Глава 25

4 июня 1977 года

Ливада Ветрис — миловидная блондинка, магглорождённая волшебница, оканчивающая седьмой курс Гриффиндора. Несмотря на своё происхождение, она всеми силами старалась подражать Амелии Малфой, видя в ней идеал успешной девушки. Ирония заключалась в том, что сама Амелия о существовании Ливады даже не подозревала.Ветрис всегда тянулась к самым популярным ученикам школы. Её окружали игроки сборной Гриффиндора по квиддичу, признанные красавцы Хогвартса и, что особенно важно, парни, у которых уже были девушки. Чужие отношения почему-то притягивали её куда сильнее, чем свободные молодые люди.Одним из таких «объектов» стал Сириус Блэк. Около полутора лет Ливада исподтишка наблюдала за ним и постепенно заметила странную перемену. Когда-то Блэк с удовольствием флиртовал с девушками, но теперь почти не обращал внимания на тех, кто крутился вокруг него. Все его разговоры с Мародёрами сводились к квиддичу, магловскому року, группе Queen, мотоциклам и бесконечным попыткам помочь Поттеру наконец добиться Эванс.Вместе со своими подругами — Амали Кверт и Лизи Бертон — Ливада пришла к весьма своеобразному выводу. По их мнению, существовало всего три объяснения происходящему: либо Сириус Блэк оказался геем, либо без памяти влюбился, либо... Всё стало куда подозрительнее после событий осени 1976 года, когда весь Хогвартс наблюдал, как Блэк буквально не отходил от Констанции Крауч, уговаривая её сходить с ним на свидание. Большинство учеников были уверены, что это очередной дурацкий спор Мародёров, однако Ливада всё меньше верила в подобное объяснение.И если раньше она была готова оставить эту историю без внимания, то теперь решила, что последние недели учёбы станут для неё своеобразной игрой.«Если Крауч действительно встречается с Блэком, значит, этому пора положить конец», — решила Ветрис.Причина её неприязни к Констанции появилась ещё на третьем курсе. Тогда Ливада, позавидовав идеально прямым светлым волосам слизеринки, подсыпала в её чай собственноручно приготовленный «кудрявый порошок». Правда, эксперимент закончился не так, как она рассчитывала: вместо лёгких локонов волосы Констанции превратились в настоящее афро.Узнав, кто стоит за этой выходкой, Крауч решила не устраивать сцен. На следующем уроке зельеварения она незаметно добавила в котёл Ливады всего на одну ложку пыльцы больше положенного. Смесь мгновенно вспенилась и взорвалась прямо перед носом гриффиндорки.В тот день профессор Слизнорт впервые поставил Ливаде «Неудовлетворительно». Будучи одной из его любимых учениц, она тяжело пережила потерю репутации. Вернуть расположение профессора ей так и не удалось, а виновницей своего провала Ветрис с тех пор считала исключительно Констанцию.Поэтому теперь Ливада была настроена решительно. Её целью стало отбить у Крауч Сириуса Блэка — хотя бы на неделю. До тех пор, пока не появится новая «жертва».В этом они с Амелией Малфой были удивительно похожи. Обе воспринимали мужчин как трофеи. Разница заключалась лишь в выборе добычи. Амелия охотилась за чистокровными аристократами и наследниками влиятельных семей, рассчитывая извлечь выгоду из подобных связей. Ливаду же интересовали школьные знаменитости: красавцы, игроки в квиддич, любимцы публики и известные сердцееды. Именно таким долгое время считался Сириус Блэк... пусть в последние месяцы он и перестал соответствовать собственной репутации.

Тусклый свет свечей освещал старинную библиотеку Хогвартса. Ливада раздражённо захлопнула книгу и с силой отодвинула её на середину стола.

