Сбой системы

«ХХ.ХХ.1993

Поттер снова показал, какой он "великий". Дементоры в поезде и, конечно же, он единственный, кто падает в обморок. Прямо при всех.

Герой.

Я смеялся. Не мог не смеяться. Это было... жалко, и, честно говоря, приятно. Наконец-то все увидели, что он не такой уж непобедимый.

Сегодня был урок у Хагрида, с этими его тварями. Все вокруг ведут себя так, будто это что-то значимое. Как будто нужно склоняться перед этим. Я не собирался, показал, что не боюсь. И он... напал. Боль была внезапной, но хуже было не это. А то, как они смотрели. Как Поттер снова оказался прав.

Эта мерзкая грязнокровка... Я сказал то, что думаю, то, что всегда было правдой, и она... ударила меня. Прямо перед Поттером. Я даже не сразу понял, что произошло.

Я посмотрел на Поттера, ждал хоть чего-то. Слова. Смеха. Реакции. Но он просто стоял и смотрел.

И в этом взгляде не было ни победы, ни насмешки. Только... что-то другое. И это раздражает больше всего.

Я должен его ненавидеть. И я ненавижу.

За то, что он всегда оказывается прав. Даже когда не прав.

За то, что ему достаточно просто быть и мир уже на его стороне.

Но есть одна вещь, которую я понял сегодня. Мы никогда не будем равны, не потому что он лучше, и не потому, что я хуже.

А потому что для него правила не работают так, как для меня.

Он живёт так, будто мир его защищает.

А меня подталкивает к ошибке.

И, наверное, именно поэтому я не могу позволить себе быть таким, как он. И никогда не позволю ему понять, что это значит — быть мной...»

Неделя прошла скучно и однообразно.Для Гарри дни сливались в один длинный, липкий ком. Утро ничем не отличалось от вечера. Уроки шли друг за другом, ничего не оставляя после себя. Он слушал, что говорили, записывал, отвечал на вопросы, когда его спрашивали. Этого хватало, чтобы его не трогали.

О чём говорили преподаватели, Гарри почти не запоминал. Зелья, трансфигурация, заклинания, всё требовало внимания, но в голове ничего не задерживалось. Как только он выходил из класса, всё тут же улетучивалось.

Рон и Гермиона чаще исчезали вдвоём. Гарри заметил это не сразу. Просто разговоров стало меньше, да и его пытались реже втянуть в обсуждения. Он поймал себя на мысли, что так даже проще.

С ними нужно было реагировать. Отвечать. Поддерживать разговор. Делать вид, что постепенно становится лучше.

А лучше не становилось.

Несколько уроков проходили со Слизерином. И каждый раз Гарри замечал одно и то же. Малфой держался обособленно. Не спорил, не язвил, не лез в разговоры. Сидел чуть в стороне, отвечал коротко, если его спрашивали, и снова замолкал.

Это выглядело неправильно. Непривычно. И почему-то цепляло.

Гарри ловил себя на том, что ищет его взглядом раньше, чем осознаёт это. Отмечает, где он сидит, как держит руки, как не поднимает головы, когда вокруг начинается шум.

И в какой-то момент это стало раздражать. Потому что в этих деталях он начал узнавать себя.

— Гарри, ты идёшь? — Рон уже застёгивал мантию.

— Мы в Хогсмид, — добавила Гермиона, оборачиваясь у выхода. — Хоть ненадолго, пошли с нами.

Гарри покачал головой.

— Не хочу.

Рон остановился.

— Опять? Ты уже третий раз отказываешься.

— И что?

— Ничего, — Рон пожал плечами, но как-то дергано. — Просто... ты вообще выходишь куда-нибудь?

Гарри не ответил. Он смотрел на огонь в камине.

Гермиона шагнула ближе.

— Мы ненадолго, правда. Можно просто пройтись. Не обязательно даже заходить в деревню.

— Идите без меня.

Она замолчала на секунду.

— Ты хотя бы ел сегодня?

Гарри чуть усмехнулся.

— Это допрос?

Рон раздражённо выдохнул.

— Гарри...

— Я в порядке.

Это прозвучало слишком наигранно.

Гермиона посмотрела на него внимательно, будто собиралась сказать что-то ещё. Но не стала.

— Ладно. Мы вернёмся к ужину.

Гарри кивнул. Он знал, что они задержатся.

Когда они ушли, гостиная опустела. Осталось только потрескивание камина. Гарри посидел ещё немного, затем поднялся и вышел.

Во внутреннем дворе было холодно, моросил дождь. Осень уже ощущалась в воздухе. Листья шуршали под ногами.

— Гарри?

Он обернулся.

Джинни стояла у арки. Она держала руки в карманах мантии, словно не знала, как начать разговор.

— Ты не в Хогсмиде?

Гарри покачал головой.

— Нет.

Она подошла ближе. Пауза повисла между ними сразу, неловкая, привычная.

