Глава 9

Утренний свет в Сингапуре всегда кажется искусственным, слишком ярким, пробивающимся сквозь смог и стекло. Но сегодня он был беспощадным. Он высвечивал каждую деталь их общего преступления: смятые простыни, брошенную в спешке одежду и то самое осознание, от которого Джордж пытался убежать еще во сне.

Когда рука Макса замкнулась на его запястье, Джорджу показалось, что это захлопнулся капкан. Его сердце, и без того работавшее на пределе, совершило кульбит. Он стоял, застегнутый на все пуговицы, в своей безупречной рубашке, которая теперь казалась ему рыцарскими доспехами, защищающими от реальности. Но рука Макса теплая, живая, властная легко пробивала эту броню.

- Ты же не был пьян, помнишь? - повторил Макс. Его голос, низкий и хриплый после ночи, вибрировал в самой груди Джорджа.

Джордж медленно повернул голову. Макс сидел на кровати, не заботясь о том, что простыня сползла, обнажая его торс, покрытый следами их столкновения. Он выглядел пугающе спокойным. В его глазах не было стыда, только то самое прямолинейное упрямство, которое сделало его чемпионом.

-  Макс, отпусти, - голос Джорджа дрогнул, и он тут же возненавидел себя за эту слабость. - Это была ошибка. Сингапур, жара, адреналин после гонки... Мы оба перешли черту. Давай просто забудем об этом и вернемся к нормальной жизни.

- К нормальной жизни? - Макс усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. - Ты имеешь в виду ту жизнь, где ты строишь из себя святого, а в перерывах между гонками дрочишь на мои фотографии? Где мы пытаемся выбить друг друга с трассы, потому что это единственный способ коснуться друг друга?

Слова Макса ударили наотмашь. Джордж дернулся, пытаясь высвободить руку, но Макс держал крепко.

- Ты не имеешь права...

- Я имею право на правду, Рассел! - Макс резко подался вперед, заставляя Джорджа склониться к нему. - Хватит играть. Ты продумал всё. Твой приход на вечеринку, твой взгляд, твоя «пьяная» походка. Ты хотел, чтобы я это сделал. Ты хотел, чтобы я тебя сломал. Ну так поздравляю, ты победил.

Джордж замер, глядя в эти невыносимо честные глаза. Паника, которая до этого была лишь фоновым шумом, теперь захлестнула его с головой.

- Я не хотел, чтобы всё закончилось так, - прошептал он.

- А как ты хотел? Чтобы мы просто подержались за руки? - Макс притянул его еще ближе, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. - Мы пилоты Формулы 1, Джордж. Мы не умеем «наполовину». Мы либо едем до конца, либо разбиваемся.

Джордж смотрел на Макса и видел в нем ту самую силу, которой всегда одновременно боялся и желал. Ложь про амнезию рассыпалась в прах. Отрицать очевидное было бессмысленно его тело всё еще помнило каждое движение Макса, каждую вспышку удовольствия, которая перекрывала боль

- Все узнают, - выдохнул Джордж, закрывая глаза. - Если мы не остановимся сейчас, это разрушит всё. Твою карьеру, мою... Mercedes, Red Bull... Это конец, Макс.

- Пусть смотрят, - внезапно ответил Макс. Он отпустил запястье Джорджа, но только для того, чтобы запустить пальцы в его аккуратно уложенные волосы, безжалостно портя прическу. - Пусть смотрят, как мы горим. Ты ведь этого хотел? Быть для меня «кем-то»?

Джордж открыл глаза. Страх никуда не ушел, но к нему примешалось странное, горькое облегчение. Ему больше не нужно было притворяться. По крайней мере, здесь, в этой комнате.

- Ты сумасшедший, - пробормотал Джордж.

- Мы оба сумасшедшие, - отозвался Макс. - И именно поэтому это работает.

Он потянул Джорджа на себя, обратно в постель, игнорируя его попытки сопротивляться. Одежда, которую Джордж так старательно надевал, снова стала лишней. Впереди был длинный день, перелеты, интервью и камеры, но здесь и сейчас, под холодным светом Сингапура, существовала только одна правда, которую они больше не могли игнорировать.