— Не понимаю, — процедила она, нервно наматывая светлую прядь на палец. — Полтора года он ни на кого не смотрел.— Может, просто повзрослел? — пожала плечами Лизи Бертон.— Блэк? Повзрослел? — одновременно фыркнули Ливада и Амали.На несколько секунд повисла тишина.— Нет, — покачала головой Ветрис. — Тут что-то другое.Она задумчиво постучала ногтями по столу.— Раньше стоило любой девчонке улыбнуться ему — и он уже улыбался в ответ. А теперь... словно ослеп.— Потому что у него кто-то появился, — спокойно заметила Амали.Ливада недовольно поджала губы.— Да не верю я.— После того, как он несколько месяцев бегал за Крауч?— Это мог быть спор.— А если нет?Ливада промолчала.Именно это раздражало её сильнее всего.Если раньше она хотя бы могла убедить себя, что Констанция Крауч — очередная цель мародёрской выходки, то теперь Блэк слишком сильно изменился.Слишком редко смеялся с другими девушками.Слишком часто исчезал по вечерам.Слишком внимательно следил за слизеринкой, когда думал, что никто не замечает.Это уже не было похоже на игру.— Даже если они действительно встречаются, — осторожно начала Лизи, — что ты собираешься делать?Ливада медленно улыбнулась.— Заберу его.Амали громко рассмеялась.— Каким образом? Он тебя даже не замечает.Эти слова ударили точнее пощёчины.Ливада отвела взгляд.Да.Не замечал.Никогда.— Значит... заставим заметить, — тихо сказала она.Подруги переглянулись.— Это как?Ливада молчала.Потом вдруг усмехнулась.— Шучу.Однако Амали неожиданно перестала смеяться.Она наклонилась ближе к столу и почти шёпотом произнесла:— Вообще... есть один способ.Ливада подняла глаза.— Какой?Амали огляделась по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет.— Амортенция.За столом повисла тишина.Лизи первой нервно усмехнулась.— Ты сейчас серьёзно?— Я лишь сказала, что такой способ существует.Ливада задумчиво провела пальцем по краю чашки.— И где её взять?Амали пожала плечами.— Сварить.— Это же незаконно.— Кто сказал, что нас поймают?Ливада долго молчала.На её лице медленно появилась улыбка.Не радостная.Та, после которой обычно ничем хорошим всё не заканчивается.— Знаешь... — тихо произнесла она. — А ведь это может сработать.

                                         ***

Большой зал озаряли сотни парящих свечей и тёплые лучи майского солнца, льющиеся сквозь высокие окна. Сириус Блэк в компании Мародёров сидел за гриффиндорским столом и, давясь пирогом, смеялся над очередной попыткой Джеймса Поттера пофлиртовать с Лили. К удивлению всего Хогвартса, у Сохатого наконец-то получилось завоевать сердце Эванс.

Ужин уже подходил к концу, но ученики всё ещё неторопливо входили в Большой зал. Сириус то и дело поглядывал в сторону слизеринского стола, надеясь увидеть знакомый силуэт девушки, которую, по его собственному убеждению, можно было назвать самым прекрасным существом на свете. Однако Констанция так и не появилась.

Разочарованно опустив взгляд, Блэк доел очередной кусок сухого пирога, взял стакан тыквенного сока и осушил его почти залпом.

— Сохатый, если ты ещё раз назовёшь это флиртом, Лили сама тебя заколдует, — усмехнулся он, ставя пустой стакан на стол.

Но договорить не успел.

Мир вокруг будто качнулся.

Шум Большого зала неожиданно стал глухим и далёким, словно кто-то накрыл его невидимым куполом. Свет свечей расплылся золотистыми пятнами, а сердце внезапно заколотилось так быстро, что стало трудно сделать вдох. По телу прокатилась горячая волна, затуманивая мысли.

Сириус машинально поднял голову.

Перед ним стояла Ливада Ветрис.

Всё остальное исчезло.

Она появилась возле него почти бесшумно.

— Сириус, привет! Я хотела попросить тебя...

Закончить фразу Ливада не успела.

Блэк резко поднялся со скамьи и, не отдавая себе отчёта в происходящем, притянул девушку к себе. Его губы жадно нашли её губы. Он целовал её лихорадочно, почти отчаянно, одной рукой удерживая за талию, другой зарываясь в её светлые волосы.

Ливада застыла лишь на мгновение.

Удивление вспыхнуло в её глазах так же быстро, как и исчезло. Уже через секунду на её губах появилась едва заметная победная улыбка.

Сработало.

