7

Следующая неделя превратилась в странный, но безумно приятный калейдоскоп.Илья стал появляться в жизни Марты спонтанно, буквально разрывая её серые рабочие будни. Он не писал длинных поэм и не устраивал пышных ухаживаний, но его присутствие ощущалось во всём.

В среду посреди очередного затяжного совещания курьер принёс в офис Марты не традиционные пышные розы, а огромную забавную кружку с надписью «Для чая, а не для гвоздей» и пачку редкого высокогорного улуна. Весь отдел потом ещё долго шептался про «таинственного поклонника», пока Марта прятала улыбку за экраном ноутбука.А в четверг вечером Илья просто забрал её прямо с парковки.- Мы едем в одно место, - заявил он, когда она села в машину.- Илья, у меня завтра в восемь утра звонок с инвесторами! - попыталась возмутиться Марта, хотя даже не сделала попытки выйти из автомобиля.- Звонок будет завтра. А сейчас ты выключишь звук на телефоне и будешь дышать свежим воздухом.

Он привёз её в небольшой закрытый парк на окраине города, о котором Марта даже не подозревала. Там не было шумных толп, пафосных ресторанов и ярких вывесок - только тихие аллеи, старый пруд и деревянный пирс.Они сидели на краю пирса, свесив ноги к воде. Илья достал плед, который захватил из машины, и накинул ей на плечи, присаживаясь рядом так близко, что Марта ощущала тепло его тела.- Ты слишком много думаешь, Марта, - тихо сказал Илья, наблюдая, как на воде расходятся круги от упавшего листа. - Ты пытаешься просчитать всё на десять шагов вперёд. На работе, в жизни... со мной.- Это моя профессия, Илья, - шепотом ответила она, поворачивая к нему лицо. - Прогнозировать риски. Если я не просчитаю всё, конструкция рухнет.- Но я ведь не бизнес-проект, - он мягко улыбнулся и аккуратно заправил выбившуюся прядь её каштановых волос за ухо. Его пальцы на секунду задержались на её щеке, и Марта почувствовала, как по коже пробежала волна мурашек. - Со мной не нужно считать риски. Со мной можно просто быть.

В этот момент Марта поняла, что её сложная, годами выстраиваемая защита даёт трещину за трещиной. И самое страшное было в том, что ей совсем не хотелось её чинить.