Познакомились. Подрались

«Новый день приносит с собой новые проблемы»

Так любит говорить Ли Феликс, на которого с самого утра навалилась целая куча забот. Он только пришёл в универ, а его уже вызвали к директору, где выдали какие-то бумаги и прочитали нотацию по поводу внешнего вида, что совершенно испортило Ликсу настроение. Ну, подумаешь, не расчесался, чего сразу тирады-то сочинять? Нашли проблему. Уж лучше бы за студентами внимательней следили, а то они постоянно что-то натворят. Каждый день какую-нибудь ерунду вытворят, а преподаватели только потом начинают разбираться, что да как. А Феликс всегда из-за этого бесился.

В такие моменты чаще всего к нему не подходили, ведь знали, что это может плохо кончиться. Ли Феликс в гневе страшен. Не гнушается даже подзатыльники раздавать направо и налево. Что уж говорить об обычных криках. А если он начинал по-настоящему ругаться, то от него бегал и прятался даже Минхо, а вопли были слышны на весь этаж. Иногда в таком настроении он даже грубил преподавателям, впрочем, если вообще приходил на пары после этого больше, чем просто отметить прогульщиков. А сейчас ему ещё надо тащиться к Чонину из параллели, чтобы передать ему учебники, затем искать Хана (действие надо же выполнять всё-таки), а потом ещё и Хёнджина, чтоб чёрт его побрал, ждать. Как же плохо быть старостой всего факультета, а не только одной группы или хотя бы курса.

Вот Феликс заходит в чужую аудиторию, находит глазами Чонина в компании каких-то парней и направляется к нему. Чонин стоит, сложив руки на груди, и что-то лениво говорит, при этом изредка зевая. Снова где-нибудь шатался всю ночь, а утром сразу на пары. Такое часто бывает. Так многие из них делают, на самом деле.

Приблизившись к парням, Ли замечает Джисона. Но вот уж хоть что-то хорошее, не придётся обыскивать весь универ в поисках этого хулиганья. Хорошая работа, Ли Феликс, ты нашёл сразу двоих. Подойдя к парням, Феликс холодно бросает короткое приветствие, протягивает Чонину книги, а потом с невозмутимым видом поворачивается к Джисону, будто собирается его за что-то отчитать.

— Слезь со стола, — холодно говорит блондин, а Джисон, непонимающе вскинув брови, смотрит на него.

— Ты ничего не попутал? — раздаётся сбоку холодный голос, пробирающий до мурашек, но Феликс и бровью не ведёт, просто убирает руки в карманы брюк и слегка сводит брови к переносице. Стоящие рядом Джисон и Сынмин напрягаются.

— Хван Хёнджин, я сказал тебе слезть со стола, — вновь повторяет блондин, устремляя взгляд на брюнета, который сидит на парте, закинув ногу на ногу.

— Ты не имеешь права мне указывать.

— Ошибаешься, я, как раз-таки, имею, — Феликс поворачивается к Хёнджину, складывая руки на груди. Это действие в исполнении младшего Ли не сулит ничего хорошего. И знают об этом все, кроме Хёнджина. Не раз им перепадало после того, как Ли сначала убирал руки в карманы, а потом через фразу складывал их на груди.

— Хёнджин~и, слезь лучше, — подаёт голос Хан, который до этого стоял молча. Он смотрит на Хвана, который растягивает губы в презрительной ухмылке.

— Да что он может мне сделать? — усмехается Хёнджин, глядя на Феликса в упор ледяным взглядом, вселяющим в людей ужас.

А Феликса зло берёт. Больше всего он ненавидит, когда его возможности недооценивают. И ладно просто недооценивают, это он может стерпеть. Но когда какой-то самовлюблённый идиот, только что явившийся в учебное заведение, где у него нет ничего, а Ли имеет весьма большую и крепкую власть, говорит, что Феликс не смеет ему указывать, то это становится последней каплей. Сейчас стало.

Блондин хватает Хёнджина за чёрные мягкие волосы и стаскивает с парты. Хван рыкнул что-то нечленораздельное, не до конца ещё осознав, что случилось. Но когда Феликс со всей силы дёрнул брюнета за волосы, вся укладка брюнета пошла к чертям  как, собственно говоря, и его терпение.

— Ах ты сучье отродье! — вскрикивает парень, в ответ вцепляясь в волосы Феликса, сжимая светлые пряди у самых корней.

