«Я хотела сказать... спасибо. За то, что не ушёл тогда»

Следующие несколько дней в Тель-Авиве тянулись медленно, но эта тишина была именно тем лекарством, в котором Лия нуждалась больше всего. Ноам практически не оставлял её одну. Он отменил все вечерние встречи, перенёс репетиции на дневное время и старался возвращаться домой как можно раньше.

Он не расспрашивал её о порезах на руках и не заставлял говорить о маме. Вместо этого он просто был рядом: готовил ужин, включал старые фильмы, которые они смотрели вместе, сидя на большом диване в гостиной, или просто сидел в кресле с гитарой, тихо наигрывая новые мелодии. Музыка, которая когда-то связала их в душных клубах Раананы, снова начала выполнять свою главную роль - заживлять раны.

Лия постепенно отпускала напряжение. Она уже не вздрагивала от каждого шороха и начала чаще выходить из своей комнаты. Огромная серая куртка теперь сиротливо висела в шкафу - дома Лия ходила в простых худи Ноама, которые были ей велики на несколько размеров, но дарили ощущение тепла и защиты. Правда, длинные рукава она по-прежнему никогда не подворачивала. Ноам замечал это, но не торопил события. Он ждал, пока она доверится ему полностью.

В один из вечеров, когда за окном шумел привычный тель-авивский прибой, Лия подошла к Ноаму, который сидел на полу у журнального столика, перебирая черновики новых текстов. Она нерешительно остановилась рядом, переминаясь с ноги на ногу в своих красных «конверсах».

- Ноам... - тихо позвала она.

- Да? - он поднял на неё глаза и тепло улыбнулся.

- Я хотела сказать... спасибо. За то, что не ушёл тогда. И за то, что не задаёшь вопросов. Мне... мне правда очень стыдно за то, что я врала тебе про родителей и про всё остальное. Я просто очень боялась, что если все узнают, меня закроют где-нибудь. Я думала, что смогу сама.

Ноам отложил ручку, поднялся и мягко посмотрел на неё.- Тебе не за что стыдиться, Лия. Ты защищалась как могла. Ни один человек в шестнадцать лет не должен проходить через то, через что прошла ты, тем более в одиночку. Но теперь всё изменится. Тебе больше не нужно быть сильной ради всех.

Лия шмыгнула носом, и на её губах впервые за всё это время появилась слабая, но настоящая, искренняя улыбка без тени прежней фальши.

Когда она ушла к себе спать, Ноам достал из сумки пакет документов, присланный адвокатом Алоном. Там лежал официальный иск в окружной суд Тель-Авива об установлении временной опеки над несовершеннолетней Лией. Напротив графы «Потенциальный опекун» стояло его имя - Ноам Беттан, 28 лет.

Чтобы этот план сработал, оставалось сделать самый сложный шаг - официально представить Лию социальному работнику, который должен был прийти с проверкой в конце недели. Ноам знал, что для неё это будет огромным стрессом, но это был единственный законный способ навсегда закрыть дверь в её прошлое и стать для неё настоящей семьей.