Когда-то всё было проще. Тот поцелуй в Выручай-комнате казался чем-то важным. Настоящим. Как началом чего-то.

Но потом была война. И после неё... ничего не продолжилось.

— Ты в последнее время... часто один, — сказала Джинни осторожно.

Гарри чуть пожал плечами.

— Мне так проще.

Джинни подошла чуть ближе, вгляд был печальным. Она тянулась к Гарри, но чувствовала, что только раздражает его.

— Проще - не значит лучше.

Он усмехнулся краем губ.

— Возможно.

Снова пауза. Джинни посмотрела на него с тоской.

— Ты избегаешь меня?

Гарри неожидал прямого вопроса в лоб, да и дело было не в самой Джинни, а в нем.

— Нет.

Это прозвучало слишком быстро. Она это заметила.

— Гарри...

Он вздохнул.

— Я просто... не знаю, что сказать. Честно. И от этого только хуже.

Джинни чуть опустила плечи.

— Мы можем просто разговаривать, знаешь?

— Да, — посмотрел он на нее с безразличием. — Можем.

Но не начал. Она постояла еще несколько секунд. Потом кивнула.

— Ладно.

И шагнула назад.

— Увидимся.

— Да.

Она ушла. Гарри так и остался стоять на месте. Ни вспышки облегчения, ни тени сожаления. Внутри всё по-прежнему было ввыжено.

Он немного побродил по двору, затем вернулся в замок.

Коридоры были почти пустыми. Шаги звучали глухо. Гарри шёл медленно, пока не услышал крик.

Звук потянул его дальше по коридору, за один поворот, потом за другой. Вот уже впереди что-то происходит.

Несколько слизеринцев столпились у стены.

Крики. Рывки. Удары.

— Это из-за тебя! — Из-за твоей семьи! — Мы потеряли всё, слышишь?!

Гарри узнал лица: Панси Паркинсон и Блейз Забини. И ещё несколько их лица были искажены злостью на грани отчаяния.

Они тянули за мантию, хватали, толкали.

— Наши семьи в Азкабане! — Мы выбрали тебя! — И вот что получили!

Гарри сделал шаг вперёд. И только тогда увидел, кого они бьют.

Малфой лежал, закрывая голову руками. Не отбивался, не отвечал, просто... терпел.

Гарри не успел подумать, он рванулся вперёд.

— Хватит!

Голос прозвучал громче, чем он ожидал.

Слизеринцы обернулись и всё изменилось за секунду, когда они увидели его.

И этого оказалось достаточно. Кто-то отступил первым, потом ещё один и через мгновение они уже расходились, стараясь не смотреть ни на Гарри, ни на бывшего друга.

Стало тихо. Только измученное дыхание отдавалось эхом, Гарри подошёл ближе, Драко всё ещё лежал, не двигаясь. Плечи чуть подрагивали, мантия была разорвана.

Гарри наклонился и осторожно коснулся его плеча.

— Эй...

Драко дёрнулся, поднял взгляд. На секунду в глазах вспыхнуло что-то дикое : страх, готовность защищаться, ожидание нового удара.

Потом он понял, что перед ним Поттер, и это чувство немного ушло. Не до конца, но стало спокойнее. Он выдохнул и медленно сел, все еще тяжело дыша.

Гарри выпрямился и протянул руку.

— Вставай.

Драко уставился на эту руку, не веря, что всё это происходит на самом деле. Но все же потянулся навстречу. Их пальцы почти соприкоснулись.И тут Гарри заметил.Рукав у Драко был порван, а под ним, на бледной коже, чётко виднелась Тёмная метка.

Волна накрыла мгновенно. Всё, что было раньше исчезло. Остались только ненависть, презрение, воспоминания.

Он резко отдёрнул руку, за которую Драко уже держался и потерял опору. Малфой сорвался назад. Упал. Глухой и сильный удар.

Всё будто застыло, а потом накатила пронзительная боль. Драко стиснул зубы, но воздух всё равно вырвался из лёгких. Он почувствовал, как по затылку потекло что-то горячее.

Кровь.

Он не сразу открыл глаза, а когда открыл Гарри всё ещё стоял рядом. И в его взгляде не было ничего, что было минуту назад. Только холод и что-то гораздо жёстче.

Гарри не сказал ни слова. Потом он развернулся и ушёл, почти бегом.

А Драко остался сидеть на холодном каменном полу с кровью на затылке, с разорванной мантией. И с ощущением, что он на секунду поверил во что-то, чего не существовало.

Дорога к подземельям казалась бесконечной.Драко брёл еле волоча ноги. Пальцы шарили по каменной стене, иначе бы точно упал. Шершавый камень царапал кожу, но Драко держался за него как за спасительный канат. В голове пульсировала боль. Каждый шаг будто молотком по вискам. На затылке запеклась кровь, волосы слиплись, и это мерзкое ощущение напоминало ему как он упал.

Как его отпустили... и кто его отпустил.

