# Глава 3. Три часа ночи и ни одной идеи

Ремонт основного корпуса, как выяснилось из короткого и максимально безликого письма от HR, задерживался — что-то с поставкой материалов, что-то про подрядчика, сорвавшего сроки. Формулировка была расплывчатой ровно настолько, чтобы стало понятно: никто не торопится это исправлять. Апартаменты 14B оставались за ними «до дальнейшего уведомления».

Скарлет прочитала письмо один раз, хмыкнула и решила, что подумает об этом как-нибудь потом, когда в голове будет чуть больше свободного места, чем сейчас.

Свободного места не было катастрофически. К среде у неё было ровно две мысли по поводу «Northlight», и обе никуда не годились.

Первая: снизить логистические издержки за счёт пересмотра маршрутов — идея, которую, как выяснилось после часа поиска, уже предлагали и отклонили ещё год назад.

Вторая: не думать о первой идее и начать сначала.

Она сидела на кухне общего зала — то есть, если быть точной, на общей территории между кухней и гостиной, где стоял длинный стол, который они с Дэном за неделю совместного проживания успели молчаливо разделить пополам невидимой чертой, — и смотрела на экран ноутбука так, будто он был в чём-то виноват.

Документы Northlight занимали весь стол: распечатки отчётов, графики падения выручки, жёлтые стикеры с зачёркнутыми идеями. К одиннадцати вечера кофе закончился. К полуночи закончилось терпение.

Она не заметила, что уже почти три ночи, пока не услышала за спиной звук открывающейся двери спальни.

---

Дэн вышел в футболке и домашних штанах, явно направляясь на кухню за водой, и остановился на полпути, увидев Скарлет, всё ещё сидящую за столом в окружении бумаг.

Он не сказал ничего. Просто смотрел на неё несколько секунд с выражением человека, оценивающего масштаб бедствия.

— Вы в курсе, который час?

— В курсе, — не поднимая головы, ответила Скарлет. — Спасибо, что зашли проверить.

— Я зашёл за водой.

— Тогда возьмите воду и идите обратно.

Он не двинулся с места. Взгляд скользнул по разложенным бумагам — быстро, машинально, с той профессиональной цепкостью, с которой человек его должности читает любые документы, даже краем глаза.

— Маршрутизация, — сказал он, кивнув на один из листов. — Уже пробовали. Год назад. Не сработало.

— Я знаю, — сухо сказала Скарлет. — Уже выяснила. Сама. Пятнадцать минут назад.

— Тогда вы отстаёте от графика на пятнадцать минут.

Она подняла на него взгляд — уставший, раздражённый, без единого намёка на то тепло, которое, возможно, промелькнуло бы у любого другого человека в три часа ночи по отношению к соседу, честно пытающемуся спасти чужой бизнес.

— Спасибо за поддержку. Невероятно вдохновляет.

Он взял стакан воды с полки, налил, выпил половину, глядя не на неё, а куда-то в окно, за которым город продолжал гореть огнями, будто ему не было никакого дела до провальных стартапов и их провальных спасителей.

— Я не поддерживаю, — сказал он наконец. — Я констатирую. Хорошая идея не появляется от количества часов без сна. Обычно наоборот.

— Ну надо же. А я думала, гениальность требует страданий.

— Гениальность требует сна и способности мыслить ясно в девять утра. Спокойной ночи.

Он ушёл обратно в спальню, не дожидаясь ответа, и дверь закрылась с тем же тихим щелчком, с каким всё в этой квартире, казалось, закрывалось — вежливо, окончательно, без права на возражение.

Скарлет посмотрела на закрытую дверь, потом на свои бумаги, потом снова на дверь.

— Спасибо, что зашли, — пробормотала она в пустоту. — Было очень приятно.

Она проработала ещё сорок минут из чистого упрямства, не придумала ничего нового и наконец легла спать в начале пятого, злая одновременно на «Northlight», на саму себя и на человека, который, судя по всему, даже ночью умудрялся быть невыносимо правым.

---

Утро началось с того, что она проспала будильник на двадцать минут и вылетела на кухню растрёпанная, в разных носках, с ощущением, что вчерашняя ночь высосала из неё все силы, которые она планировала потратить на сегодняшний день.

Дэн уже был там — свежий, выбритый, в костюме, будто три часа ночи для него были не более чем гипотетической концепцией, о которой он читал в книгах.

— Доброе утро, — сказал он, не отрываясь от планшета.

— М-м, — ответила Скарлет, что должно было означать что-то среднее между «доброе» и «отвали».

Он всё-таки поднял глаза — окинул её быстрым, оценивающим взглядом: мешки под глазами, растрёпанные волосы, разные носки, — и в его лице не отразилось ровным счётом ничего, кроме сухого, почти клинического любопытства.

— Как продвигается гениальность?

— Продвигается, — соврала Скарлет.

— За семь часов вы придумали?..

— Работаю над этим.

— То есть ничего.

— Я работаю *над процессом*, — с достоинством сказала она, доставая из шкафа кружку. — Некоторым нужно время, чтобы прийти к правильному решению. Не всем дано генерировать идеи между двумя встречами совета директоров.

— Мне на это обычно хватает одной встречи, — сказал он ровно, без тени улыбки, забирая пиджак со спинки стула. — Но, возможно, у вас особый метод. Творческий.

— Издевательский у вас метод.

— Констатирующий, — поправил он, направляясь к двери. — У вас есть ещё двенадцать дней. Постарайтесь, чтобы следующая идея заняла не всю ночь.

Дверь за ним закрылась прежде, чем Скарлет успела придумать достойный ответ — и это, призналась она себе, наливая кофе слишком резким движением, раздражало больше всего остального, вместе взятого.

Двенадцать дней, — подумала она, глядя на закрытую дверь. — Ладно. Значит, двенадцать дней.