Глава 7. Кира

– Ну и спектакль, – сказала я, когда дверь за Артемом закрылась.Мы с Викой смотрели, как Дима вышел следом за ним. Затем она перевела взгляд на меня.– Что между вами с Артемом? – неожиданно спросила она.– Что? В каком смысле? – я нервно усмехнулась.– Ну, вы ведете себя странно. Откуда взялась эта ненависть, если вы даже толком не знакомы?– Знаешь ли, не обязательно близко знакомиться, чтобы ненавидеть друг друга, – я пожала плечами.– Да? Ладно, как скажешь. Сильно болит нога? – она прощупала мою ногу.Я выдохнула с облегчением, когда Вика сменила тему, а потом тут же ахнула от боли, когда она нажала на самое больное место.– Почти не болит, пока ты не трогаешь, – прошипела я, убирая ее руку. Я вернулась домой в воскресенье и меня в коридоре встретила мама.– Артём вернулся в тот же день и не говорит, в чем дело. Что вы опять не поделили? – спросила она, скрестив руки.– Мы? Почему ты меня тоже сюда приплетаешь? – я сняла обувь и прошла к лестнице, – Я отдохнула отлично, а его неразбериха в голове меня не волнует.– Кира, мы хотим, чтобы вы с Артемом поладили. Мы теперь семья.– Мам, опять ты начинаешь... Никакая мы не семья и... – начала я.– И слышать ничего не желаю. Все, Кира. Переодевайся и зови его ужинать, – она ушла на кухню.Еще несколько секунд я постояла на лестнице, сжимая перила. Мама так старается сделать из нас семью. Она искренне хочет, чтобы так и было, я знаю. Но я не могу заставить себя чувствовать то, чего нет. Я поднялась, подошла к двери Артема и стукнула пару раз. Было слышно, как шаги приближаются. Он открыл дверь и его лицо тут же нахмурилось, когда он увидел меня.– Мама говорит спускаться на ужин, – сказала я и направилась к своей двери напротив.– Смотрю, ты уже довольно бодро ходишь. Так быстро прошла нога? – спросил он, оперевшись плечом о дверной косяк.– Склон был невысокий, так что ушиб не сильный, – я открыла дверь.– Ах, вот как. И к чему тогда было устраивать весь этот цирк?– Цирк? Это я устраивала цирк? – я обернулась.– Если ушиб не сильный, тогда зачем надо было прыгать к Диме на руки?Видели бы вы мое лицо, когда я услышала его слова. Я вдохнула, стараясь успокоиться и говорить ровно. Не собираюсь я свою сегодняшнюю оставшуюся энергию тратить на очередные споры с тугодумом.– Он просто помог мне, – сказала я. – Не всем же быть такими черствыми, как ты.– Чего? Почему это я черствый? – сказал он, выпрямляясь.– Потому что ты не способен на доброту и сочувствие. Ты просто как сухарик.Артем стоял молча и хмуро смотрел на меня. Я усмехнулась его реакции и уже хотела закрыть дверь, но он ответил:– Лучше уж быть сухариком, чем той, кто вешается на шею первому встречному.И захлопнул свою дверь первый.– Что опять за шум? – послышался грубый голос Дмитрия снизу.Я закатила глаза и зашла к себе, закрыв дверь. Ни одного спокойного вечера мне не светит в этом доме. Мы с Артемом молча сидели за ужином, а мама с Дмитрием обсуждали мой приближающийся день рождения – двадцатого сентября. Они предложили отметить всей «семьей» в итальянском ресторане. В том самом, где проходила их свадьба. Мне понравилась эта идея и я согласилась. Уже хотелось, чтобы скорее наступил четверг. Все еще помню вкус того прекрасного мороженого. В день свадьбы я съела три таких тарелочки.Но мои мечты о еде прервал Артем:– Я не смогу, – сказал он.– Что значит «не сможешь»? – спросил Дмитрий.– В четверг у меня тренировка.– Тренировка у тебя до семи вечера, – возразил Дмитрий. – Ресторан в восемь. Успеешь.– Скоро соревнования. Мы готовимся усиленно, – сказал Артем, подняв голову от тарелки.– Вот и отлично. Готовьтесь, но чтобы к восьми был дома.За столом повисла тишина. Мы с мамой переглянулись. Дмитрий продолжил есть, а Артем отложил вилку, поднялся из-за стола и вышел из кухни. Мама посмотрела на дверь, за которой он скрылся. Было видно, что ей грустно, но я не знала, как ее утешить. Я вздохнула и намотала спагетти на вилку. Да плевать мне, придет он или нет. Хочу просто поесть вкусного мороженого. Понедельник – день тяжелый. Особенно, если два первых урока алгебра. И особенно, когда слышишь:– Калинина, к доске.