Ложь была удобной. Но правда была единственным, что заставляло их чувствовать себя живыми.

Тишина в номере больше не была напряженной, она стала плотной, почти осязаемой, как кокон, защищающий их от внешнего шума. Тот факт, что Алекс уже в курсе, странным образом принес облегчение. Самая большая тайна перестала быть тайной для единственного человека, который умел хранить секреты.

- Без плана, - повторил Джордж, пробуя это слово на вкус. Для него, человека, чья жизнь расписана по минутам, а карьера выстроена на строгой дисциплине, это звучало как безумие. - Это же против всех правил, Макс. Нас учили, что любая переменная должна быть учтена. А ты... ты самая непредсказуемая переменная в истории этого спорта.

Макс не сводил с него глаз. Его рука по-прежнему касалась ладони Джорджа, и этот контакт заземлял их обоих.

- Правила пишут для тех, кто боится проиграть, - ответил Макс. - А мы с тобой уже проиграли этой игре. Мы влюбились в собственных врагов. Куда уж хуже?

Джордж снова усмехнулся. В этом была какая-то извращенная логика, которую мог понять только Ферстаппен.

- Сузука будет адом, - пробормотал Джордж, уже представляя себе грядущий уик энд в Японии. - Нам придется стоять на брифингах, смотреть друг другу в глаза перед камерами и делать вид, что мы всё еще хотим перегрызть друг другу глотки.

- А мы и будем хотеть, - Макс притянул его чуть ближе. - На трассе ничего не изменится. Если ты оставишь мне калитку открытой, я в нее занырну. И если я заблокирую тебя в повороте, ты будешь орать по радио, какой я мудак. Это наша природа.

Джордж кивнул. Это успокаивало. Им не нужно было становиться кем-то другим ради друг друга. Им просто нужно было перестать прятать то, что происходило, когда гасли огни прожекторов.

Они простояли так еще несколько минут, просто дыша одним воздухом. Это было странное затишье перед бурей. Скоро им придется выйти из этой комнаты, разъехаться по разным отелям, сесть в разные самолеты.

- Мне пора, - наконец сказал Джордж, хотя его тело сопротивлялось каждой клеточкой. - Если я не появлюсь в лобби через час, мой пресс-атташе объявит меня в международный розыск.Макс нехотя отпустил его руку.

- Иди. Но не вздумай снова включать своего «Мистера Совершенство» со мной. Я теперь знаю, какой ты на самом деле, когда у тебя сбивается дыхание.

Джордж вспыхнул, вспомнив события ночи, но не отвел взгляда. Он потянулся к своей сумке, поправил воротник рубашки и подошел к зеркалу. Вид был... сносным. Только глаза выдавали его, в них больше не было той холодной, расчетливой пустоты.

У самой двери он обернулся. Макс стоял в центре комнаты, всё еще растрепанный, босой, но с видом человека, который только что выиграл самый важный трофей в жизни.

- Макс?- Да?- Если мы разобьемся... - Джордж замялся на секунду. - Сделай так, чтобы это было красиво.

Макс коротко кивнул, и в этом жесте было больше преданности, чем в любой клятве.

- По-другому мы не умеем, Джордж.

Когда дверь за Джорджем закрылась, Макс подошел к окну. Сингапур внизу начинал плавиться под утренним солнцем. Он взял телефон, который всё еще лежал на кровати, и удалил историю вызовов.

Он знал, что впереди их ждет война с прессой, с командами, возможно, с самими собой. Но впервые за всю свою карьеру Макс Ферстаппен не чувствовал себя одиноким на вершине. У него появился достойный напарник для этого падения.А в это время на другом конце города Алекс Албон сидел в аэропорту, глядя на экран телефона. Увидев ответ Джорджа «Жив. Не пиши. И да, ты был прав» он лишь покачал голвой и тихо прошептал:- Ну всё, ребята. Теперь держитесь. Мир к этому не готов.