Именно в этот миг тяжёлые двери Большого зала распахнулись.

Констанция переступила порог.

Первое, что она увидела, — ладони Сириуса на лице Ливады и их долгий поцелуй.

— Сириус!.. Бродяга, ты что творишь?! — ошарашенно выкрикнул Джеймс, вскакивая со своего места.

Он первым бросился к другу, пытаясь оттащить его от Ветрис. Римус мгновенно оказался рядом, помогая Поттеру, тогда как Питер лишь растерянно хлопал глазами, не понимая, что вообще происходит.

С большим трудом друзьям всё же удалось разъединить их.

Сириус тяжело дышал, не сводя с Ливады восхищённого взгляда.

— Твои губы... — тихо, почти благоговейно прошептал он. — Они словно мёд...На лице Ветрис появилась довольная усмешка.— Ты тоже прекрасно целуешься... милый.

Слово «милый» прозвучало настолько приторно, что даже Лили Эванс невольно поморщилась.

Джеймс и Римус обменялись тревожными взглядами.

Они слишком хорошо знали Сириуса.Он никогда... никогда не повёл бы себя так.

— Бродяга, пошли отсюда, — уже серьёзно сказал Поттер, крепко хватая друга за плечо.— Нет... — мечтательно протянул Сириус, вновь пытаясь сделать шаг к Ливаде. — Я должен поговорить с любимой... У неё потрясающие духи... Никогда не чувствовал ничего прекраснее...

Питер поспешил подставить плечо с другой стороны, помогая удерживать друга, а Римус задумчиво смотрел на происходящее, отчаянно пытаясь понять, что именно могло вызвать столь резкую перемену.

Весь Большой зал замер.

Разговоры стихли.

Лишь кое-где слышались приглушённые смешки и недоумённый шёпот.

Лили проводила четвёрку друзей тяжёлым взглядом, после чего перевела его на Ливаду.— Не хмурься так, дорогая, — с самодовольной усмешкой произнесла Ветрис. — Морщины появляются раньше времени.

Под одобрительный смех своих подруг она неторопливо направилась к выходу вслед за Мародёрами. На секунду Ливада задержала взгляд на Констанции, пытаясь оценить её реакцию.

Но Крауч уже спокойно шла к столу Слизерина.Не было  даже взгляда в сторону Сириуса.

Лицо Констанции оставалось таким же холодным и непроницаемым, будто несколько секунд назад на её глазах не произошло ровным счётом ничего.

«Она вообще умеет что-то чувствовать?» — пронеслось в голове у Ливады, прежде чем та, довольно усмехнувшись, покинула Большой зал.

                                           ***Причиной вечных опозданий Констанции на ужины было её долгое пребывание в библиотеке после основных занятий. Она любила сидеть там и просто думать, прикрываясь фразой: «Я делаю домашнее задание». Этот день не стал исключением. Закончив с домашней работой, она спокойно шла по коридору в Большой зал, хотя сердце почему-то было не на месте. Что-то в глубине души подсказывало, что сегодня произойдёт какое-то событие.

Открыв тяжёлые двери зала, Констанция остановилась лишь на долю секунды.

Ровно настолько, чтобы увидеть его.

Чтобы увидеть, как Сириус целует другую.

Она не отвела взгляда. Не вздрогнула. Не изменилась в лице. Лишь внутри что-то оборвалось — тихо, без единого звука.

«Амортенция».

Мысль возникла мгновенно. Холодная. Чёткая.

Не ревность.

Не обида.

Именно амортенция.

Сириус не мог.

Он просто не мог.

Он ещё вчера до полуночи спорил с ней о какой-то магловской группе, уговаривая однажды послушать её вместе. Сегодня утром смотрел так, будто в мире существовала только она. Он никогда не замечал Ветрис. Даже имени её, скорее всего, не помнил.

Нет.

Что-то произошло.

Констанция медленно выдохнула и продолжила идти к слизеринскому столу так, словно ничего необычного не случилось.

Шаг.

Ещё один.

И ещё.

Она спокойно села на своё место, аккуратно расправила салфетку на коленях и только после этого подняла взгляд.