Хёнджин был немного выше, что давало ему преимущество, но Феликс был хитёр и очень ловок. Да и постоянные попадания в подобные ситуации даже вне универа дали о себе знать. Феликс ловко извернулся и одним чётким движением впечатал Хёнджина в парту, наваливаясь на него всем телом.

Ликс никогда не бегал от драк. Он с самого детства предпочитал решать проблемы раз и навсегда, а, как известно, проблемы не всегда можно решить хорошо подвешенным языком. Феликс часто не желал марать руки, поэтому большинство вопросов решалось парой слов, который несли в себе более разрушительный характер, чем драка. Но были и люди, которые не понимали нормальных слов (Хван Хёнджин, например), в таком случае применение силы было просто необходимо. Если не получилось уговорами, то Ликс возьмёт силой, это известно всем. А так же всем известно, что Феликс никогда не отступится. Он относится к тому самому типу людей, которые готовы пойти по головам, чтобы достичь своей цели. Младший Ли способен на всё ради выполнения своих желаний. Просто Феликсу всё достаётся сравнительно просто, поэтому о его упорстве знают только понаслышке. Но на себе проверять это не желает никто. Людям, как правило, жизнь дорога. А если блондин полезет в драку первым, то у него знатно может поехать крыша, и тогда не так уж и просто будет его оттащить от того, кто провинился перед ним.

Хёнджин, стукнувшись поясницей об ребро стола, даже бровью не повёл. Он взглядом метнул в Феликса две ледяные молнии, которые, похоже, в Хвановом воображении пронзили Ли насквозь, а потом извернулся и, скинув с себя блондина, повалил того на пол. Ликс уступать не желал и утянул Хёнджина за собой, из-за чего брюнет рухнул прямо на него.

Падая, Хёнджин заехал локтём Феликсу в нос, а Феликс в свою очередь разбил ему губу. Парни, которые до этого спокойно разговаривали с Хёнджином, сейчас стояли в полнейшем шоке, глядя на двух возящихся на полу между рядами парней. Как и было сказано, Джисон и Чонин знали о нраве Феликс лишь по рассказам, а вот Сынмин не раз был свидетелем драк младшего Ли за универом. И каждый раз его противники уходили либо со сломанным носом, либо с разбитым лицом. Один раз прилетело и самому Сынмину, но тогда всё ограничилось одним подзатыльником, и было это давно, и с университетом никак не связано. А Феликс тем временем оказался сверху, вцепившись в шею Хёнджина.

— Я тебя придушу! — прорычал он, сжимая руки на чужой шее.

— Ну попробуй, — просипел Хван, коленями сталкивая блондина с себя, а потом отшвыривая его в сторону.

Феликс отлетел в сторону, ударившись головой об угол парты, и тут же вскочил, рассерженно глядя на брюнета. Его руки сжались в кулаки, а в голубых глазах взвились языки адского огня. Хёнджин к тому времени тоже поднялся на ноги, и эти двое снова свезлись в драке. Они намертво вцепились друг в друга, катаясь по полу и норовя задушить. И сейчас была уже не шуточная драка, затеянная Феликсом ради того, чтобы поставить на место заносчивого парнишку. Сейчас был настоящий бой, после которого оба точно бы загремели в реанимацию, ведь растащить их не представлялось возможным.

Джисон и Сынмин попытались оторвать друг от друга парней, но не тут-то было. Скажем больше, один из вмешивающихся получил удар в живот, а второму чуть не выбили зуб. Парни отошли на безопасное расстояние и переглянулись. Сынмин покачал головой, безнадёжно пожав плечами, а потом устремил взгляд на блондина, который потемневшим уже расфокусированным взглядом прожигал в Хёнджине дыру, сжимая его шею всё сильнее. Впрочем, у Ли у самого уже начали синеть губы от твёрдой хватки Хвана на его шее.

Пока Хёнджин и Феликс пытались покалечить друг друга, кто-то побежал за Минхо, а кто-то за преподавателем. И уже через несколько минут в дверях аудитории показался запыхавшийся старший Ли, который, видимо, бежал не из соседней аудитории, а с другого этажа.

Джисон, увидев его, завопил на всю аудиторию:

— Чёртов Ли Минхо, забери своего брата!!

