Тогда я вырву тебя сама

На следующий вечер Хогвартс будто дышал иначе.Снаружи мягко падал снег — белые хлопья оседали на старинных подоконниках, на башнях и на мантиях студентов, спешащих по коридорам. Гермиона шла по пустому коридору к библиотеке, в руках у неё были книги, но мысли снова и снова возвращались к Драко.

Он вёл себя странно весь день — вроде бы тот же холодновато-уверенный Малфой, но взгляд... в нём появилось что-то тяжёлое, будто он всё время держал внутри нечто, что не мог никому сказать.

На ужине он почти не говорил. Сидел рядом, молча перебирая еду, время от времени кидая короткие взгляды в её сторону. Когда она спросила, всё ли в порядке, он просто сказал:— Всё хорошо, Гермиона. Просто устал.

Но она видела — это ложь.

После ужина она пошла его искать. Нашла его в астрономической башне — он стоял у окна, спиной к ней, в полумраке, а ветер колыхал край его мантии.

— Драко, — тихо позвала она.

Он не обернулся сразу. Только после паузы, в которой было слишком много смысла, повернул голову.— Гермиона... Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя. — Она приблизилась, стараясь понять его взгляд. — Ты сегодня не такой. Скажи, что случилось?

Он долго молчал. Потом вздохнул и, глядя в окно, произнёс:— Просто... я думаю о будущем.

— О каком будущем? — осторожно спросила она.

Он сжал кулаки, и голос стал чуть глуше:— О том, что оно не всегда наше, Гермиона. Иногда за нас всё решено.

Её сердце забилось сильнее.— Кто решил за тебя?

Он посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло столько всего — боль, страх, любовь, злость — всё перемешалось.— Это не важно. Просто пообещай, что если однажды я... — он замолчал, тяжело сглотнув, — если я изменюсь, ты не возненавидишь меня.

Гермиона нахмурилась, подойдя ближе.— Ты не изменишься. Я знаю, кто ты есть на самом деле.

Он улыбнулся едва заметно, словно хотел поверить.— Ты веришь в меня сильнее, чем я сам.

Она протянула руку, коснулась его щеки — и в этот миг он закрыл глаза, будто от этого прикосновения становилось больнее и легче одновременно.

Между ними повисла тишина, только ветер за окнами стонал, словно предупреждая.

— Мне нужно идти, — вдруг сказал он резко, почти холодно. — Завтра... увидимся.

Он отвернулся и вышел, не дав ей ничего сказать.

Гермиона осталась одна. На душе было пусто и тревожно. Она чувствовала — что-то надвигается, хоть и не понимала что.

Когда она вернулась в гостиную, Джинни сидела у камина и сразу заметила её состояние.— Опять Малфой?

Гермиона кивнула.— Он стал другим. Не говорит ничего, но я чувствую... он что-то скрывает.

Джинни помолчала, потом тихо ответила:— Может, боится потерять тебя. Или... сам себя.

Эти слова застряли в голове Гермионы на весь вечер.

От лица Драко

Коридоры подземелий Хогвартса всегда казались мне холоднее других.Но сегодня от этого холода будто ломило изнутри.

После разговора с Гермионой в астрономической башне я чувствовал, что сделал глупость — ушёл, не объяснив, не сказал, как сильно она для меня значит.Но слова застревали где-то в горле, превращаясь в горечь.Я не мог сказать. Не сейчас. Не после того, что услышал от отца.

Когда я дошёл до своей комнаты, на столе уже лежало письмо.Тонкий пергамент, идеальный почерк, ледяная точность — почерк Люциуса Малфоя.

Я знал, что внутри, ещё до того как вскрыл печать.

«Драко.До меня дошли слухи, что ты оскверняешь имя семьи, водясь с грязнокровкой.Позор подобного рода недопустим.Помни, кто ты и чьё имя носишь.Твоё место определено.Готовься. Вскоре ты будешь посвящён в Дело Лорда.Мы поговорим после каникул.Не заставляй меня сожалеть о тебе.»

Я перечитал несколько раз, а потом просто сел на кровать.Бумага дрожала в руках.