Мародёры уже уводили Сириуса из Большого зала. Он вырывался, пытаясь вернуться к Ливаде.

От этого зрелища где-то глубоко под рёбрами неприятно сжалось.

Больно.

Настолько больно, что на мгновение захотелось перестать дышать.

Но лицо Констанции оставалось таким же безразличным.

Она слишком хорошо знала цену эмоциям.

Поэтому лишь крепче стиснула вилку под столом.

Настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

«Если это действительно амортенция...»

Её взгляд на мгновение скользнул к дверям, за которыми исчезла Ливада.

«...то, клянусь, ты пожалеешь, что вообще научилась держать в руках котёл.»

Внешне же не изменилось ничего.

Абсолютно ничего.

Барти лишь мельком взглянул на сестру. На его лице не отразилось ни капли сочувствия. Он был слишком наблюдателен, чтобы поверить, будто столь резкая перемена в поведении Блэка произошла по его собственной воле. Но и всех подробностей их отношений он тоже не знал. А вдруг Сириус действительно сделал это осознанно? Хотя... происходящее выглядело слишком странно.

Брат и сестра молча закончили ужин. Спустя десять минут оба так же молча покинули Большой зал.

                                        ***

Сумерки окончательно поглотили Хогвартс. Лишь немногие ученики ещё не спали, среди них — Регулус, Кассандра и Барти, которые до сих пор не могли забыть сцену в Большом зале.

— Mon amour, — негромко обратился Регулус к Кассандре, — ты знаешь, я всегда был о нём ужасного мнения... но сегодня он, кажется, превзошёл самого себя.

— Не думала, что когда-нибудь скажу это в защиту Сириуса Блэка, — задумчиво произнесла Кассандра, — но это выглядело...странно. Барти... — она повернулась к брату Констанции, лениво развалившемуся в кресле. — А что сама Конни об этом думает?

Барти уже открыл рот, но ответить не успел.

— Думаю, вам троим давно пора спать.

Голос Констанции прозвучал так неожиданно, что все трое одновременно обернулись. Она стояла в проходе, словно появилась из воздуха.

— Конни... мы просто переживаем, — осторожно сказала Кассандра.

— Я бы на твоём месте больше с ним не разговаривал, — холодно заметил Регулус.

Констанция едва заметно усмехнулась.

— Это амортенция.

В гостиной повисла тишина.

— Что? — первым нарушил молчание Барти.

— Амортенция, — спокойно повторила девушка. — Другого объяснения я не вижу.

Регулус хотел что-то спросить, но, встретившись взглядом с Констанцией, промолчал

Больше она ничего не сказала.

Развернулась и вышла из гостиной, оставив после себя больше вопросов, чем ответов.

***

В комнате мальчиков Гриффиндора сейчас витало непривычное напряжение. На одной из кровати Сириус лежал поверх покрывала, закинув руки за голову и неотрывно глядя в потолок. На его лице застыла странная, почти детская улыбка.

— Ливада... — мечтательно выдохнул он. — Мерлин... какая же она красивая...

Джеймс болезненно поморщился.

— Перестань.— Что? — Блэк лениво повернул голову. — Она ведь правда прекрасна.— Нет, не правда! — не выдержал Поттер. — Ты вообще слышишь себя? Ты ещё утром... - он резко осекся, что либо говорить Блэку сейчас было бесполезно, никого кроме Ливады он не представляет, а Крауч он и вовсе не помнит, что кажется, являлось синонимом слова «катастрофа».

Римус поднял на друга серьёзный взгляд.— Бродяга... ты уверен, что именно её хотел увидеть сегодня вечером?— Конечно.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Я только о ней и думаю.

Люпин молча переглянулся с Джеймсом.

— Это точно амортенция, — тихо произнёс он. — Причём очень сильная.— Но как? — растерянно спросил Питер. — Он ведь выпил обычный тыквенный сок...— Значит, обычным он только казался.

В комнате вновь воцарилась тишина.

Сириус прикрыл глаза.

— Интересно... как пахнут её волосы...

Джеймс шумно выдохнул.

— Всё. Я больше не могу это слушать.

Он нервно заходил по комнате.

