Глава 15

Тем временем в другой части города... Конхо сидел в своём временном офисе — тесной комнатушке с ободранными обоями и единственным окном, выходящим на мусорные баки. Папки с долгами громоздились на столе, как надгробные плиты. Он попытался запустить рекламу в соцсетях, вложив последние сбережения, но люди лишь смеялись. «Кто будет слушать проблемных артистов?» — написал какой-то подросток и прикрепил смеющийся смайлик.

В студии «Феникса» Воздух пах озоном и разогретым металлом струн. Группа репетировала новую песню — кавер на хит 90-х, переосмысленный в современной аранжировке. Наен пела так, что мурашки бежали по коже даже у звукорежиссёра, который слышал это уже в двадцатый раз. Бом Бин закрыл глаза и просто играл, забыв о боли в правой руке — той самой, что он повредил . Лира отбивала ритм с лёгкой улыбкой, её палочки порхали над барабанами, как крылья колибри. А Сондже подпрыгивал в такт, словно на пружинах, — бас-гитара вибрировала у него на плече.

— Стоп! — крикнул Мартин, вскидывая руку. — Есть проблема. В припеве не хватает энергии. Провал.

— Может, добавим электронику? — предложила Мэри, покусывая колпачок маркера.

— Нет, — покачала головой Лира, откидывая влажную чёлку со лба. — Нужно что-то живое. Дыхание. Давайте позовём саксофониста.

— Где мы найдём саксофониста за две недели? — Наен всплеснула руками. — У нас даже бюджета нет на нормальную студию!

Тишина повисла в комнате. Слышно было только, как гудит старый холодильник в углу.

— Я знаю одного, — тихо сказал Сондже, не поднимая глаз от грифа. — Он играл в моей старой группе. После того как меня выгнали, он ушёл со мной. Сказал, что не хочет работать с людьми без сердца. Сейчас работает таксистом. Ночная смена.

— Звони ему, — приказала Мэри. — Скажи, что мы даём ему шанс вернуться на сцену. Скажи, что мы ждём.

Через час в студии появился пожилой мужчина. Его звали Чан Хо. Ему было под пятьдесят, виски тронула седина, а руки — руки помнили больше, чем хотелось бы забыть. Он нёс потёртый саксофон в футляре, оклеенном выцветшими наклейками рок-фестивалей конца девяностых. Он долго смотрел на инструмент, будто вспоминая молодость. Провёл пальцем по клавишам осторожно, как по лицу любимой женщины. А потом дунул.

Студия наполнилась звуком. Низким, бархатистым, проникающим под кожу. Он заполнил каждую трещину в стенах, каждую щель между людьми. У всех перехватило дыхание. Даже холодильник перестал гудеть.

— Берём! — хором сказали Мэри и Мартин, переглянувшись.

Чан Хо улыбнулся — впервые за долгое время.

Аккаунт «Феникса» взлетел до 200 тысяч подписчиков за три дня. Лейбл прислал договор — стандартный. А билеты на их первое полноценное выступление в клубе «Атмосфера» разлетелись за час. Люди хотели услышать их вживую. Но утром Мартин вбежал в студию с побелевшим лицом. Он даже не закрыл за собой дверь — так и стоял на пороге, тяжело дыша.

— Наш аккаунт взломали. Все видео удалены. Подписчики думают, что мы всё придумали. Какая-то фейковая новость разлетелась — якобы мы наняли ботов.

Мэри замерла с чашкой кофе на полпути ко рту. Наен всхлипнула и отвернулась к стене. Бом Бин сжал гриф гитары так, что побелели костяшки — старая боль в руке отозвалась острой вспышкой.

— Это Конхо, — прошептала Мэри, ставя чашку на стол. — Он решил играть грязно.

— Мы проиграли, — сказала Лира и уронила палочки.

Те со звоном покатились по бетонному полу. Мэри обвела взглядом каждого. Наен — которая снова обрела голос после годичного молчания. Бом Бина — который снова мог играть, несмотря на травму. Лиру — которая наконец-то села за барабаны после того, как её выгнали из консерватории за «отсутствие таланта». Сондже — которого предала собственная группа, но он не сдался. И Чан Хо — старика с саксофоном, который снова поверил в музыку.

