Правда раньше чужих слов 71

Ойли сидела на краю кровати уже почти десять минут.

Телефон лежал рядом, экран то гас, то снова вспыхивал.

Новое сообщение от Арины.

"Ну что?"

"Ты уже рассказала ему?"

"Или мне сделать это за тебя?"

Ойли медленно закрыла глаза.

Еще полгода назад она, наверное, снова бы решила все сама. Промолчала бы. Исчезла бы. Дотянула до последнего.

Но в памяти всплыло другое.

"Не решай все за двоих."

Она взяла телефон, открыла чат и несколько секунд просто смотрела на пустую строку.

Пальцы дрогнули.

"Ты можешь сейчас поговорить?"

Ответ пришел почти сразу.

"Всегда."

Ойли уставилась на экран, будто это слово могло что-то изменить. Потом нажала на вызов.

Гудок.

Еще один.

Она уже хотела сбросить, но звонок приняли.

— Привет...

Собственный голос показался ей чужим.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Что случилось?

Она сглотнула.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Пальцы сильнее сжали край одеяла.

— Только... не перебивай меня, ладно?

Чонгук не ответил сразу.

— Ладно.

Ойли прикрыла глаза.

— Я была с Лизой. Вчера вечером. Мы пошли в клуб у набережной. Я выпила больше, чем собиралась. Потом... ко мне подошел один парень.

Она замолчала на секунду, будто подбирая слова.

— Он просто заговорил. Потом был танец. И... фотография.

На том конце стало совсем тихо.

Ойли продолжила, уже почти шепотом:

— Там все выглядит хуже, чем было. Он наклонился и чмокнул меня , я сразу отстранилась. Но кто-то успел снять именно этот момент.

Она сделала вдох.

— А потом мне начали писать. С неизвестного номера. Это Арина.

Еще одна пауза.

— Она прислала снимок и сказала, что если я сама не расскажу тебе, то это сделает она.

Ойли замолчала.

В трубке было слышно только дыхание Чонгука.

— Ты сейчас где? — спросил он наконец.

— В комнате .

— Одна?

— Да.

Он не сказал ничего сразу. Только выдохнул — коротко, почти неслышно.

— Покажи мне сообщения.

— Я уже переслала.

— Хорошо.

Снова тишина.

Ойли смотрела в окно и ждала. Секунды тянулись слишком медленно.

— Чонгук?..

— Я здесь.

Его голос был ровным. Слишком ровным.

— Скажи что-нибудь.

— Ты закончила?

Она сжала телефон крепче.

— Да.

— Тогда слушай меня.

Ойли закрыла глаза.

— Я не люблю такие фотографии.

Пауза.

— И ты это знаешь.

Она едва заметно кивнула, хотя он не мог этого видеть.

— Но я слышу не фотографию. Я слышу тебя.

Ойли молчала.

— Ты позвонила сама, — продолжил он после короткой паузы. — Не дала этому прийти ко мне через чужие руки.

Она опустила взгляд.

— Я не хотела, чтобы ты увидел это так.

— Я уже увидел.

Эти слова прозвучали спокойно, но от них у нее внутри все сжалось.

— Чон...

— Подожди.

Он говорил тихо, почти без нажима.

— Что именно было на снимке?

Ойли сглотнула.

— Мы стояли рядом. Он наклонился. Я... не сразу оттолкнула его. Но потом сразу ушла.

— Сразу?

— Да.

— Хорошо.

Это короткое слово почему-то оказалось тяжелее любого упрека.

Ойли прикусила губу.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

— Я знаю.

Он сказал это слишком быстро.

И от этого стало еще тревожнее.

— Ты злишься? — спросила она после паузы.

На другом конце послышался тихий звук — будто он отодвинул стул или встал.

— Я смотрю на сообщения Арины.

Ойли замерла.

— И?

— И думаю, что она выбрала не лучший способ начать разговор.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Чон...

— Ойли.

Он произнес ее имя так, что она невольно выпрямилась.

— Ты сейчас не одна в этой истории.

Она молчала.

— И не надо больше ничего скрывать.

Эти слова прозвучали не жестко. Скорее устало.

Но именно поэтому они задели сильнее.

Ойли опустила голову.

— Мне просто... не хотелось, чтобы ты увидел это первым.

— Я уже видел много чего первым, — ответил он после короткой паузы. — Не всегда то, что было правдой.

Она не ответила.

Он тоже молчал.

Потом тихо спросил:

— Ты в порядке?

Ойли почти усмехнулась, но вместо этого только выдохнула.

— Не очень.

— Понятно.

Еще одна пауза.

— Ты ела сегодня?

Она моргнула, не ожидая этого вопроса.

— Нет.

— Ойли.

В его голосе впервые мелькнуло что-то острое.

Она тут же сжалась.

