Огонь в кубке и нелогичная жара

Третий курс, завершившийся спасением Сириуса Блэка, оставил между Гарри и Лилианной невидимый, но прочный мост. Они втроем знали правду, и это знание ощущалось тяжелой ответственностью.Лето в Норе было шумным и суетливым. Но, несмотря на постоянное присутствие Рона, Гермионы, близнецов и Джинни, Лилианна и Гарри стали искать моменты для уединения и невольно следить друг за другом.Лилианна часто ловила себя на том, что анализирует не зелья, а реакции Гарри: когда он смеется, когда он хмурится, читая почту, и как он держит палочку, практикуясь в саду. В ее мыслях появился новый, совершенно ненужный параметр — эмоциональная ценность. Она ненавидела это, но не могла контролировать.Гарри, со своей стороны, стал более внимательным. Он перестал просто соревноваться с ней, а начал искать ее одобрения. Когда он получил новый учебник, он сначала показал его Лилианне, а не Гермионе. Он даже прислал ей из магловского мира самую сложную головоломку из проволоки, которую смог найти, вместо обычных сладостей, зная, что это ей понравится больше.Их четвёртый курс начался с волнующего Чемпионата мира по квиддичу, который они посетили всей семьей Уизли, включая Гарри и Гермиону.Ночь после матча, когда лагерь подвергся нападению, стала первым настоящим испытанием для их новой динамики.Начался хаос. Рон, в ужасе, спрятался. Гермиона принялась успокаивать младших.Лилианна же мгновенно оценила ситуацию. Она не поддалась панике, а начала создавать стратегию.— Гарри! Близнецы! — скомандовала она четким, решительным тоном. — Идите за отцом! Гермиона, мы должны создать маглово-волшебный барьер вокруг Джинни!Они бежали сквозь хаос. Гарри держал Лилианну за локоть, чтобы она не потерялась. Это было уже не просто неловкое прикосновение — это был необходимый физический якорь в хаосе.Когда посреди лагеря появилась Черная Метка, Лилианна остановилась. Ее обычный аналитический подход дал сбой. Это была не просто магия, это было зло.— Это... это не поддавалось здравому смыслу, — прошептала она, впервые по-настоящему испугавшись. Она прижалась к Гарри, ища у него защиты.Гарри, в свою очередь, увидев, как напугана Лилианна, почувствовал себя абсолютно спокойным. Его природное гриффиндорское безрассудство проснулось, но теперь оно было сосредоточено.— Я разберусь, — сказал он, его голос был низким и твердым.После инцидента в лагере они вернулись в Хогвартс, где их ждала новость о Турнире Трех Волшебников.Новость вызвала у Лилианны взрыв негодования.— Это неразумно! — воскликнула она в Большом зале. — Это слишком опасно! Даже если правила изменены, риск не оправдан! Я не могу понять, почему Дамблдор на это согласился!Гарри, слушая ее гневную, но справедливую тираду, поймал себя на том, что не спорит, а просто восхищается силой ее убеждений.— Может быть, это... традиция, Лили? — попытался Рон.— Традиция, Рон, это есть блины на завтрак, — отрезала Лилианна. — Турнир — это против всякой разумности. И это меня настораживает.Она была права, как всегда. И этот ее страх, основанный на безупречном анализе ситуации, был предчувствием того, что их ждало впереди.