Минхо быстро взбежал по ступеням и оказался в нужном ряду. Он и Чонин без разговоров схватили Феликса за плечи, а Сынмин и Джисон вцепились в Хёнджина. И если брюнета от Феликса удалось отцепить, приложив не так уж много усилий, то младшего Ли оттащили с трудом. Никто даже подумать не мог, что этот на вид довольно худощавый парнишка настолько силён. Парней на силу растащили, но ругань это не остановило. Напротив, за неимением возможности выдернуть друг другу очередной клок волос, оба парня начали сыпать друг на друга ругательствами.

— Отпустите меня! Я задушу эту тварь! — орал Феликс, стараясь вырваться из цепкой хватки брата и знакомого.

— Я до тебя доберусь ещё! Не жить тебе! — Хёнджин испепелял Феликса ледяным злым взглядом.

— А ну заткнулись! — рявкнул Хан, которому это уже знатно поднадоело, но его полностью проигнорировали.

Минхо с Сынмином, даже не сговариваясь, замахнулись, и по аудитории раздались звуки мощных подзатыльников. Хёнджин с Феликсом тут же замолчали, поглядев на своих слишком уж осмелевших друзей, а потом снова перевели взгляды друг на друга, но больше не сказали ни слова.

***

Кабинет директора — не самое желанное место в университете. Особенно не любил это место Феликс, который, по своей должности и статусу, очень часто здесь бывал.

Вот и сейчас он стоит перед директорским столом, но уже не один. Второй раз за день, чёрт возьми. Второй раз за день Феликс находится в этом идиотском кабинете, пропахшем табачным дымом от дешманских сигарет и каким-то противным парфюмом.  Правда, разница между этими разами очень весомая. Утром парень был в идеально чистой, выглаженной белой рубашке, без единого пятнышка или складочки, а сейчас белая рубашка превратилась во что-то непонятное. Серая от пыли и грязи с кроваво-красными кровяными каплями на воротнике и рукавах. Растрёпанные светлые волосы, которые Ликс и так не расчёсывал, сейчас спутанными прядями спадали на лицо. В общем, не староста, а хулиганьё какое-то. Радовало лишь одно, Хван Хёнджин, стоящий рядом с ним, выглядит ну ничуть не лучше. Чистая, белая рубашка, которая от кровавых капель уже не является белой, а уж тем более чистой. Чёрный пиджак, который весь в пыли и грязи, и такие же грязные брюки. Просто шикарно. Пока их тащили в кабинет в сопровождении преподавателя, все студенты, проходящие мимо, косо поглядывали на них. К Феликсу в таком виде, в принципе, никому не привыкать. А вот Хвана таким видели впервые, и ведь знал его абсолютно каждый в этом университете. Конечно, лучший ученик, на год уехавший в Америку по обмену. Так ещё и лучший бизнесмен Южной Кореи. В кабинет заходит директор. Он первым делом оглядывает с ног до головы двух парней и тяжело вздыхает.

— Что вы, двое, устроили такое?! У вас вообще мозгов нет?! Ладно Феликс, он всегда такой, но а ты-то куда лезешь, Хван Хёнджин?! — Директор садится за стол и смотрит на парней, которые стоят с безразличными лицами. — Какой хороший мальчик был год назад, а сейчас что?!

А сейчас много чего. Год — весьма большой срок, за который может измениться многое. И оно изменилось. Хёнджин уже не тот, кем являлся раньше. Хёнджин сейчас совершенно другой. Парень девятнадцати лет стал тем, кем парни в его возрасте только мечтают стать. Хван Хёнджин стал главой огромной компании, которая поднялась на высоты всего за год. Бизнесмен, инвестор — всё это в одном флаконе. На всё это потрачено уже год. Всего год, который был наполнен лишениями, бессонницами и отречениями. Год, за который было потрачено в несколько раз больше сил, чем за всю прошлую жизнь Хван Хёнджина. И чего Хёнджин получил? А Хёнджин много чего получил. Его все обожают и любят, словно он последний южнокорейский айдол. Многие компании хотят с ним сотрудничать, хотя ранее воротили нос от всего, что связано с ним. Ни один журналист не хочет упустить возможности взять у него интервью, но как только выпадает такая возможность, все журналисты забывают абсолютно все вопросы и пребывают в благоговейном ужасе, словно перед ними не человек, а сам Господь Бог, спустившийся из Царства Небесного в Царство Земное.

