Обида сироты (XXI)

В палате царил полумрак — плотные шторы закрывали большую часть окна, пропуская лишь тонкую полоску солнечного света.

Прозрачное лекарство медленно уходило из иглы под кожу. Медсёстры и врачи провели обычный осмотр, убедились, что состояние Ду Линя стабильно, и тактично покинули палату.

И тогда в поле зрения Ду Линя остался только Е Чжифэн.

И его рука, сжимающая его ладонь.

— Хороший мальчик... когда тебе станет лучше, не забудь научить своего хозяина.

Низкий, хрипловатый голос мужчины прозвучал прямо у его уха.

【Ду Линь: ...?】

【Ду Линь: То есть... этот старик Е Чжифэн сейчас признаётся мне в любви прямо в палате? А?】

【Рэньпичжи: Поздравляю, хост. Ты полностью вытеснил главного героя-шоу и занял его место.】

【Рэньпичжи: После того как ты едва не умер, главный герой-гун теперь любит тебя до безумия... Этот сюжет окончательно развалился.】

Настоящие чувства всегда сложны.

Для такого человека, как Е Чжифэн — мужчины, стоящего на вершине власти, — любовь и чувства всегда были не важнее песка, рассыпанного ветром.Но всё изменилось в тот момент, когда он сам едва не познал, что значит — почти потерять кого-то.

Внезапная авария. Красный свет операционной. Уведомление о критическом состоянии.

Стоило ему представить, что тот юноша, который всегда следовал за ним шаг в шаг, смотрел на него с преданностью и восхищением... больше никогда не сможет улыбнуться, больше никогда не поднимет на него свои холодные, словно фениксовы глаза и не скажет тихо:

«Я верю только господину».

Стоило представить, что этот ребёнок превратится в холодный, неподвижный труп...

И от одной этой мысли Е Чжифэн чувствовал, будто погружается в ледяной кошмар.

За всю свою жизнь он никогда не испытывал подобной боли.

Именно страх потери заставил его впервые по-настоящему понять собственные чувства.

Никакая это не «непослушная собака».

Цепь изначально никогда не была надета на Ду Линя.

Это Ду Линь держал другой конец поводка.

И ошейник был затянут на шее самого Е Чжифэна.

Он действительно... окончательно пал.

В палате воцарилась тишина.

Молодой дворецкий медленно моргнул, словно не веря, что его господин... этот гордый, холодный человек... стоит перед ним почти на коленях и говорит подобные слова.

Никто лучше Ду Линя не знал, насколько высокомерным и безжалостным был Е Чжифэн.

Это было тем, о чём он никогда даже не смел мечтать.

Глаза молодого дворецкого слегка покраснели.

— Г-господин...

На его обычно холодном лице проступил румянец у уголков глаз — словно бабочка скользнула по поверхности моря, подняв рябь.

Такой вид мог свести с ума любого мужчину.

Даже инстинктивно.

Е Чжифэн, хоть и презирал тех, кто лип к нему ради власти семьи Е, всё же оставался обычным мужчиной.

И прежде чем Ду Линь успел снова заговорить, взгляд мужчины потемнел.

В его глазах ещё оставалась влажная тень пережитого страха, но движение, с которым он наклонился, было предельно ясным.

— Я ведь говорил... хотел дождаться, пока ты полностью поправишься.

Тяжёлый запах табака окутал лицо Ду Линя.

Е Чжифэн тихо усмехнулся.

— Не смотри на меня так, Ду Линь.

— Не забывай, что твой господин тоже мужчина.

Его пальцы медленно скользнули по волосам молодого дворецкого.

Он больше не мог терпеть.

Он хотел поцеловать его.

Мужчина сглотнул. Их губы почти соприкоснулись — сдержанно, словно на грани.

Но стоило лишь приблизиться...

И всё прорвалось наружу.

Бледный молодой дворецкий лежал на больничной кровати, хрупкий, ослабленный, и весь его взгляд был сосредоточен только на нём.

Только врач с безупречной этикой смог бы увидеть в нём сейчас пациента.

Все остальные увидели бы добычу.

А Е Чжифэн никогда не был благородным человеком.

Никогда.

Поцелуй наконец опустился.

Ду Линь почувствовал, насколько неумелым был этот поцелуй.

Почти сорок лет — возраст, когда мужчина становится особенно притягательным: словно выдержанное вино, наполненное вкусом прожитых лет.

Но проблема заключалась в том...

Что эту бутылку за все сорок лет никто даже не открывал.

И теперь Ду Линь буквально понял значение фразы «обжигающий алкоголь».

【Ду Линь: ...Подавлять чувства сорок лет — это, оказывается, страшно.】

Он хотел было немного посопротивляться, придумать какой-нибудь предлог, чтобы уклониться.

Но...

Роль молодого дворецкого предполагала безумную, саморазрушительную любовь к главному герою-гуну.

Как он мог отказаться теперь, когда наконец получил ответные чувства?

【Ду Линь: ...Ролевой отыгрыш — это слишком сложно.】

Он ещё никогда не сталкивался с настолько яростным поцелуем.

Пальцы беспомощно сжались, словно пытаясь ухватиться за влажный воздух.

И Ду Линь принял этот поцелуй.

Край больничной простыни соскользнул вниз.

Свет за шторами дрожал, словно волны на море.

【Ду Линь: ...Этот старик, похоже, реально по знаку зодиака - собака.】

После аварии тело было слишком слабым. Воздуха становилось всё меньше, сознание мутнело.

— Господин...

Почти теряя сознание, молодой дворецкий тихо пробормотал это слово.

Его веки и уголки глаз покраснели от поцелуев.

— Я здесь.

Е Чжифэн тихо ответил и снова поцеловал его.

Переплёл их пальцы.

Будто больше никогда не собирался отпускать.

И уже почти проваливаясь в темноту, Ду Линь вдруг почувствовал чей-то взгляд.

Липкий. Жгучий. Наполненный злобой и одержимостью.

«Брат Ду Линь... брат Ду Линь... брат Ду Линь...Как ты можешь быть с ним... Как ты можешь так поступать со мной...»

Тягучий, словно шёпот из бездны.

Перед тем как окончательно потерять сознание, Ду Линь лениво приподнял веки.

«Наверное...Просто показалось.»