С цифрами я не дружу от слова «совсем». Так что каждый мой выход к доске – не минута славы, а сплошной позор. Этот раз тоже не был исключением, и домой я снова принесу двойку в дневнике. Извини, мам, но твоя дочь – спортсмен-гуманитарий. С горем пополам мы с Викой отсидели две алгебры и направились в раздевалку. Третьим уроком стояла физкультура. Мы переоделись в спортивную форму и зашли в спортзал прям со звонком. Борис Васильевич – наш физрук, попросил меня, как всегда, провести разминку. Только я начала, как дверь открылась и к нам ввалился весь 11Б класс. Все наши обернулись.– Борис Васильевич, а нам сказали, что у нас совместный урок! – громко сказал Дима, проходя дальше.Он улыбался во все тридцать два зуба, махая мне. Следом за ним шел и Артем. А уже за ними все остальные.– Заходите, вставайте на разминку, – сказал физрук.Все парни встали рядом с нашими, здороваясь друг с другом, кто был знаком. Несколько девочек без формы сели на скамейку, а другие отдали им свои телефоны на хранение и встали ко всем.– Кира, продолжай, – кивнул Борис Васильевич.Мне стало не по себе от количества людей, смотрящих на меня. Все ожидали, когда я уже начну разминку. Особенно пристальны на мне были два взгляда. Один очень довольный, второй очень недовольный. Я начала с шеи, плавно переходя к плечам, затем размяла руки и закончила ногами. Все закончили вместе со мной. Борис Васильевич снова кивнул и что-то черкнул в тетради.– Сегодня сдаем нормативы. Прыжки, отжимания, подтягивания, пресс,  – сказал он.Все одновременно недовольно загудели. Физрук усмехнулся и покачал головой:– Вам деваться некуда. Поехали.Он подходил ко всем, кто уже был готов показать, на что способен. Одними из первых сдали Артем с Димой, поэтому Борис Васильевич попросил их помочь ему, так как ребят много, а до конца урока оставалось мало времени.– Захаров, иди прими у Максимовой и Борисова, – сказал он Диме.И Дима, взяв листок и ручку, кивнул и пошел к двум моим одноклассникам.– Воронов, а ты прими у Медведева и Калининой, – сказал он Артему, тоже дав ему листок с ручкой.Что ж... Ну это уже какое-то издевательство от жизни, не думаете? Я смотрела, как Илья Медведев отжимался, подтягивался, прыгал в длину. Артем записывал его результаты на листок. Затем Илья сделал несколько подъемов туловища и встал с пола, тяжело дыша.– Хорошо. Все сдал, – Артем сделал последнюю запись.Илья кивнул и ушел на скамейку. И вот, мой «братец» подошел ко мне.– Начинай, – сухо сказал он.– С чего? – спросила я, скрестив руки.– С чего хочешь. Давай быстрее.Я легла на спину и решила начать с пресса.– Раз, – считал Артем. – Раз. Раз.– Чего? Почему? Я уже три раза сделала, – возмущенно сказала я.– Плохо делаешь. Старайся лучше.Я сжала зубы и начала снова, стараясь делать движения резкими и идеальными.– Раз, два, три. Три, три, три, – продолжал он.– И будет дырка! – выкрикнула я. – Считай нормально!Вскоре мы перешли к отжиманиям и началась та же пляска. Судя по ехидной улыбке на лице Артема, ему доставляло удовольствие издеваться надо мной.– Увы, – с насмешкой сказал он, когда прозвенел звонок.Я почти ничего не успела. И все из-за этого идиота, который тянул до последнего, постоянно не засчитывая мне подходы, хотя я делала все на отлично.– Медведев все сдал, а Калинина не сдала, потому что черепаха, – отдавая физруку листок, сказал Артем.– Черепаха? Да это ты считать не умеешь! Борис Васильевич, можно я сдам вам на следующем уроке? – спросила я, подходя к ним.– Можно. Несколько ребят тоже не успели, – сказал Борис Васильевич.Я победно улыбнулась и показала язык Артему. Он покачал головой и затем пошел к выходу. Быстрым шагом я обогнала его, а он начал обгонять меня в ответ. Мы одновременно врезались в дверной проем. Я толкнула его плечом, а он меня локтем, пока мы пытались протиснуться одновременно. И наконец оба вывалились в коридор, зло смотря друг на друга. Затем оба развернулись и ушли в разные стороны. Я шла быстрым шагов, сжимая кулаки. Ты у меня еще попляшешь, индюк.