В груди будто что-то разрывалось — злость, страх, ненависть, бессилие.Но сильнее всего было одно чувство — страх потерять её.

Я вспомнил её глаза. Тёплые, упрямые, такие... живые.Она — как свет среди всей этой тьмы, что тянется за мной с детства.А я? Я — тень. Тень, которая рано или поздно может затушить этот свет.

— Проклятье, — прошептал я, ударив кулаком по столу.

Блейз, конечно, всё заметил.Он вошёл в комнату тихо, но сразу понял, что случилось.— Что опять, Малфой? Ты будто видел дементора без плаща.

Я не ответил сразу. Просто кинул ему письмо.Он прочитал — и лицо его сразу стало мрачным.

— Люциус, — хрипло сказал он. — Он снова давит на тебя?

— Не просто давит. — Я поднял глаза. — Он хочет, чтобы я стал... одним из них.

Блейз нахмурился.— Пожирателем?

Я кивнул.— И чтобы я оставил Гермиону.

Между нами повисла тяжёлая тишина.

— И что ты собираешься делать? — наконец спросил он.

— Не знаю. — Я опустил голову. — Если я останусь с ней, отец уничтожит и меня, и её.Если уйду — я просто... перестану быть собой.

Блейз медленно подошёл, положил руку мне на плечо.— Драко, ты должен решить сам, кто ты есть. Не Люциус. Не Волдеморт. Ты.

Я усмехнулся безрадостно.— Это звучит красиво, Блейз. Но попробуй сказать это тому, кто всю жизнь был воспитан как оружие.

Он ничего не ответил. Просто вышел, оставив меня одного.

Я снова посмотрел на письмо. Потом на кольцо, лежащее рядом — старинное, с гравировкой рода Малфоев.Внутри будто всё стянулось узлом.

— Гермиона, — прошептал я, едва слышно. — Прости, если однажды я причиню тебе боль. Я не хочу... но, кажется, выбора у меня нет.

Я сжал кулак до боли.А за окном всё так же падал снег.И каждый его хлопья, касаясь стекла, напоминал: зима — время, когда умирает всё тёплое. ___________

Ночь в Хогвартсе была особенно тихой.Коридоры спали — лишь где-то вдали потрескивали факелы, тени мягко скользили по каменным стенам. Гермиона не могла уснуть. Каждая минута без него казалась вечностью, каждая попытка закрыть глаза — напоминала о его взгляде в башне.

Она снова видела перед собой этот момент: холодный свет луны, его сдержанность, фраза о будущем, которая звучала как предупреждение.Что-то было не так.И чем больше она об этом думала, тем сильнее тревога обвивала грудь, не давая дышать.

Не выдержав, она поднялась с кровати, набросила на плечи плед и тихо вышла из комнаты. Замок спал, но она шла почти на ощупь — знала каждый поворот, каждый скрип ступеней. И всё равно в воздухе чувствовалось странное напряжение.

Когда она дошла до подземелий, свет факелов стал холоднее, будто пропитанный тенями.Перед дверью в гостиную Слизерина она замерла. Не могла войти — не имела права. Но вдруг... услышала шаги.

Из-за поворота вышел Блейз.Он выглядел уставшим, но, увидев Гермиону, удивился.— Грейнджер? Что ты здесь делаешь посреди ночи?

— Мне нужно поговорить с Драко, — сказала она. — Он... он не в порядке.

Блейз вздохнул, опершись о стену.— Поверь, это не лучшая ночь, чтобы его искать.

— Он у себя?— Да. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Гермиона, иногда лучше не лезть туда, где всё рушится.

Она нахмурилась.— Если рушится — значит, нужно помочь, а не смотреть.

Он усмехнулся, чуть грустно.— Ты не изменишь его отца.

— Я и не собираюсь. Я просто... не дам этому разрушить его.

Блейз посмотрел на неё ещё пару секунд, потом отступил в сторону.— Хорошо. Только будь готова к тому, что увидишь.

Она кивнула и пошла дальше.

⸻

Комната Драко была почти тёмной. Только луна пробивалась сквозь окно, падая на стол, где лежало письмо.Он сидел рядом, не шевелясь, как статуя. В руке — то самое кольцо, тяжёлое, старинное.

