Глава 18: Бриллиантовый статус и медицинский шок

Первый рабочий день Ли Эрин после медового месяца начался не с кофе, а с оглушительной тишины, которая воцарилась в центральном холле госпиталя «Каннам», как только она вошла в автоматические двери.Эрин выглядела иначе. И дело было не только в ровном золотистом загаре после двух недель на частном острове или в непривычном сиянии глаз. Она шла по коридору с той особой, мягкой уверенностью женщины, которая знает, что за её спиной стоит целая империя. Но главным раздражителем для глаз коллег стало кольцо.Ослепительный понедельникКогда Эрин подошла к стойке регистратуры, чтобы забрать карты пациентов, она привычным движением поправила прядь волос правой рукой. В этот момент свет неоновых ламп отразился от камня на её безымянном пальце и ударил прямо в глаза старшей медсестре Пак.Это не был просто бриллиант. Это был шедевр ювелирного искусства, выполненный из редчайшей платины, в центре которого сиял безупречный камень такой чистоты, что казался каплей застывшего света. Кольцо было вызывающе дорогим, властным и... очень знакомым по стилю тем, кто следил за светской хроникой криминального мира.— Доктор Ли... — Пак выронила ручку. — Это что?— Это кольцо, сестра Пак, — спокойно ответила Эрин, забирая документы. — Я вышла замуж.Шепот пополз по больнице со скоростью эпидемии гриппа. В ординаторской Эрин ждал настоящий допрос. Её коллеги — хирурги, интерны и даже анестезиологи, которые обычно спали на ходу — столпились у её стола.— Эрин, не томи! Кто он? — воскликнул доктор Чхве, пытаясь рассмотреть клеймо на внутренней стороне кольца. — Мы все видели те черные лимузины, которые забирали тебя со смены. Неужели слухи правдивы? Ты правда стала женой... его?— Хвана Хёнджина, — Эрин произнесла имя мужа так естественно, будто речь шла о покупке хлеба. — Да, мы поженились две недели назад.В комнате стало так тихо, что было слышно, как в коридоре работает аппарат с газировкой. Сочетание слов «доктор Ли» и «жена главы Черной Луны» не укладывалось в головах врачей, привыкших к латыни и скальпелям, а не к разборкам и кланам.

Шок коллег достиг апогея к обеду. Обычно Эрин перекусывала сэндвичем в столовой, но сегодня к парадному входу госпиталя подкатил знакомый черный внедорожник.Из машины вышел Хёнджин. На нем был безупречный серый костюм-тройка, который подчеркивал его широкие плечи. Он не выглядел как бандит — он выглядел как бог, спустившийся с Олимпа, чтобы проверить свою собственность. В руках он держал ланч-бокс, обернутый в шелковый платок.Когда он вошел в отделение хирургии, работа остановилась. Санитары замерли с каталками, а интерны вжались в стены. Хёнджин шел по коридору, не обращая внимания на шепотки, пока не нашел Эрин у поста медсестер.— Ты забыла свой обед, — сказал он, и его голос, холодный для всего остального мира, потеплел на несколько октав.Он сократил расстояние между ними, игнорируя десятки пар глаз, и собственническим жестом приобнял её за талию. Его рука в черных кожаных перчатках (привычка, от которой он так и не избавился) легла на её белый халат, создавая невероятный контраст.— Хёнджин, ты пугаешь персонал, — прошептала Эрин, хотя сама невольно прижалась к нему.— Пусть привыкают, — он коснулся губами её виска. — Я приеду за тобой в шесть. И не задерживайся в операционной. Чонин обещал приготовить ужин, и если мы опоздаем, он опять будет ворчать весь вечер, что его таланты не ценят.Когда он ушел, Эрин обернулась и увидела лицо главврача, который стоял за стеклом своего кабинета с открытым ртом.Разговоры в курилке и у скальпеляК вечеру всё здание знало: «Золотая скальпель» больницы «Каннам» теперь неприкосновенна. Если раньше кто-то из руководства мог позволить себе сделать ей выговор за лишний час в операционной, то теперь они трижды взвешивали каждое слово.— Ты видела это кольцо? — шептались в женской раздевалке. — Это же годовой бюджет нашей больницы! Как она умудрилась приручить такого зверя?— Говорят, она спасла его брата, а потом и его самого, — отвечала другая медсестра. — Но посмотрите на неё: она ведет себя так, будто ничего не изменилось. Всё так же моет руки перед операцией пять минут и ругает интернов за плохие швы.Эрин действительно не изменилась. Для неё статус жены Хёнджина был не титулом, а состоянием души. Она продолжала работать с тем же рвением, но теперь за её спиной всегда стоял невидимый (и иногда очень даже видимый) щит.Во время вечерней операции один из ассистентов, молодой и неопытный парень, случайно задел руку Эрин, из-за чего на пол упал зажим. Он побледнел так, будто увидел привидение.— Доктор Ли... простите... я не хотел... пожалуйста, не говорите вашему мужу!Эрин замерла, держа иглодержатель. Она посмотрела на парня через защитные очки.— Доктор Ким, мой муж — не карательная инспекция. Он не придет сюда, чтобы оторвать вам голову за упавший зажим. Здесь я ваш наставник, а не «жена мафиози». Поднимите инструмент, замените его на стерильный и сосредоточьтесь на сосуде.Этот случай быстро разошелся по больнице. Все поняли: Эрин осталась прежней Ли Эрин. Но кольцо на её руке, скрытое под латексной перчаткой, продолжало напоминать всем о том, что эта женщина — сердце самого опасного человека в стране.