— Я не могла.

— Сейчас откроешь что-нибудь и поешь.

— Чонгук...

— Сейчас.

Она послушно кивнула, хотя он снова не мог этого видеть.

— Хорошо.

На несколько секунд в трубке снова стало тихо.

Потом он спросил уже совсем другим тоном:

— Ты боишься, что я разозлюсь?

Ойли долго не отвечала.

— Я знаю, как это выглядит.

— Я не спрашивал, как это выглядит.

Она закрыла глаза.

— Да.

Он не сказал ничего сразу.

Только спустя несколько секунд произнес:

— После Парижа ты тоже не поверила фотографии.

Ойли медленно подняла взгляд.

— Я помню.

— Тогда ты не дала мне объяснить все по снимку.

Она сжала губы.

— Я помню и это тоже.

— Хорошо.

Снова короткая пауза.

— Значит, теперь моя очередь не делать выводы по одной картинке.

Ойли резко вдохнула.

— Чон...

— Но это не значит, что мне нравится то, что я вижу.

Она опустила голову.

— Я знаю.

— И я не собираюсь делать вид, что мне все равно.

Эти слова прозвучали спокойно, почти буднично. От этого они казались еще честнее.

Ойли провела ладонью по лицу.

— Я не хотела тебя ставить в такое положение.

— Уже поставила.

Она замерла.

Но он тут же добавил:

— Не специально.

И в этой короткой поправке было больше, чем в длинных объяснениях.

Ойли тихо выдохнула.

— Арина сказала, что покажет это журналистам.

— Пусть попробует.

— Чон...

— Я видел сообщение.

Он говорил уже суше, собраннее.

— Она не будет решать это за тебя.

— Я не хочу, чтобы это вышло наружу.

— И не выйдет.

— Ты не можешь это обещать.

— Могу.

Он произнес это так спокойно, что Ойли на секунду перестала дышать.

— Как?

— Сначала ты поешь.

Она почти рассмеялась от абсурдности момента, но вместо этого только покачала головой.

— Ты невозможен.

— Знаю.

И снова — короткая пауза, в которой вдруг стало слышно, как он дышит.

— Ойли.

— Да?

— Ты сейчас одна дома?

— Да.

— Не выходи никуда.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Я приеду.

Она резко подняла голову.

— Не надо.

— Надо.

— Чон, я серьезно.

— Я тоже.

Она сжала телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня сейчас.

— А я не хочу, чтобы ты сидела там одна и смотрела на телефон.

Она закрыла глаза.

— Я справлюсь. Лиза рядом будет.

— Я знаю.

Эти два слова прозвучали почти мягко.

— Но я все равно приеду.

Ойли молчала.

Потом тихо спросила:

— Ты правда не злишься?

На другом конце повисла долгая пауза.

— Я злюсь, — сказал он наконец. — Но не на тебя.

Она не ответила.

— И не на ту секунду на фотографии.

Он говорил медленно, будто выбирал каждое слово.

— На то, что кто-то решил использовать ее против тебя.

Ойли почувствовала, как у нее дрогнули губы.

— Я боялась, что ты увидишь только снимок.

— Я слышу тебя, — ответил он. — Этого достаточно.

Она закрыла глаза и на секунду прижала телефон к щеке.

— Спасибо.

— Не за что.

Он помолчал.

— И, Ойли...

— Что?

— В следующий раз не жди, пока тебя начнут шантажировать.

Она тихо усмехнулась сквозь напряжение.

— Постараюсь.

— Постарайся лучше.

⸻

После разговора Ойли еще долго сидела у окна.

Телефон лежал рядом, экран погас.

На душе не стало легко. Но стало тише.

Она сказала правду.

Он не отступил.

Не спросил лишнего.

Не дал ей утонуть в собственном стыде.

И все же где-то внутри неприятное чувство не уходило.

Париж.

Те самые фотографии Чонгука с актрисой.

Тогда весь мир решил за нее, что она должна чувствовать.

Теперь все было наоборот.

Теперь на снимке была она.

И она слишком хорошо знала, как такие вещи выглядят со стороны.

А еще она слишком хорошо знала Чона.

Его молчание.

Его взгляд, когда он сдерживается.

Его привычку не показывать лишнего, пока внутри все уже давно не кипит.

И именно поэтому она не стала ждать ни минуты.

Она сказала правду раньше, чем это сделали бы чужие слова.

Но тревога все равно осталась.

Потому что она понимала: это еще не конец.

Это только первый удар.

А где-то Арина уже смотрела на экран телефона.

Ойли не отвечала.

Марина медленно улыбнулась.

— Значит...

Ты все-таки рассказала ему.

Она откинулась на спинку стула и провела пальцем по экрану, где все еще был открыт тот самый снимок.

— Посмотрим, что ты будешь делать дальше.