Тревога

После утренней прогулки они долго не спешили возвращаться в замок.Гермиона сидела на траве, а рядом — Драко, вытянув ноги и лениво крутя в пальцах травинку. Ветер мягко трепал его волосы, а она смотрела на него украдкой, не веря, что это и вправду происходит.

— Тебя смущает, что нас увидят? — спросил он тихо, не отводя взгляда.— Немного, — призналась она. — Ты же знаешь, как на это все отреагируют.— Пусть реагируют, — усмехнулся он. — Мне всё равно. Главное, чтобы ты не пряталась.

Он поднялся, подал ей руку. Она встала, не разжимая пальцев.И так — рука в руке — они вошли в замок.

Гул голосов за завтраком резко стих, когда пара появилась в Большом зале.Ученики словно застыли: кто-то перестал есть, кто-то уронил ложку, кто-то сдавленно хихикнул.Даже преподаватели переглянулись.

Гермиона чувствовала, как щеки пылают, но не отпустила его руку. Драко держал уверенно, спокойно, с лёгкой тенью гордости.

Она села за стол Гриффиндора, а он пошёл к своему, но перед тем, как разойтись, наклонился и тихо сказал:— Увидимся позже, моя умница.

В зале снова прокатился ропот.

Рон чуть не поперхнулся кашей.— Он что... назвал её «моя умница»?!— Похоже, да, — спокойно ответил Гарри, хотя тоже едва не уронил тост.— Это... это ненормально! — Рон вытаращил глаза. — Гермиона, скажи, что ты не всерьёз!Гермиона, спокойно наливая себе чай, лишь улыбнулась:— Вполне всерьёз.— Но это же Малфой! — почти выкрикнул Рон. — Он... он слизеринец!— И что? — ответила она спокойно. — Люди меняются, Рон. Даже те, в кого ты никогда бы не поверил.

Гарри тихо сказал, чуть наклонившись к ней:— Ты счастлива?Гермиона улыбнулась:— Очень.

Рон только простонал, закрыв лицо руками:— Всё, конец света.

В этот момент у стола появился Блейз.С широкой, довольной ухмылкой он встал прямо напротив троицы.— Доброе утро, — сказал он весело. — Прекрасный день, не правда ли? Особенно для... некоторых парочек.Он подмигнул Гермионе, а та только слегка покраснела.Рон взорвался:— Это ты всё подстроил, да?! Это твоя слизеринская идея была!— Ну... — Блейз усмехнулся. — Если бы я сказал, что не приложил к этому руку, соврал бы. Но, Ронни, ты должен признать — результат потрясающий.Он хлопнул Гарри по плечу и добавил, понижая голос:— Она сделала его живым, знаешь? Таким я Малфоя не видел никогда.

Гарри взглянул на Гермиону и молча кивнул.— Да, я вижу.

⸻

После завтрака они встретились снова — в коридоре у библиотеки.Гермиона держала книги, Драко стоял, прислонившись к стене, и ждал её с лёгкой улыбкой.— Готова терпеть взгляды целого Хогвартса весь день? — спросил он.— С тобой — да, — ответила она.

Они вместе пошли на занятия, сидели рядом в библиотеке, обменивались взглядами, тихо переговаривались за спинами профессоров.Иногда он что-то шептал, от чего она краснела и пыталась выглядеть серьёзной, но уголки губ всё равно подрагивали.

В обед в Большом зале снова шептались, но теперь уже не от удивления, а скорее от любопытства.Кто-то даже улыбался.

⸻

Вечером, когда Гермиона вернулась в башню, Гарри и Рон уже ждали её у камина.Рон встал, руки на поясе:— Нам нужно поговорить.— Опять? — вздохнула она.— Гермиона, — начал Гарри, мягче, — просто скажи нам одно. Ты уверена, что знаешь, с кем связываешься?Она посмотрела на них — спокойно, с уверенностью.— Знаю. Он другой. С ним я чувствую себя... по-настоящему собой.

Рон шумно выдохнул, бросив взгляд на Гарри:— Ну всё, Хогвартс теперь точно не будет прежним.

