Глава 19

15 июля 1976 года

Лето тянулось. Для кого-то оно пролетало незаметно, для кого-то казалось бесконечным. Для Констанции Крауч оно явно принадлежало ко второй категории. Она лежала на кровати и бездумно смотрела в потолок, предвкушая ночное задание Темного Лорда и неизбежную перепалку с Рабастаном, которую Регулус, конечно же, будет встречать осуждающими вздохами.

Девушка так глубоко погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила стук в окно — вот уже минут пять в стекло настойчиво долбилась сова с письмом и аккуратно перевязанной коробочкой. С тяжёлым вздохом Констанция поднялась, открыла окно, и уставшая птица влетела в комнату, бросив посылку на кровать девушки. На ее вопросительный взгляд сова лишь ухнула и устроилась на подоконнике.Со стороны за сценой ревниво наблюдала «Шоколадка» — коричневая сова Констанции. Птица явно была недовольна вторжением чужачки.

Крауч села в позе лотоса, взяла письмо и коробочку, внимательно рассматривая инициалы на конверте: С. О. Б. Сначала она не поняла, кто это мог быть. Но, развернув письмо, всё сразу стало ясно. Сириус. Этот приставучий чёрт.

Сухо усмехнувшись, она развернула лист и начала читать. По мере прочтения становилось ясно: это не просто письмо — это шедевр романтического идиотизма. Что неудивительно: определение «влюбленный идиот» идеально подходило Блэку.

«Милая (и пугающе прекрасная) Леди Крауч,

Пишу тебе, пока Джеймс орёт, что я «позорю благородное звание Гриффиндорца», а Римус закатывает глаза так, что я боюсь за их здоровье. Но это неважно. Важно то, что ты врываешься в мои мысли как бомба замедленного действия.С тех пор, как ты прижала меня к стене (шикарная техника, между прочим), я улыбаюсь как идиот и не могу думать ни о чём, кроме твоих глаз и того проклятого запаха чая.Попробую выразить это стихами (не бей):

Ты — гроза, а я под ней стою,Ты — яд, а я его снова пью,Ты — нож у горла, я держусь за сталь,Крауч, твоя ненависть — моя печаль.

(Ладно, звучит тупо, но хоть старался, ага?)В общем, предлагаю сделку: ты приходишь завтра вечером в то место, где последний раз хотела меня убить взглядом. Обещаю не приставать. Сильно. Ну, или хотя бы постараюсь.Твой навязчивый поклонник,Сириус Орион Блэк

Приписка от Джеймса:Констанция, ради Мерлина, приди уже на эту встречу. Он задолбал меня ночными стонами «она не придёт».

Приписка от Римуса:Крауч, пожалуйста, избавь нас от его поэзии. Он читает их вслух. Нам больно.

P.S. от Сириуса:Не слушай их. Они просто завидуют, что меня кто-то прижимает к стенам, а их нет.»

Дочитав это «произведение искусства», Констанция не удержалась от смеха. Но что-то болезненно сжалось в груди. Он рассказал обо всём своим друзьям. Обидно. Она ведь просила этого не делать... Хотя, речь шла о поцелуе на Астрономической башне, а не о всём остальном. Впрочем, не суть.Скомкав письмо, она попыталась бросить его в урну, но, конечно, промахнулась.— Мда, меткость подкачать не мешало бы, — усмехнулась она.Следом в руки легла аккуратно завернутая коробочка. Сорвав красную обёртку, Констанция обнаружила пачку своих любимых шоколадных лягушек.— Откуда он знает?.. — пробормотала она, подняв глаза.Взгляд встретился с яркими глазами тёмно-серой совы, которая до сих пор сидела на подоконнике и внимательно следила за каждым её движением. Видимо, ждала ответа.— Этот чёрт запомнил, где я живу... И, похоже, давно за мной наблюдает. Ну что ж. Встреча так встреча. Посмотрим, вернёшься ли ты живым, — сказала она, усмехнувшись и пересев за стол.Констанция взяла перо и принялась писать ответ.

«Блэк.Во-первых, перестань писать мне стихи. Они отвратительные.Во-вторых, да, я прекрасно знаю, что ты упрямый и настырный. Теперь ещё и знаю, что ты умеешь читать чужие окна и запоминать дорогу. Потрясающе. Ещё один повод тебя ненавидеть.В-третьих... встреча так встреча.Но учти: если ты собираешься явиться с такими же «поэмами», я заранее подумаю, где закопать твой труп.До завтра,К. Л. Крауч

P.S. Если Поттер и Люпин действительно страдают из-за твоей любовной лирики — передай им, что я не собираюсь их жалеть. Пусть мучаются дальше.»