Когда дверь чуть скрипнула, он поднял глаза.— Я ведь сказал — завтра, — тихо произнёс он, не удивившись.

— Завтра может быть поздно, — ответила она.

Он отвернулся.— Ты не должна быть здесь.

— А ты не должен быть один, — шагнула она ближе.

— Гермиона... — он выдохнул её имя с таким уставшим отчаянием, что у неё сжалось сердце. — Ты не понимаешь, во что я втянут.

— Тогда объясни.

Он встал. Тень от луны упала на его лицо — одна половина светлая, другая тёмная.— Я не могу. Всё, что скажу, может поставить тебя под удар.

— Я уже под ударом, если тебя потеряю.

Он замер.Эти слова ударили сильнее, чем любое проклятие.Он подошёл ближе, совсем близко — так, что она чувствовала его дыхание. Его пальцы дрогнули, словно хотели коснуться её лица, но он удержался.

— Ты не знаешь, кто мой отец, Гермиона. Он не просто угрожает. Он... выполняет обещания.

— Пусть попробует. — Её голос стал твёрже. — Я не позволю ему управлять тобой.

Он горько усмехнулся.— А если он уже управляет? Если это давно началось и я просто... не могу вырваться?

Она подняла руку и коснулась его щеки — как вчера.— Тогда я вырву тебя сама.

Он закрыл глаза. Несколько секунд тишины между ними были громче криков. Потом он резко притянул её к себе, как будто только так мог дышать.Она почувствовала, как он дрожит.

— Ты даже не представляешь, как я боюсь, — прошептал он в её волосы.— Бояться — не значит сдаваться.

Он прижал её крепче, будто пытался запомнить это ощущение — тепло, запах её волос, тишину между сердцами.— Если бы всё было так просто...

Она подняла голову, заглянула ему в глаза.— А кто сказал, что просто? Главное — не уходи.

Его губы дрогнули.— Я не хочу уходить.— Тогда не уходи.

Он не ответил — просто поцеловал её. Неспешно, осторожно, будто боялся, что этот поцелуй может оказаться последним.

⸻

Когда она ушла, уже светало. Гермиона шла по пустым коридорам, а за окнами медленно розовел горизонт.Ей казалось, что всё будет хорошо. Что он поймёт, что они справятся.Но где-то в глубине — маленький кусочек сомнения жёг, как ледяная заноза.

А в это время Драко стоял у окна.На столе всё ещё лежало письмо. Он взял его, поднёс к свече — и огонь жадно охватил пергамент.Пламя лизнуло буквы, пожирая холодные слова отца.

Он смотрел, как горит прошлое.И тихо прошептал:— Никто больше не решает за меня.

Но где-то глубоко внутри он понимал — битва только начинается.И зима в этот раз может оказаться слишком долгой.

——————-

Хогвартс просыпался медленно.Свет рассвета робко пробивался сквозь узкие окна, касаясь старинных портретов, где сонные волшебники ворчали, отворачиваясь от яркого солнца. По коридорам потянулся запах жареного хлеба и кофе, голоса студентов глухо звучали за поворотами.

Гермиона стояла у окна своей комнаты, уже в форме, но так и не собиралась спускаться.Всю ночь ей снились сны — будто она бежит по замку, а за ней кто-то идёт следом, холодный и невидимый.И только в конце сна — рука Драко, тянущаяся к ней из темноты.

Она провела рукой по щеке — сон, просто сон.Но тревога никуда не ушла.

⸻

В это же время, далеко внизу, в подземельях Слизерина, Драко сидел за своим столом.Огонь в камине догорал, оставляя красные отблески на его лице.Перед ним — лишь остатки вчерашнего письма. Пепел.

Он не спал. Не мог.Всю ночь думал — о Гермионе, о словах отца, о своей клятве дому, о знаке, который рано или поздно окажется на его руке.

— Малфой? — голос Слизерина настиг его из тени.Он обернулся — перед ним стоял профессор Снейп, как будто выросший из воздуха.Чёрная мантия, бледное лицо, холодные глаза, в которых — слишком много понимания.

— Вы слишком рано встали для выходного, — сказал Снейп, глядя на пепел. — Или не ложились вовсе?