Гермиона рассмеялась, поправила шарф и добавила:— Да и не должен быть. Иногда перемены — это то, что делает нас лучше.

⸻

А в то же время в спальне Слизерина Драко сидел у окна.Блейз зашёл, бросив на него взгляд и хмыкнув:— Ты улыбаешься, Малфой. Это официально пугает.— Просто... не могу перестать думать о ней, — тихо ответил Драко.Блейз усмехнулся:— Тогда не останавливайся. Похоже, тебе наконец повезло.

И где-то наверху, у окна башни Гриффиндора, Гермиона сидела с книгой, но страницы не читала — мысли всё время возвращались к нему.

Утро было тихим.Хогвартс просыпался под мягкий свет солнца, проникавший сквозь высокие окна. Гермиона стояла у окна своей спальни, завязывая шарф. На губах играла лёгкая улыбка — вчерашний вечер всё ещё жил в ней. В груди было тепло, спокойствие, будто всё наконец встало на свои места.

— Ты вся светишься, — сказала Джинни, мельком глянув на неё, — даже без чар видно.Гермиона смутилась:— Просто утро хорошее.— Ага, — хмыкнула Джинни. — Или Малфой.

Гермиона не ответила, но уголки губ всё равно дрогнули.

⸻

У дверей библиотеки он уже ждал её. Стоял, прислонившись к каменной колонне, скрестив руки на груди, но когда увидел Гермиону, всё строгое выражение лица растаяло.— Доброе утро, — произнёс он низко, почти шепотом.— Доброе, — ответила она, чувствуя, как сердце чуть ускорилось.

Они вошли внутрь — запах пыли, старых книг и солнца, пробивающегося сквозь узкие окна, обволакивал мягко.Сели в дальнем углу, где почти не было студентов.

Драко, вместо того чтобы сразу открыть учебник, просто смотрел на неё.— Что? — спросила она, не поднимая взгляда.— Просто... я всё ещё не привык. Что могу вот так сидеть с тобой. Без войны, без пряток.

Она подняла глаза, и на секунду между ними будто остановилось время.

— Знаешь, — сказала Гермиона, листая книгу, — иногда я думаю, что мы с тобой из разных миров.— Может, и так, — ответил он, чуть наклонившись, — но я не хочу возвращаться в свой, если в нём нет тебя.

Она замерла. Эти слова были слишком искренними, слишком настоящими.В груди разлилось мягкое, тёплое чувство, и она улыбнулась — по-настоящему.

⸻

После уроков они вышли из замка.День был солнечным, тёплый ветер колыхал листву. Они шли по тропинке вдоль озера, медленно, будто боялись спугнуть этот покой.

— Помнишь, — начал он, — как ты однажды назвала меня "надменным и самовлюблённым"?Гермиона засмеялась:— Потому что ты именно таким и был!— Был, — согласился он. — Пока не встретил тебя.

Он остановился, посмотрел прямо в её глаза.— Гермиона, я не знаю, как ты это сделала. Я думал, что не способен... чувствовать так. А теперь не могу представить, чтобы тебя не было рядом.

Она молчала, чувствуя, как где-то внутри всё дрожит. Потом тихо сказала:— А я не думала, что когда-нибудь услышу от Малфоя такие слова.

Он улыбнулся.— Не Малфоя, — поправил он мягко. — От Драко.

Она подошла ближе, их руки переплелись.Мир вокруг будто растворился. Остались только они — дыхание, взгляд, прикосновение.

Он осторожно провёл пальцами по её щеке, наклонился чуть ближе.— Можно? — спросил он едва слышно.Она кивнула.

Поцелуй был нежным, тихим, почти невесомым. Не как вчера — не бурным, не спонтанным, а осознанным.Как обещание.

Когда они отстранились, Гермиона всё ещё держала его за руку.— Теперь я верю, — сказала она. — Что всё возможно. Даже то, чего не ожидала.

Он тихо улыбнулся, глядя на неё с мягкостью, которая раньше ему была не свойственна.— Тогда не отпускай.

