глава 9

Утро началось с того, что Фрин проснулась на диване, укрытая пледом, с тёплой рукой Бекки, которая мирно дышала, прижавшись к ней плечом. За окном уже плескался свет, ленивый и мягкий. Весенний.

Бекки что-то бормотала во сне и сдвинула брови. Фрин сдержала улыбку - ей казалось, что даже так, сквозь сон, Бекки умудрялась быть самой настоящей.

- Просыпайся, художница, - тихо прошептала Фрин, слегка поцеловав её в висок.

- Ммм... ещё пять минут... - пробормотала Бекки, уткнувшись носом ей в шею. - Или десять. Ну ладно... максимум пятнадцать.

Фрин рассмеялась.- Ты очень опасна для графиков и пунктуальности.- Но очень мила, согласись.- Без сомнений.

Пока Бекки приводила себя в порядок, Фрин сварила кофе. Не потому что умела хорошо варить - просто хотелось сделать что-то, что покажет: "я рядом, я здесь".

Когда они вместе позавтракали, Бекки вдруг сказала:- У меня есть идея. У меня сегодня выходной - давай ты тоже пропустишь работу?

- Ты предлагаешь юристу прогулять офис?- Именно.- Боже... ты худшее влияние.- Но ты улыбаешься.

Они остались дома. Сидели в мастерской Бекки, где Фрин впервые обратила внимание на один из детских альбомов, пыльный, с уголком, заклеенным скотчем.

- Это что?- Мои первые шедевры. Поготовься к кривым кошкам и анатомически невозможным людям.

Они листали страницы, смеялись. Один рисунок особенно задержал взгляд Фрин - там были две девочки, одна с длинными волосами, другая - с короткими. Они держались за руки и стояли посреди цветочного поля.

- Это ты?- Думаю, да. Я тогда не совсем понимала, что рисую, но почему-то хотелось, чтобы рядом была такая девочка. С короткими волосами и уверенным взглядом. Знаешь, как ты.

Фрин опустила глаза и тихо произнесла:- А я всегда рисовала себя одна. На крыше. Или в комнате. Вечно в одиночестве.

- И теперь?- А теперь... я впервые не одна. И мне даже страшно это говорить.

- Скажи. Я здесь.

Фрин коснулась её щеки, едва уловимым жестом.- А если я захочу остаться? Вот так. Просто быть.- Тогда останься, - прошептала Бекки. - Просто будь собой. Я не прошу большего.

Они пили чай на балконе. Фрин впервые показала ей свои старые записи из телефона - заметки, размышления, попытки что-то писать. Бекки с восхищением читала одну за другой.

- У тебя талант.- У меня только страх.- Тогда я стану твоей храбростью. Пока ты не найдёшь свою.

И в этой обычной квартире, среди солнца, кота на подоконнике и кружек с разными ручками, рождалось что-то настоящее.

Они всё ещё сидели на полу мастерской, когда взгляд Фрин снова скользнул к тому самому холсту в углу комнаты. Он по-прежнему был прикрыт тканью.

- Бекки, а можно?.. - спросила она тихо. - Посмотреть. То, что ты тогда спрятала.

Бекки замерла, потом слегка кивнула.- Уже можно.

Фрин подошла и осторожно сняла ткань.

Картина была написана в теплых, мягких тонах. На ней была она - Фрин. Сидящая на ступеньках своего дома, с задумчивым взглядом, слегка нахмуренными бровями. Но не холодная, не отстранённая, как она видела себя в зеркале. Нет - Бекки изобразила её живой. Уязвимой. Той, кем она боялась быть.

Фрин стояла, не в силах отвести взгляда.- Это я?.. - прошептала она. - Я правда такая?

Бекки встала рядом и кивнула.- Такая, какой я тебя вижу. Сильная. Настоящая. И красивая до слёз.

Фрин сжала кулаки. Губы задрожали. И в какой-то момент она не выдержала - слёзы хлынули по щекам, горячие, освобождающие.

- Я... - голос её сорвался. - Я не знала, что могу быть вот такой. Что кто-то... видит меня так.

Бекки молча подошла и обняла её - крепко, по-настоящему, всем телом и сердцем.

- Я люблю тебя, Бекки, - выдохнула Фрин ей в шею, сквозь слёзы. - Очень. Наверное, всегда.

- Я знаю, - улыбнулась Бекки. - Я тоже.

Они стояли среди запаха краски, солнечного света и старых кистей. И это было самое тихое и искреннее "навсегда", которое Фрин когда-либо чувствовала.