3 глава

Феличиано возвращался домой."Хм, они меня никогда не поймут. У них же всё хорошо!" - размышлял он, пока ноги сами не привели его к его дому.- Ох,вот и мой родной мольберт! Иди-ка сюда, - воскликнул он, обнимая мольберт в своей привычной манере, - Этот день прошел интереснее, чем прошлые. За работу! - радостно провозгласив, Варгас поднял кисточку вверх.

Его рука выводила каждый штрих, каждую линию, душа изливалась на его творении. И вот, после нескольких часов работы, он отложил кисточку в сторону.На картине присутствовали как светлые, так и темные тона. Италия любовался своим творением, но вдруг он услышал приближающиеся шаги Людвига. Италия быстро рванулся двери,и запер ее."Фух, успел..." - подумал он про себя.- Италия! - обеспокоенно, пытаясь открыть дверь, проговорил Людвиг.- Ты забыл? Или у тебя память как у золотой рыбки?! - ответил Северный Варгас как Романо, пытаясь не выдать себя и свое отчаяние.После этих слов наступила минутная тишина, но ее прервали отдаляющийся шаги Крауца.(Дальше действия идут от Германии).Людвиг вошел домой и, как ни странно, дверь была приоткрыта."Хм, с чего это ? Наверное, я забыл закрыть дверь..." - почесал затылок Германия.Просмотрев все комнаты, ему так и не удалось найти Феличиано."Наверное, он до сих пор у брата." - подумал было Германия, но его взгляд упал на темную дубовую дверь. Он попытался открыть ее.- Италия? - забеспокоившись, спросил он.- Ты забыл или у тебя память как у рыбки? - отвязался Италия.Людвиг постоял минуту и отправился к себе в комнату. Он сел на кровать."Что я сделал Италии?" - размышлял Германия. Он даже не заметил, как пролетело время: уже было поздно, и он решил лечь спать.

Мысли в голове путались, не давая сомкнуть глаз. Людвиг ворочался, пытался избавиться от навязчивых опасений, раздраженно потирал болящие веки...Вдруг, в комнату вошел Италия. - Вее... Я так устал... - сказал уставший Италия, забираясь в кровать."Время идет, а привычки остаются." - улыбнулся про себя Германия.Италия забрался в кровать Германии. Слава Богу, Италия быстро и крепко засыпает."От чего же он так устал? Наверное, такую впечатляющую картину написал..." - заинтересовался Людвиг, поворачиваясь к Италии.Он смотрит на Феличиано. Италия мило посапывает, его завитушка то подымается,то опускается вниз."Как это мило! Он такой милый когда спит." - прошептал Германия, встав с кровати.Вот он уже стоит у темной дубовой двери. Людвиг немного потупился, ведь он никогда не заходил в эту комнату,и не видел ее. Прошло пару секунд, и дверь со скрипом приоткрылась.В комнате висели картины, почти все покрытые в пыли.Но одна, еще не покрывшаяся стояла на мольберте.Людвиг подошел к ней, его настигла печаль, умиление и ностальгия.На картине изображены всего лишь две личности в военной одежде. Эти два милых человека беседовали, а точнее это были Феличиано и Людвиг.Феличиано радостно улыбался, обнимая Германия. Крауц не разделял с ним такой радости, он наоборот был раздражен и пытался увести взгляд от Италии. Сама картинка была милой, главные герои были исполнения в мягких и нежных тонах, как-будто освещая гнетущий и мрачный фон.Людвиг не мог отвести взгляд от картины,но вдруг он заметил и другие. Он осмотрел стены.Начиная от правой и заканчивая серединой комнаты,висели мрачные картины. На одной из таких был изображен Италия в короне и королевской одежке, сидя на троне нога-на-ногу.Ни одна из таких не повторялась, у каждой была своя атмосфера.Ближе к левой стороне стены были более светлые картины: природы, происходящего на улице и т.д. Они больше всего были покрыты пылью.Людвигу приглянулась одна картина с Испанией, Романо, Феличиано, Японией и с самим Германией.Он аж умилился, увидев всех счастливыми,с улыбками, но Германия почему-то стоял с серьезной и раздражительной гримасой."Я и вправду так выгляжу?" - задал про себя вопрос Людвиг.Вскоре он внимательно осмотрел каждую картину."Как же тут грязно! Как Италия пишет тут картины? Чтобы тут было почище, я незаметно приуберусь тут. Важно, чтобы чистота не бросалась в глаза!"После маленькой уборки Людвиг вышел из комнаты и побрел к своей комнате. Теперь он мог с чистой совестью лечь спать.