— Не отпущу, — ответила она.

⸻

Тем временем, чуть поодаль, за деревьями, стояли Гарри и Рон.Рон возмущённо прошептал:— Они опять целуются! На виду у всех!Гарри усмехнулся:— Может, просто пора привыкнуть?— Привыкнуть?! Это Малфой! — возмутился Рон. — Через неделю он начнёт пить чай с миссис Уизли!

Гарри только покачал головой:— Знаешь, я не уверен, что это плохая идея. Посмотри на неё — она счастлива.

Рон фыркнул, но потом всё же посмотрел внимательнее. Гермиона действительно выглядела по-другому.Не просто радостной — спокойной, умиротворённой.И, вздохнув, он буркнул:— Ну ладно... если она счастлива, то... может, я смирюсь. Когда-нибудь.

⸻

А вечером Гермиона сидела у окна в гостиной Гриффиндора, подперев щёку рукой.За окном светились огни замка, а где-то внизу, у входа, стоял Драко.Он поднял голову и махнул ей рукой. Она улыбнулась и, прежде чем занавес опустился, послала ему лёгкий поцелуй.

И на миг Хогвартс, казалось, стал совсем другим местом — тише, добрее, светлее.

Следующий день

Утро выдалось таким спокойным, будто само солнце решило быть мягче. Гермиона и Драко вышли из замка — не торопясь, с улыбками, которые казались искренними, почти детскими. Они гуляли вдоль озера, разговаривали обо всём: о будущем, о том, как странно всё повернулось, о том, что никто бы не поверил, если бы увидел их сейчас.

Драко не отпускал её руку. Иногда он просто останавливался, чтобы посмотреть на неё — долго, внимательно, будто боялся, что это всё исчезнет. Гермиона смущённо смеялась и просила не смотреть так, но он только улыбался:— Привыкай, Грейндж... то есть... Гермиона.

Она покраснела, и он тихо добавил:— Никогда не думал, что скажу это, но с тобой... спокойно.

День пролетел незаметно: они бродили по теплицам, потом по берегу, где Драко бросал камни в воду, а Гермиона рассказывала ему смешные истории про Гарри и Рона. Иногда он смеялся, но больше просто наблюдал за ней — как она улыбается, как её глаза блестят.

Вдалеке, у входа в Хогвартс, стояли Гарри и Рон. Они наблюдали за этой сценой с явным недоверием.— Ты это видишь? — буркнул Рон. — Малфой и Гермиона. За руки!— Да уж, — вздохнул Гарри. — Никогда не думал, что доживу до этого.— Он же Малфой, Гарри! Его отец — Пожиратель смерти! Она не может ему доверять.Гарри помолчал, потом тихо ответил:— А может, просто хочет попробовать быть счастливой?

Рон только закатил глаза.— Посмотрим, чем это закончится.

Когда солнце стало клониться к закату, они решили вернуться в замок.Но на обратном пути, прямо у ворот, Драко вдруг остановился.— Гермиона, подожди.

Из тени вышел высокий мужчина в длинном черном плаще. Свет луны отразился на его холодных, строгих чертах.— Люциус Малфой. — Его голос был как сталь. — Сын, мне нужно с тобой поговорить.

Гермиона замерла, чувствуя, как Драко напрягся. Он отпустил её руку, бросив быстрый взгляд, полный извинения.— Подожди здесь, ладно?

— Конечно, — прошептала она.

Он отошёл вместе с отцом, а из-за угла появился Блейз. Он подошёл к Гермионе и заметил её тревогу.— Не волнуйся. Люциус всегда был... слишком строг. Драко справится.

Но когда Драко вернулся спустя несколько минут, всё было иначе. Взгляд потух, губы сжаты, движения — резкие и холодные. Он молчал всю дорогу до замка, даже не взглянул на Гермиону.

Блейз только обменялся с ней коротким взглядом — тревожным и сочувственным.

День закончился не так, как начинался.И где-то внутри Гермиона почувствовала — что-то надломилось.