— Нет, — твёрдо сказала Мэри. — Мы не проиграли. Мы — фениксы. А фениксы сгорают, чтобы возродиться снова.

В студии повисла тишина. Только гул ламп и чьё-то сбитое дыхание. Мэри подошла к ноутбуку и открыла почту. Пальцы её дрожали, но голос был спокоен.

— У нас есть кое-что, чего он не сможет взломать, — сказала она. — Запись с телефонов. Прямые эфиры. И наша музыка. Она живёт не в интернете. Она живёт здесь. Она прижала руку к груди.

— Но как мы докажем, что это мы? — спросила Наен, вытирая слёзы.

— Мы не будем доказывать, — улыбнулась Мэри. В её глазах блеснул тот самый огонь, который когда-то заставил их всех собраться вместе. — Мы покажем.

Она набрала номер старого друга, Тэхо. Тот ответил после первого гудка.

— Привет, Тэхо. Нужна твоя помощь. Организуем стрим-концерт из твоей студии. Сегодня вечером. Да, я знаю, что у тебя выходной. Да, я знаю, что ты хотел смотреть футбол. Тэхо, я тебя умоляю. Сделай это для нас.

Пауза. Потом в трубке раздался вздох и короткое: «Буду через час».

Через три часа канал «Феникса» — запасной, созданный на случай взлома ещё месяц назад — взорвался уведомлениями. Мэри написала всего одно сообщение. Короткое. Хлёсткое. Как пощёчина: «Нас пытались заткнуть. Но мы живы. Сегодня в 21:00 — прямой эфир. Приходите. И приведите тех, кто умеет слушать».

В назначенное время в маленькой студии Тэхо собрались все. Никаких декораций. Никакого света, кроме одной красной лампы, которую Тэхо нашёл в чулане. Никакого продюсера. Только они — и их музыка. Наен встала перед микрофоном. Бом Бин провёл рукой по струнам — раз, другой. Лира замерла с палочками наготове. Сондже переглянулся с Чан Хо. Тот кивнул.

— Это кавер на песню, которую мы все помним, — сказала Наен в камеру телефона. Голос её звучал хрипло, но твёрдо. — Но сегодня она звучит иначе. Потому что сегодня мы играем не для лайков. Мы играем для тех, кто нас слышит.

Они заиграли «Nothing Else Matters». Сначала тихо, почти шёпотом — так, что приходилось вслушиваться. Струны дышали. Саксофон Чан Хо вплёлся в гитару Бом Бина, как голос в голос. Барабаны Лиры задавали ритм — медленный, пульсирующий, как сердцебиение. А потом — взрыв. Голос Наен поднялся до небес, разбивая стекла в соседних домах. Саксофон зарыдал. Гитара закричала. Барабаны забили так, что пол задрожал.

Трансляцию смотрели 50 тысяч человек. Через час — 300 тысяч. Через два — полмиллиона. Люди писали в комментариях: «Я плачу», «Это лучшее, что я слышал в этом году», «Они настоящие».

На следующий день заголовки в интернете гласили: «ФЕНИКС ВОССТАЛ ИЗ ПЕПЛА: ГРУППА, КОТОРУЮ ПЫТАЛИСЬ УНИЧТОЖИТЬ, СОБРАЛА МИЛЛИОН ПРОСМОТРОВ ЗА НОЧЬ» .

В офисе Конхо было темно. Он сидел перед экраном, вцепившись в подлокотники кресла. На мониторе застыл кадр трансляции — Наен, поющая с закрытыми глазами, и свет, падающий на её лицо. Он не выдержал. Вскочил. Швырнул телефон об стену. Экран разлетелся вдребезги.

— Я вам ещё покажу! — заорал он в пустоту. Голос сорвался на хрип. — Нужно что-то более ужасное. То, что их сломает окончательно.

В своем телефоне он нашел контакты одной своей давней знакомой ,подруги , которая сыграет свою роль еще в этой истории.