? Как мне жить без тебя?

— Ты всё забудешь, — произнесла Соня. — Если я очнусь, то ты забудешь меня и всё, что было. Если я умру, то ты тоже всё забудешь. Ты ничем не рискуешь. Тебе не будет больно.

— Ты такая эгоистка! Как я мог полюбить такую дуру? — Я взъерошил свои волосы, стал глубоко дышать. Мне не будет больно? Мне уже больно! Каждое её слово причиняет боль. — Хочешь уйти? Пожалуйста. Я не буду тебя держать. Только ты решаешь жить тебе или умереть, и никакого сценария нет! Всё в твоей голове. Раз тебя ничего не держит, то уходи. Я всё равно всё забуду, это же сон, так что плевать, — говорил я. Так хотелось орать на всю улицу, я хотел сорвать голос, хотел выпустить пар. — Убирайся! — закричал я. — Уходи, тебя никто не держит. Если ты никому не нужна, то уходи. Я выполнил свою работу, узнал кто подстроил ту аварию, настало время прощаться. Задание выполнено. Можешь спокойно уходить, тебя никто не держит.

— Влад, — очень тихо произнесла Соня. — Мне жаль. Я не смогла...

— Да пошла ты со своей жалостью. Она никому не нужна, — сквозь зубы произнёс я, перебивая девушку. — Думаешь, что только тебе больно? Думай так дальше. Было приятно с тобой работать. Прощай.

Я пошёл прямо по дороге. В глазах щипало. Мне никогда не было так больно. Я первый раз переживаю такие эмоции. Первый раз прощаюсь с девушкой, которую очень люблю. Мы прощаемся навсегда. Всё случается в первый раз.

Я проиграл. В этой игре не было победителей. Все что-то теряют. Я потерял абсолютно всё. Я потерял себя.