Директор ещё долго что-то говорил, и Феликсу это всё порядком наскучило. Он бесцеремонно делает несколько шагов вперёд, садится на край директорского стола и складывает руки на груди.

— Ли Феликс, а ну встань!

— Не хочу, я устал. У меня ноги болят.

— Сядь хоть на стул тогда, — директор следит взглядом за довольным Феликсом, который слишком прытко соскакивает со стола для человека, у которого болят ноги, и садится на предложенный стул. Мужчина обречённо качает головой, возвращаясь к своей речи.

Ликс разваливается на стуле и закидывает ногу на ногу, подпирает щёку рукой и прикрывает глаза. Так-то лучше.

Директор ещё около получаса читал парням нотации по поводу поведения, а когда наконец-то отпустил их, сказал Феликсу, что его родители уже поставлены в курс произошедшего. Это означало лишь одно, Феликсу конец, как только он вернётся домой. Ну и ладно, не привыкать. Ни ему, ни родителям.

Выйдя из ненавистного кабинета, Феликс увидел Минхо, который стоял к нему спиной, подпирал плечом стену и спокойно ждал его. Блондин ослепительно улыбнулся и подбежал к брату, прыгая ему на спину.

— На твоём месте я бы так не веселился. Родители в универе. — сказал Минхо, скидывая со своей спины брата и поворачиваясь к нему, с сожалением кусая губу и пожимая плечами.

— Они совсем в плохом настроении? — Минхо кивнул. — Блять…

Не успел Феликс договорить, как за его спиной послышались раздражённые шаги и гневный голос матери.

— Чёртов младший Ли! Что ты опять устроил?!

Феликс, закусив губу, медленно повернулся лицом к матери и ослепительно улыбнулся.

— Ты ещё улыбаться смеешь?! Как тебя вообще земля до сих пор носит?!

— Легко и непринужденно, со всей любовью и покорностью, — проговорил Феликс с улыбкой и вовремя увернулся от оплеухи, — Эй-эй-эй, не надо! Мне от Минхо уже досталось!

— Ты как с матерью разговариваешь, сучёныш?!

Феликс отскочил от женщины назад, звонко засмеялся, показал ей язык и быстро убежал, забыв даже про свой рюкзак, одиноко валяющийся на лавке около окна.

Как только блондин скрылся за углом, женщина тяжело вздохнула. Но, не смотря на то, что брови её были недовольно сведены к переносице, на губах играло что-то очень похожее на ухмылку.

— Весь в отца пошёл, — сказала женщина Минхо.

— Наглости, хоть отбавляй, — поддержал Минхо и сложил руки на груди, тяжело вздохнув. — Но, тем не менее, он единственный, кому ты прощаешь такое поведение. Ведь никто больше не осмелится показать тебе язык, засмеяться и свалить в закат. Ты его любишь и слишком балуешь.

— А как можно не любить этого засранца?

Минхо ухмыльнулся, ничего не сказав. Он просто смотрел на угол, за которым скрылся Феликс, и о чём-то думал. На самом деле, парень полностью согласен с мамой, Феликса невозможно не любить. Этого улыбчивого хулигана, грубого и порой даже жестокого с чужими, но безумно доброго и заботливого с родными.

Тем временем Феликс, оставив родственников около директорского кабинета, забежал в первую попавшуюся аудиторию своего факультета.

Стоило ему показаться в дверях, как все взгляды тут же были прикованы к нему. Из-за парт к нему тут же спустились несколько человек, окружили его и наперебой загалдели.

— Ты выглядишь так, будто с кем-то подрался.

— Балбес, я же тебе говорил, что он поставил на место Хван Хёнджина.

— А Хёнджин там вообще живой?   — Не знаю.

— Да живой ваш Хван. Он всё это время просидел за вами, идиоты, — Феликс показал на брюнета, который сидел за партой и, похоже, спал, подпирая голову рукой.

— Хей, Феликс, ты выглядишь так, будто тебя похвалили за содеянное, — к нему спустился Джисон, который, сложив руки на груди, слегка прищурился, глядя на парня.

— Ну, знаешь, показать моей матери язык, свалить за угол и не получить сотню проклятий в спину сродни похвале, — Феликс улыбнулся, а парни, окружавшие его, начали перешёптываться.