Драко дошёл до своей комнаты и сразу прошёл внутрь. Открыл шкаф, взял первое попавшееся. Чистая рубашка, брюки. Движения были механическими.

Он направился в душевую.

Вода оказалась ледяной. Он коротко провёл палочкой, накладывая согревающие чары, но они почти не помогли. Холод всё равно пробирался под кожу, медленно, настойчиво.

Он шагнул под струю.

Первый удар воды заставил глубоко вдохнуть. Тело напряглось, но он не отступил. Просто стоял, позволяя холоду стекать по плечам, по спине, по рукам. Кровь с затылка растворялась в воде тёмными струйками. Он смотрел, как они исчезают, будто от этого должно было стать легче.

Не стало.

Он опустился на пол, сел прямо под струёй, подтянув колени. Несколько секунд он просто сидел, не двигаясь. Потом медленно поднял руку.

Тёмная метка на бледной коже бросалась в глаза. Чёрная, ровная, чужая. Она выглядела так, будто её выжгли поверх человека, выжгли всё, что было внутри.

В груди сжалось.

Он осторожно провёл по коже пальцами, почти не касаясь. Потом сильнее. Ногти впивались, оставили тонкие красные полосы. Он провёл ещё раз. Глубже.

Кожа поддалась быстро. Кровь выступила сразу, яркая, тёплая. Она стекала по запястью, смешивалась с ледяной водой и исчезала.

Он снова царапнул, на этот раз сильнее, почти наотмашь, не глядя. Боль врезалась пронзительно, как вспышка. Он стиснул зубы, но не остановился. Ещё раз, ещё сильнее. Рука двигалась отчаянно, упрямо, с ожесточением. Он царапал до тех пор, пока боль не накрыла с головой.А метка всё так же не исчезала.

Он замер. Пальцы дрожали.

Клеймо...

Не знак. Не символ. Клеймо. То, что невозможно скрыть. То, что будет с ним всегда. Напоминание о том дне, о страхе, о том, как палочка дрожала в руке. О том, что выбора не было.

Он знал это. Помнил. Помнил голос. Помнил угрозу. Помнил мать. Помнил, что отказ означал бы смерть.

Но сейчас это звучало как оправдание.

Он смотрел на метку и чувствовал только отвращение. К себе. К руке. К телу, которое позволило этому появиться.

Снова провёл ногтями. Глубже. Почти до боли, которая перехватывает дыхание. Кожа разошлась, кровь снова выступила. Вода смывала её сразу, но красные линии оставались нетронутыми.

Хотел стереть её. Содрать. Разорвать вместе с кожей. Хоть что-то сделать.

Ничего не менялось.

Рука опустилась. Пальцы дрожали.

Он сидел под струёй, пока холод не начал проникать глубже. Тело стало тяжёлым, движения медленными. Наконец он поднялся и подошёл к зеркалу, не вытираясь.

Отражение выглядело чужим.

Лицо осунулось, под глазами тёмные круги, кожа почти прозрачная от бледности. На плечах и рёбрах синяки, на шее отпечатки чужих пальцев.

Но взгляд сразу возвращался к руке.

Разодранная кожа. Кровь. И под этим метка. Чёрная, ровная, нетронутая.

Смотрел долго. Пытаясь найти хоть что-то знакомое. Не находил.

Он ненавидел это тело. За слабость. За страх. За то, что оно выжило именно так.

Внутри поднялось давящее отвращение. Направленное только на себя.

Он резко отвернулся. Наспех перевязал руку. Ткань моментально пропиталась кровью, но он не стал менять повязку. Натянул чистую одежду и вернулся в комнату.

Стол, пергаменты, чернила. Всё аккуратно. Всё неподвижно. Пустота давила сильнее, чем раньше.

Он замер, на секунду прикрыл глаза, пытаясь взять дыхание под контроль. Внутри всё ещё гудела ненависть, тихая, тяжёлая, упрямо никуда не исчезавшая.

Он подошёл к столу и сел.

Отчёт №2. Программа наблюдения за бывшими Пожирателями Смерти

Статус: нахождение в Хогвартсе продолжается. Адаптация: частично нарушена.

Социальная среда остаётся напряжённой. Контакты с другими студентами сведены к минимуму. Фиксируются проявления открытой агрессии со стороны отдельных представителей факультета.

Объект наблюдения:

Состояние остаётся нестабильным. Сохраняется тенденция к изоляции. Поведенческие реакции сдержанные, контролируемые.

Отмечен эпизод прямого взаимодействия.

Инициатива исходила от объекта. Контакт кратковременный.

Дополнительные наблюдения:

Объект демонстрирует противоречивое поведение — одновременное стремление к дистанции и выборочные попытки взаимодействия.

Данные особенности могут быть использованы при дальнейшем сближении.

Текущая стратегия требует корректировки с учётом нестабильности контактов.

Выполнение задания продолжается.

— Драко Люциус Малфой