Когда смена закончилась, Эрин вышла на крыльцо. Хёнджин уже ждал её, прислонившись к капоту машины. Рядом стоял Чонин, который лениво жевал жвачку и листал что-то в телефоне.— Наконец-то! — воскликнул Чонин, увидев её. — Я уже дважды переразогрел лазанью. Если она высохнет, я заставлю Хёнджина есть её в одиночку.— Прости, Чонин-а, экстренный случай, — Эрин подошла к ним, чувствуя, как усталость покидает тело.Хёнджин открыл перед ней дверь, но прежде чем она села, он взял её руку и поцеловал пальцы — именно те, на которых сияло кольцо.— Все видели? — тихо спросил он с легкой, почти мальчишеской ухмылкой.— О да, — рассмеялась Эрин. — Кажется, наш анестезиолог до сих пор в обмороке.— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Хёнджин. — Пусть знают, чья ты. И пусть знают, что если кто-то посмеет нагрузить тебя лишним дежурством, им придется иметь дело с моим отделом кадров. А у них очень специфические методы увольнения.— Хёнджин! — Эрин шутливо ударила его по плечу.— Шучу, — он подмигнул ей. — Почти.Они уехали, оставляя за собой шлейф из слухов, восхищения и легкого страха. Кольцо на пальце Эрин было не просто украшением — оно было символом того, что даже в самом темном мире может родиться свет, а самый острый скальпель может найти защиту в самых надежных руках.

Дома их ждал шумный ужин. Чонин, вопреки своим угрозам, приготовил великолепную лазанью и теперь ворчал на тему того, что «семейные люди слишком много обнимаются в общественных местах».— Я серьезно, — говорил он, накладывая Эрин огромную порцию. — Хёнджин сегодня стоял у входа в больницу с таким видом, будто он купил это здание. Люди обходили его по другой стороне улицы!— Я просто ждал жену, — невозмутимо ответил Хёнджин, наполняя бокалы.— Ты ждал её так, будто собирался объявить войну, если она не выйдет через пять минут, — парировал Чонин. — Эрин, скажи ему, чтобы он был попроще.Эрин посмотрела на Хёнджина. Он перехватил её взгляд, и в глубине его глаз она увидела ту самую безграничную преданность, которая когда-то спасла их обоих. Она коснулась своего кольца — оно было теплым от контакта с кожей.— Знаешь, Чонин, — улыбнулась она. — Мне нравится, как он меня ждет. Это напоминает мне, что как бы ни прошел мой день среди боли и болезней, в конце меня всегда ждет мой личный шторм... и мой личный берег.Чонин демонстративно закатил глаза и уткнулся в тарелку, но Хёнджин под столом крепко сжал руку Эрин. Кольцо сверкнуло в свете люстры — вечный знак того, что их история только начинается.