— Эта ненормальная специально подкараулила его. Сто процентов.— Скорее всего, — согласился Люпин. — Она подошла именно тогда, когда он допивал сок.

Питер нервно сглотнул.

— А... Крауч?

Поттер сразу перестал ходить.Именно этого вопроса он боялся.

Римус медленно опустил взгляд. — она все видела... и наверняка поняла, что дело не в Сириусе. —Она умная, — тихо продолжил он. — Она догадается про амортенцию.

На несколько секунд в комнате повисло молчание.

Потом Люпин негромко добавил: —Только... легче ей от этого вряд ли станет.

Джеймс устало потёр лицо ладонями.

— Мерлин... Я вообще не представляю, что она сейчас чувствует... и чувствует ли вообще?

Никто не ответил.

Питер лишь тяжело вздохнул.

Пока друзья обсуждали произошедшее, Сириус медленно сел на кровати.

Тихо натянул ботинки.

Накинул куртку.

Осторожно подошёл к двери.— Она, наверное... ждёт меня...

Его голос утонул в разговоре.

Дверь едва слышно скрипнула.Никто не обернулся.

Минуты через две Питер вдруг нахмурился. — Эм... — Что? — машинально спросил Джеймс. — А где Бродяга? Все трое одновременно повернули головы к пустой кровати.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. — Чёрт... — первым выдохнул Поттер.- Люпин резко поднялся. — Он пошёл искать Ветрис.— Или она его. Джеймс уже схватил мантию. — Быстро!

Все четверо практически одновременно выбежали из спальни.

***Когда парни выбежали из гостиной Гриффиндора Ночной Хогвартс встретил их непривычной тишиной.

По каменным стенам плясали отблески редких факелов, где-то далеко потрескивал огонь, а за высокими окнами шумел летний ветер.Джеймс мчался первым.

— Большой зал!— Там уже никого нет! — крикнул Люпин, едва поспевая следом.— Тогда внутренний двор!— Нет, — вдруг остановился Питер. — Она же специально искала место, где никто не помешает...

Все трое одновременно посмотрели друг на друга.

— Астрономическая башня, — тихо сказал Люпин.

Поттер даже не ответил.

Он сорвался с места.

По пустым коридорам разнёсся топот трех пар ног.

Они пролетали лестничные пролёты, перепрыгивая через ступени, едва не сталкиваясь с ожившими доспехами.

— Быстрее! — бросил Джеймс.— Мы и так бежим! — запыхался Питер.— Если она снова даст ему зелье...— Или если он натворит что-нибудь ещё, — закончил Люпин.

Никто больше не говорил.

До башни оставалось совсем немного.

С каждой ступенью тревога становилась всё сильнее.

Джеймс первым выскочил на последний пролёт.

И именно в этот момент дверь наверху тихо открылась.

Навстречу им спускалась Констанция Крауч.Она уже уходила.По её лицу невозможно было понять, что произошло всего минуту назад.Лишь слишком сильно сжатые пальцы выдавали напряжение.Все трое одновременно поняли одно.

Они опоздали.

***

Звук каблуков Констанции эхом разносился по пустому коридору. Она направлялась к Астрономической башне — месту, где они с Сириусом чаще всего оставались наедине. Однако сегодня девушка планировала побыть там в одиночестве, чтобы обдумать странное поведение Блэка и окончательно убедиться в своей догадке: его опоили Амортенцией.

Но её планам не суждено было сбыться. Как только Крауч поднялась на верхнюю площадку, её взору предстала крайне неприятная картина: Ливада Ветрис была буквально вжата в каменную стену страстно целующим её Сириусом. Казалось, между ними не осталось и сантиметра свободного пространства. Услышав шорох и заметив застывшую у косяка Констанцию, блондинка нехотя отстранила от себя Блэка.

— О... Крауч. Какая неожиданная встреча, — сладко протянула Ливада, чуть задыхаясь от нехватки воздуха.. — Не возражаешь оставить нас наедине? Думаю... тебе здесь всё равно нечего делать.— Она явно намеревалась задеть Крауч за живое и наконец увидеть на лице Конни хоть какие-то эмоции, но попытка снова оказалась тщетной.

