«Потому что здесь тебя никто не обидит, Лия»

Пока Лия спала в гостевой комнате, укрывшись пледом по самые уши, Ноам сидел в небольшом кафе на окраине Тель-Авива. Напротив него расположился Алон - один из самых опытных адвокатов по семейному праву в стране. На столе между ними лежали распечатки, выписки и пустые бланки заявлений. Гул кофемашины и негромкие разговоры посетителей создавали иллюзию обычной мирной жизни, но для Ноама сейчас решалось будущее человека.

- Послушай, Ноам, это прецедент, - Алон снял очки и потер переносицу, внимательно глядя на музыканта. - Тебе двадцать восемь лет. Ты одинокий мужчина, рок-музыкант с ненормированным графиком, постоянными разъездами и гастролями. Социальные службы (Роваха) перевернут всю твою жизнь вверх дном, прежде чем позволят взять шестнадцатилетнюю девочку под опеку. Они будут искать подвох.

- Пусть ищут, - Ноам даже не прикоснулся к своему остывшему эспрессо. Его голос звучал глухо, но в нем звенела сталь. - У неё никого нет, Алон. Мать погибла, отец лишен прав. Если её заберет государство, её отправят в закрытый интернат. В её состоянии это уничтожит её окончательно. Я могу обеспечить ей безопасность, отдельную комнату, лучших психологов и учебу в любой частной школе. Что нужно от меня прямо сейчас?Адвокат вздохнул и пододвинул к нему плотный лист бумаги.

- Для начала - твоя официальная декларация о намерениях и справка о доходах. Мы подадим документы на временное экстренное опекунство на полгода. Это даст нам время, чтобы закрепить её статус и не позволить забрать её в приют прямо из квартиры. Но есть важное условие: Лия должна быть согласна. Без её подписи и заключения социального работника о том, что она доверяет тебе и чувствует себя в безопасности, суд даже не станет рассматривать дело.

Ноам взял ручку и уверенно поставил размашистую подпись внизу бланка.- Она подпишет. Но позже. Сейчас я не хочу давить на неё и пугать судами. Ей нужно просто прийти в себя.Когда Ноам вернулся домой, на город уже опустились мягкие вечерние сумерки. В квартире было тихо. Он мягко приоткрыл дверь в гостевую комнату. Лия уже не спала. Она сидела на широком подоконнике, обняв колени, и смотрела на светящиеся огни высоток Тель-Авива и далекую полосу моря. На ней больше не было той душной серой куртки - она осталась в ней только в простой футболке, но длинные рукава кофты, которую она натянула сверху, всё равно плотно закрывали запястья.

- Привет, - тихо сказал Ноам, проходя в комнату и садясь на стул у стола. - Как ты? Голодная?Лия медленно повернула к нему голову. Без школьного прессинга и в тишине её лицо выглядело совсем детским, но в глазах по-прежнему стояла глубокая, затаенная грусть.

- Здесь очень тихо, - негромко произнесла она, проигнорировав вопрос про еду. - В Раанане всегда было слышно цикад и машины с шоссе. А здесь только ветер. Спасибо тебе, Ноам. Но я всё еще не понимаю, почему я здесь.- Потому что здесь тебя никто не обидит, Лия, - Ноам посмотрел на неё с теплотой и легкой улыбкой. - Отдыхай. Завтра будет новый день, и мы начнем всё сначала. Шаг за шагом.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Документы в его сумке ждали своего часа. Ноам знал, что впереди их ждет тяжелая юридическая и психологическая борьба, но отступать он не собирался.