Девушка усмехнулась, запечатала конверт и передала его цепким лапам совы Мародёров. Птица взмахнула крыльями и скрылась между облаками, оставив Констанцию наедине с Шоколадкой.— Что я делаю?.. — пробормотала она с нервным смешком, вернувшись на кровать.

С наступлением вечера Констанция уже почти забыла о письме, но оно словно преследовало её — мысли о нём настигли её прямо перед самым выходом. Лежа на кровати и прислушиваясь к привычным звукам дома, она вдруг услышала, как скрипнула дверь в её спальню. Приподнявшись на локтях, Крауч встретилась взглядом с Барти.— Чего тебе? — устало произнесла она и снова плюхнулась на подушки.— Да вот... решил проверить, помнишь ли ты о... — он не договорил. Его взгляд зацепился за скомканный лист бумаги с чёткими чернильными пятнами. Подняв его, Барти медленно развернул письмо и с кривой ухмылкой протянул:— Это что?— Поэма. Разве не видишь? — вздохнула девушка наигранно.— Вижу... — протянул Барти, быстро пробежав глазами строчки. — От Блэка?— От него самого, — сухо хмыкнула Констанция, потирая глаза.Барти приподнял бровь, а на его лице заиграла почти мальчишеская улыбка.— И что ты ответила? Небось послала его... ну, на небо за Звёздочкой? — он едва сдерживал смех.— Я согласилась. В целях своего... эксперимента, — с хитрой улыбкой заявила она.Улыбка Барти сползла, уступив место удивлению и лёгкому напряжению.— Скажи честно, солнышко в голову напекло? — язвительно протянул он.— Да нет, я днём редко гуляю, — парировала Конни с ленивой усмешкой.— Ты его уже балуешь, — продолжал Барти, покачав головой. — Сначала целуешь, теперь на свиданки соглашаешься... Что дальше? Какие ещё у тебя будут «эксперименты»? — ухмылка стала откровенно издевательской.— Ха-ха-ха, очень смешно, — фыркнула она. — Никогда бы не подумала, что ты обо мне такого мнения. — Констанция театрально надула губы и повернулась к брату спиной.— Ну-ну, я о тебе самого лучшего мнения, — ухмыльнулся Барти. — И Блэк, судя по этому, тоже. Утешает?— Безмерно, — Констанция резко села, сверля брата взглядом прищуренных голубых глаз.Он поднял руки, словно сдаваясь.— Ладно, завтра расскажешь, как прошёл твой очередной этап эксперимента. А сейчас — пошли. Ты же знаешь, Тёмный Лорд не любит опозданий. — Барти стал серьёзнее, в голосе прозвучала лёгкая напряжённость.Девушка нехотя поднялась с кровати, обошла его и первой шагнула в камин. Пламя окутало её фигуру зелёным светом и поглотило. Барти задержался на секунду, бросив взгляд на письмо, брошенное у окна, и усмехнулся уголком губ, прежде чем последовать за сестрой.