Крауч лишь хладнокровно усмехнулась и закурила сигарету — привычка, к которой она прибегала крайне редко.

— Не переживай. Я как раз уже ухожу.

Сердце в груди билось как бешеное, в душе разливалась глухая боль, но здравый смысл продолжал отчаянную борьбу с чувствами. Стоило Констанции заметить неестественно расширенные зрачки повернувшегося к ней Сириуса, как её догадка о приворотном зелье окончательно подтвердилась. Блэк смотрел на неё в упор, но не произносил ни слова.

Ливада внимательно всмотрелась в её лицо.

— Забавно. А мне казалось, тебе будет небезразлично, с кем проводит вечера Сириус Блэк.

Констанция невозмутимо чиркнула зажигалкой.

— Почему?— Не знаю... Такое ощущение сложилось.— Правда? Не замечала.

Ливада прищурилась. Спокойствие слизеринки начинало её раздражать. Неужели она ошиблась и между Крауч и Блэком действительно ничего не было?

— А мне казалось, ты хотя бы удивишься.— Мне нечему удивляться. Твоя репутация мне известна.

Констанция медленно выпустила дым и скользнула взглядом по Сириусу.

—Что ж... Я вижу, здесь уже занято. Аккуратнее, дорогая, а то он твой свисток скоро напрочь сотрёт — помаду не на что наносить будет, — Констанция усмехнулась, но взгляд её оставался острым и ледяным. Глядя на неё сейчас, можно было действительно подумать, что она абсолютно ничего не чувствует.

Ветрис открыла было рот, чтобы огрызнуться, но слизеринки уже и след простыл. Она быстро, но бесшумно спускалась по ступеням, на ходу туша в руке только что зажжённую сигарету. Однако уйти незамеченной ей не удалось: на лестничной площадке она лицом к лицу столкнулась с Мародёрами. Римус выглядел предельно сосредоточенным, Питер — испуганным, а Джеймс Поттер явно испытывал целый спектр эмоций, от гнева и напряжения до вины и смущения разом. Когда парни увидели Констанцию, по её побелевшим пальцам им стало ясно: она нашла Сириуса быстрее них.

Тягостную секундную тишину прервал Джеймс, который считал своим долгом спасти отношения опоенного друга.

— Крауч, мы...— Это Амортенция, — перебила Констанция и бесцеремонно запихнула остаток окурка, который не успела раздавить, прямо в карман мантии Поттера. — Идите, спасайте своего друга от участи быть съеденным этой... девчонкой, — она снова усмехнулась, и от этого звука Петтигрю вздрогнул.

— Ты всё видела?.. — шепотом спросил Сохатый. Разговаривать с девушкой лучшего друга в такой момент ему хотелось меньше всего на свете.— Видела. Передайте этому идиоту, когда он придёт в себя: прежде чем пить что-то, нужно хотя бы понюхать. Не заметить Амортенцию может разве что второкурсник.

— Ты... зла на него? — осторожно уточнил Джеймс. Римус и Питер позади молча наблюдали за перепалкой.

— Не думаю. Но ему об этом знать необязательно, — Констанция ухмыльнулась и, намеренно задев Поттера плечом, направилась к подземельям.

Джеймс ещё несколько секунд смотрел ей вслед.— Если кто-нибудь узнает об этом... им обоим конец.— Поэтому никто не узнает, — тихо ответил Люпин.

Крауч шла быстро, словно пыталась сбежать от наступающих на пятки мыслей. Одно она знала наверняка: Ливада Ветрис совершила ошибку. Очень большую ошибку. И рано или поздно ей придётся за неё заплатить.

___________________________________

Дорогие мои читатели! Я снова здесь и хочу снова извиниться за долгое отсутствие главы. Головушку припекло и вдохновение утекло. Но хочу заверить, 26 глава будет совсем скоро, тк половина уже написана. И я думаю, в ней будет больше пары Реджи и Касси. 💋У вашего автора совсем недавно (15 июля) было день рождения!!🥳🎂Ещё мне очень интересно, как вам такой поворот событий в сюжете?))) Буду рада почитать ваше мнение в комментариях 💗☺️Всех очень люблю, хорошего вам дня ❤️