Джисон лишь хмыкнул. Он не понаслышке знал, какой может быть госпожа Ли, мать Феликса. Именно поэтому Хан не мог не согласиться со словами парня. То, что сделал Феликс — действительно достижение. Но не спросить темноволосый не мог, поэтому, слегка подумав, задал вопрос:

— Перед тем, как вцепиться Хёнджину в волосы, ты хотел мне что-то сказать. Что?

— Ты думаешь, я помню? — Феликс раздражённо закатил глаза, насмешливо фыркнув. Действительно, должен ли он помнить такую ерунду? Может, хотел выговор за что-то влепить, может, ещё что-то.

Джисон фыркнул и что-то пробормотал. В этот момент к Феликсу подошёл Минхо и пихнул ему в руки рюкзак, который тот благополучно оставил около директорского кабинета.

Феликс молча взял рюкзак и вдруг вспомнил, зачем он тогда искал Джисона. Блондин бросил быстрый взгляд на старшего брата и лукаво улыбнулся, явно задумав что-то нехорошее. Только вот к огромному сожалению Минхо не заметил этого взгляда и этой улыбки.

— Да, Ханни, у меня было к тебе очень важное деловое предложение, — Феликс гордо вскинул голову и, выждав интригующую паузу, медленно, растягивая слова, произнёс, — Сходи с моим братом на свидание.

Последняя фраза была сказана таким тоном, будто Феликс объявлял изменения в расписании на завтрашний день, издеваясь над параллелью из-за того, что тем поставили на пару больше, и говорил, чтобы на занятиях обязательно были все, иначе он жестоко изобьёт прогульщиков. Но при этом тон Феликса не терпел возражений, от чего Джисон опешил. До парня не сразу дошёл смысл сказанных ему слов, а когда дошёл, то Джисон был готов взорваться от негодования.

— Я?! С ним?! На свидание?! Да ни в жизни!

— Ну зачем сразу так категорично? Ты обдумай всё: все плюсы, минусы. Глядишь, сходишь один раз, а потом и влюбишься. Правда, в таком случае от тебя не отлипнут, но это тоже своего рода плюс.

Феликс уже в открытую издевался. Один он знал, чего ему стоило не засмеяться прямо там, видя, как лицо Джисона меняло цвета с белого на красный, с красного на зеленоватый, а потом в обратном порядке. Вокруг все шептались, глядя на Феликса, сдерживающего смех. А блондин уже не выдерживал. Он разразился звонким смехом, ловко увернулся от чей-то оплеухи и поспешно ретировался из аудитории. Минхо решил последовать его примеру и быстро выскочил за дверь.

Минхо славился своим умением держать лицо в самых разных ситуациях, но сейчас даже щёки старшего Ли пылали гневным румянцем. Юноша быстро догнал Феликса и на этот раз уже не промазал. Звонкая оплеуха прилетела прямо по назначению. Феликс возмущённо вскрикнул, швырнув в брата рюкзак, а потом остановился и повернулся к Минхо.

— Ты что натворил, мелкий паршивец?! Я как теперь должен в аудитории появляться?!

— Во-первых, об этом скоро забудут. Во-вторых, вы учитесь в параллелях, и ты в их аудитории практически не появляешься.

— Но…

— Пойдём уже, я выполнил своё действие.

Феликс быстро обернулся, услышав шум из покинутой ими аудитории, а потом спокойно направился по коридору к лестнице, тихо посмеиваясь. Минхо быстро пошёл за ним, не желая слушать возмущённые вопли из кабинета, из которого он благополучно свалил.

В аудитории.

Джисон какое-то время стоял и смотрел на дверь, закрывшуюся за Феликсом и его братом, а потом резко развернулся и направился к своей парте. Он сел, швырнул учебники на стол и повернулся к Сынмину.

— Что это за дерьмо? — возмущённо воскликнул Хан, глядя на друга, спокойно сидящего за партой и ожидающего начала гневной тирады. — Я и с ним на свидание? Да никогда! И под страхом смерти не пойду!

— Зря, а я бы сходил, — Чонин повернулся к Джисону и склонил голову на бок.

— Ну так и пошёл бы, раз так на старших потянуло!— крикнул Хан.

— Да я про младшего, — обиженно сказал Ян, после чего подумал и продолжил, — Но старший тоже ничего.

Вдруг послышался холодный голос Хёнджина, который до этого спокойно лежал на парте, а сейчас приподнял веки и пронзил троих парней ледяным взглядом:

— Со старшим делайте, что хотите. Младшего не трогать.