                                            ***

Подперев руку подбородком, Кассандра молча наблюдала за перепалкой своего жениха и старшего брата. Они вернулись с очередного задания: оба усталые, злые и пахнущие летним ветром, пылью и ещё чем-то тяжёлым, что обычно остаётся на одежде после встречи с Темным Лордом. В доме Лестрейнджей царила духота; ночи этим летом были жаркими, и пламя камина, через которое они только что вернулись, не добавило прохлады.Регулус молча подошёл к ней, снял с плеч лёгкую накидку, аккуратно повесил её на спинку кресла и протянул Кассандре стакан прохладной воды, кончиками пальцев коснувшись её запястья. Его движения были спокойны, размеренны — в них была привычная уверенность. Он всегда обращался с ней так, будто она драгоценная фарфоровая кукла, на которую нельзя даже подуть лишний раз.Родольфус, устало бросивший свой плащ на диван, резко вскинул голову.— Рег, ты что, решил, что она сама не умеет ни ходить, ни пить? — в голосе брата прозвучала откровенная раздражённость.— Заметил, Регулус бросил на него короткий взгляд, ледяной и колкий, как лезвие ножа.— Она самостоятельная . А ты всё ведёшь себя так, будто ей шесть лет, — его голос был тихим, но от этого только более язвительным. — И да, я буду о ней заботиться. Привыкай.— Заботиться? — Родольфус усмехнулся, но это была не весёлая усмешка, а глухой оскал. — Или держать под стеклом?— Смешно слышать это от человека, который чуть не угробил себя сегодня на задании, а теперь учит меня, как её защищать, — холодно парировал Регулус, чуть склонив голову набок. Его спокойствие было раздражающе безмятежным.— О, прости, что я хочу, чтобы моя младшая сестра жила нормальной жизнью, а не дышала тебе в затылок каждую секунду, — зло бросил Родольфус.Кассандра медленно выдохнула, но предпочла промолчать. Её взгляд метался между братом и женихом: два человека, которые по-своему любили её, но не могли поделить между собой право на эту любовь. Спор был не про неё — а про власть, про контроль, про то, кто ближе.—Реджи, хватит, — наконец тихо сказала она, но Регулус даже не взглянул на неё.— Нет, Касси. Я устал от его намёков.— А я устал смотреть, как ты пялишься на неё хищным взглядом, — процедил Родольфус.Кассандра поднялась с кресла, и в комнате воцарилась тишина. Она посмотрела на брата, потом на Регулуса.— Вы оба идиоты, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Спорите не обо мне, а друг о друге. Прекратите.Она протянула руку к Регулусу, и тот без слов вложил ей в ладонь прохладный стакан. Родольфус сжал челюсти, но промолчал. А в комнате, несмотря на жаркое лето, повисла прохлада — та самая ледяная, напряжённая тишина, которая всегда остаётся после ссор в семье, где слишком много любви и слишком много гордости.

В этом споре не хватало лишь Рабастана, который, как обычно после задания, шатался неизвестно где.

                                            ***

— Я только одного понять не могу, Констант, ты куда так летишь? — насмешливо спросил Рабастан, едва поспевая за девушкой.В лесу, куда они попали после задания — исключительно из-за уговоров Лестрейнджа — уже сгущались сумерки. Неровная тропа угадывалась с трудом.

— Глупый вопрос, — фыркнула Констанция, которой эта затея с самого начала не нравилась. Она резко остановилась. Рабастан подошёл ближе, вставая вплотную за её спиной, и наклонился к самому уху, обжигая шею тёплым, усталым дыханием.— Чего стоим? — спросил он мягко, но с язвительной усмешкой.— Думаю, чем тебя убить... — задумчиво протянула Крауч. Его близость её нисколько не смутила: мысли были заняты тем, не бросить ли Лестрейнджа и не трансгрессировать прямо сейчас, или всё же поискать верный путь, чтобы быстрее выйти из леса.

Она медленно осматривалась, когда вдруг услышала шорох у ног. Опустив взгляд, Констанция увидела змею — и, завизжав от ужаса, одним рывком взлетела к Рабастану на руки. В её панике не осталось ни капли холодной рассудительности.

— Эй, полегче, Констант, — с усмешкой, но слегка растерянно произнёс он. — Что там?— Змея! — вскрикнула девушка, сильнее вцепившись в его куртку.— Кто бы мог подумать... Змеюка — и боится змей, — хмыкнул Рабастан.— Не смешно, — зашипела Крауч. — Она уползла?

Он опустил голову, осмотрел траву и кивнул.

— Да, — подтвердил он, ухмыльнувшись. — Поверить не могу, Крауч, ты и правда их боишься?—Правда, — буркнула она, слезая с его рук и ощущая неприятный стыд от того, что ей пришлось признать слабость: холодная, язвительная и безжалостная слизеринка вроде неё — и боится змей.— Удивительно, — протянул Лестрейндж, когда они снова двинулись вперёд. Через несколько десятков метров он вдруг спросил: — На чай не заглянешь? Кас будет рада тебя видеть.— Увы, сегодня нет, — привычно холодно ответила Констанция.— Жаль, — с наигранной грустью усмехнулся Рабастан.— Много чести ходить к тебе на чай.— Только ко мне? — хмыкнул он ядовито.— Только к тебе, — отозвалась она тем же тоном.— Печально слышать такое, особенно после того, как я тебя спас от змеи.— Я сама себя спасла. Просто единственное место, куда я могла деться, — это ты.— Так я уже «место»? Хм, эволюция, однако.— Если ты и эволюционируешь, то только в обезьяну, — усмехнулась Крауч.