— Просто... много мыслей, — ответил Драко.

— Мысли, — сухо повторил Снейп, делая шаг ближе. — Когда я был в твоём возрасте, мысли — это всё, что у меня оставалось. И, поверь, иногда это хуже, чем отсутствие сна.

Он окинул взглядом стол.— Люциус написал тебе, верно?

Драко напрягся.— Откуда вы...

— Я знаю, что он пишет, и о чём, — тихо перебил Снейп. — И если ты сжёг письмо, значит, не всё в тебе ещё умерло.

Мальчик опустил взгляд.— Он хочет, чтобы я стал частью...

— Того, что ты не сможешь оставить, — закончил Снейп. — Да, я знаю.

На секунду в его голосе мелькнула едва уловимая усталость — как будто он говорил не только о Драко, но и о себе.

— Что мне делать? — тихо спросил Драко.

Снейп посмотрел на него долго, пристально.— Делай вид, что слушаешь. Но думай — сам.И не позволяй им увидеть, кого ты на самом деле любишь.

Он повернулся и пошёл к двери.— А теперь иди. Завтрак начинается. И постарайся не показывать миру, что ты разрушаешься.

⸻

Большой зал гудел, как улей.Тысячи голосов, звон посуды, аромат тостов и каши.Все смеялись, обсуждали погоду, но для Гермионы всё это звучало глухо — как будто кто-то закрыл её под куполом.

И вдруг он вошёл.Драко.Уверенный, спокойный, даже чуть насмешливый, как всегда.Сел за стол Слизерина, что-то сказал Блейзу — и тот усмехнулся, но в его взгляде скользнуло напряжение.

Гермиона смотрела издалека. Он будто не замечал её. Ни одного взгляда, ни намёка. Только ровное, холодное выражение лица, будто между ними никогда ничего не было.

— Не смотри так, — сказала Джинни, подливая себе тыквенного сока. — Он хочет, чтобы ты подумала, будто всё в порядке.

— Но почему?..

Джинни пожала плечами.— Иногда люди притворяются, чтобы защитить других. Иногда — чтобы защитить себя.

⸻

После завтрака был урок зельеварения.Как назло — парная работа. И, конечно, профессор Снейп снова объявил:

— Грейнджер, Малфой. Ваша пара.

Гермиона тяжело выдохнула, но пошла к нему.Он даже не взглянул на неё.Работал молча, точно, сосредоточенно, будто всё, что между ними было — просто ошибка.

Только однажды, когда она подала ему ингредиент, их пальцы коснулись, и она почувствовала, как его рука дрожит.Совсем чуть-чуть.Но достаточно, чтобы понять: он врёт.

— Ты избегаешь меня, — прошептала она, пока Снейп проходил мимо.

— Нет, — тихо ответил он, не глядя. — Я пытаюсь уберечь.

— От чего?— От меня.

И больше ни слова.

⸻

Когда урок закончился, Гермиона стояла у двери, но Драко уже ушёл.Она осталась, чувствуя, что невидимая стена выросла между ними.

Из-за поворота вышел Блейз.Он хотел пройти мимо, но она остановила его.

— Что происходит, Блейз? — спросила она. — Почему он такой?

Блейз нахмурился.— Гермиона, не лезь. Это не твоё.

— Не моё?! — вспыхнула она. — Он мой парень!

Он посмотрел на неё холодно, но в его глазах скользнуло сожаление.— Именно поэтому тебе стоит держаться подальше.

Она отшатнулась.— Что вы от меня все скрываете?

Блейз отвернулся.— Иногда знание — хуже тьмы.

И ушёл, оставив её стоять одну, с комом в горле и глазами, полными вопросов.

⸻

Тем же вечером Драко снова был в башне.Стоял у окна, держа в руках перо, но не мог написать ни слова.В голове гремел голос отца, шипение Снейпа, тихий голос Гермионы: «Тогда я вырву тебя сама».

И впервые в жизни он не знал, на чьей он стороне — крови или сердца.

Он посмотрел в окно.Над Хогвартсом снова падал снег.И каждый хлопья таял на стекле, как будто сам замок плакал за тех, кого скоро потеряет.