Остаток пути они прошли молча.

Когда вышли к дороге, вокруг уже опустилась темнота.

— Ладно, до встречи, девушка, которая боится змей, — с усмешкой сказал Рабастан.— Прощай, эволюционирующая идиотская обезьяна, — ядовито бросила она, после чего, не говоря больше ни слова, трансгрессировала к себе домой.

Рабастан ещё пару секунд постоял с кривой улыбкой, а затем тоже исчез в зелёной вспышке, вернувшись в поместье Лестрейнджей.

                                           ***

Старинная библиотека поместья, украшенная гобеленами и портретами семьи Лестрейндж, утопала в полумраке. Горели всего несколько свечей — одна из них стояла рядом с раскрытой книгой в бордовой кожаной обложке, которую читала Кассандра. Она устроилась в обитом тёмно-синим велюровом кресле, и в комнате царила почти благоговейная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц.Это молчание прервал бесшумно вошедший в библиотеку Регулус. Внешне он выглядел спокойным, но внутри царил беспорядок. Он приблизился и сел в соседнее кресло. Кассандра услышала его, но не подняла взгляда, слишком увлечённая сюжетом книги. Однако она ощущала на себе его пристальный взгляд.

— Ты что-то хотел? — мягко спросила девушка, переворачивая страницу.— Да... — Регулус помедлил, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он нервничал. Если бы перед ним был кто-то другой, он бы сумел спрятать волнение, но не перед ней. Кассандра будто сама своим присутствием вытягивала из него правду. — Как ты себя чувствуешь?

Кассандра подняла взгляд, удивлённо изогнув бровь.— К чему такой вопрос?— Ты выглядишь бледной. Я заметил это уже давно, — тихо ответил Блэк. Он давно видел эту тревожную бледность и молча пытался заботиться о ней: сегодня подал ей воду сразу по возвращении с задания, вчера — без слов протянул зелье от головной боли, словно чувствовал её недомогание.— Не выспалась, — отмахнулась она. Кассандра и сама не понимала, откуда её слабость. Она помнила о проклятии, но такие симптомы, как головная боль, носовые кровотечения и эта мертвенная бледность, раньше почти не беспокоили. Они появились после того, как она узнала правду о проклятии, и это казалось ей странным.— Врёшь, mon amour, — мягко, но с лёгким упрёком сказал Регулус. — Скажи правду.— Я говорю правду. Возможно, давление, — спокойно ответила она, хотя внутри ощутила нарастающее напряжение. Она не была готова рассказать ему всё сейчас.— Точно? — он прищурился, уловив её нервозность. — Ты что-то скрываешь. Вопрос только: что?— Ты преувеличиваешь, — усмехнулась девушка и прикрыла глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Регулус молчал, внимательно наблюдая за ней.

— Ты не хочешь мне говорить? Почему?Кассандра тяжело вздохнула и сдалась:— Я не готова.

Лицо Регулуса омрачилось, сердце болезненно сжалось. Он был прав — что-то не так. Ему хотелось надавить и вытащить правду, но он знал: дело не в недоверии. Она доверяет ему, просто ей нужно время.

— Пообещай мне, что расскажешь, когда будешь готова.— Обещаю, — тихо вздохнула она, закрыла книгу и поднялась с кресла, сжимая её в руках. — Спокойной ночи, Реджи, — добавила с лёгкой улыбкой, скрывая нервозность и сбившееся дыхание. — Потуши свечи, пожалуйста.

Когда она встала, Регулус поймал её за руку, сжал её пальцы и посмотрел в глаза.

— Потушу. Спокойной ночи, mon amour, — тихо сказал он, коснувшись губами тыльной стороны её ладони и нехотя отпуская.

Кассандра с безупречной осанкой покинула библиотеку, пытаясь отогнать панику и тревогу. «Как он отреагирует?» — пронеслось в её голове. Она глубоко вздохнула. «Подумаю об этом позже», — твёрдо сказала себе девушка, остановилась у высокого окна и взглянула на небо. Тёмное, глубокое, тяжёлое — оно будто давило на душу, заставляя принять неизбежность.

___________________________________

Интересный факт, у автора день рождения 15 июля.Всех люблю 💋