***

Как вы, наверно, поняли, музыка частенько вдохновляет меня на написание подобных небольших историй. В этот раз нашумевшая мелодия из TikTok, вот название: Алан Менкен - Kingdom Dance. Настоятельно рекомендую читать именно под неё :)

                   ***- Хей, Чонгу, ты опять заснул? - вот уже который день одноклассники Чонгука заставали его спящим в классе на переменах. Да чего уж греха таить - и на уроках тоже. Вот и в этот раз как обычно, словно по расписанию: раскиданные повсюду бумажки и мирно сопящая голова на парте. - Эй, ты меня слышишь вообще?

- Отвали, Хосок, я сплю, - раздалось откуда-то из недр кучи листов на столе. - До урока еще целых 10 минут, не мешай.

- Ладно-ладно. Но ты хоть объясни, что с тобой происходит! Уже четвёртый день как спящая красавица ходишь, дрыхнешь на каждом углу, - все не унимался парень.

Но ответа он так и не дождался. Хосок нервно закатил глаза и плюхнулся на стул рядом, доставая из кармана мобильник.

На этом уроке, к счастью, бедному Чонгуку все-таки перепало несколько минут на тихое почивание, но всему хорошему не суждено длится долго. В класс, полный шумящих и вечно куда-то бегающих студентов, вошел директор. Это был уже седой мужчина со странным, невообразимо огромным лбом. Иной раз прохожие думают, что никогда в жизни не видели настолько большой головы. А вот миленькая тётушка-секретарша Чон А наоборот всегда считала эту особенность именно преимуществом и украшением: ведь, как она всегда полагала, мужчину красит ум и богатое прошлое за плечами, и томно вздыхала каждый раз, как тот своим хриплым противным голосом поручал ей кучу всяких дел. Их она, безусловно, всегда выполняла идеально, надеясь получить похвалу. Какая ирония.

Мужчина прошел в центр небольшого душного помещения и, гордо поправив очки на морщинистом лице, монотонно заговорил:

- Итак, как все... Кхм... Возможно, знают, а если не знают, это совершенно неприемлемо для таких уже взрослых молодых людей... То есть зрелых, да... Но не в плане старых... В общем, голова на плечах уже есть, и думать ей нужно... - Чон А легонько тыкнула директора в плечо и, смущаясь, прошептала на ухо истинную цель их визита. Тот, опомнившись, продолжил свою речь, сопровождающуюся громкими смешками в классе. - Так вот, как вы могли заметить... На каждой доске объявлений в коридоре висит афиша цирка "Ля Мираж". И нашу школу, как самую почитаемую в Сеуле, - он снова деловито поправил очки, - пригласили на завтрашнее представление. Идет вся группа и возражения не принимаются. Имейте совесть, в конце концов! Когда ещё нам сделают такой щедрый подарок! - под собственные причитания, недовольные возгласы и пристальный влюбленный взгляд секретарши мужчина вышел из кабинета.

- Ну что, поспать у тебя завтра все-таки не получится, - усмехнулся Хосок в ответ на раздосадованную мордашку Чона. - Мы, кстати, после уроков к Сокджину идём, он очередную тусовку устраивает. Это все, конечно, очень весело, но куда родители-то смотрят? - взгляд парня вновь переметнулся на уже во всю сопящего друга. - Да ну хватит уже!

***Наверно, очень страшно со стороны наблюдать, как на полусогнутых ногах с опущенной головой, жутким внешним видом и непонятными звуками, похожими то ли на храп, то ли на нервное бормотание больного человека Чонгук топает до дома. Вот уж поверьте, вам бы не хотелось это видеть. Потому что все без исключения шарахаются от одного только мимолетного взгляда. Даже отец парня, ковыряющийся в двигателе машины перед домом, сначала принял его за восставшую мумию, а уж потом только рассмотрел какой-то небольшой намек на черты лица из-под опущенного капюшона толстовки.

- Эй, парень, ты поздороваться не хочешь? - Чонгук неумышленно проигнорировал махающую руку отца и таким же зомбиобразным шагом доковылял до своей комнаты и плюхнулся на кровать, даже не разуваясь.

- И как это понимать? - в дверях стояла уже его мама, сердито скрестив руки на груди, и нервно топала ногой в ожидании ответа. - Мало того, что даже слова не соизволил сказать, так еще и следишь по всему дому. А я, ну так, между прочим, за день ни разу не присела, оттирала все с прошлого раза. Хоть бы каплю уважения проявлял, - с громким стуком дверь оттеснила Чонгука от внешнего мира, и где-то на кровати раздался облегченный вздох.

Потом парень перевернулся и еле разлипающимися глазами уставился в потолок. "Какой же ужас", - уже от и до заполонившая всю голову фраза снова всплыла в подсознании. Чонгук лениво сел на кровати, покопался в рюкзаке и вытащил оттуда жалкое подобие блокнота. Почему жалкое? Посудите сами: смятая обложка, вымазанная непонятно чем при непонятных обстоятельствах, отлетающая пружина, на которой, по идее, и должна держаться вся конструкция, но та уже на последнем издыхании, и куча измалеванных синей ручкой страниц. Парень открыл новый чистый разворот (хотя чистым его вряд ли можно назвать) и стал вырисовывать очередные каракули. Хотя в этот раз, на удивление, выходило что-то действительно различимое и понятное. Человек. Человек, который вот уже несколько дней мучает Чона бессонницей. И было бы намного проще жить, знай он что это за человек. Потому что Гук никогда в жизни его не видел.

***На протяжении следующего дня где-то в области сердца у Чона постоянно покалывало и все его существо тряслось по непонятной тому причине.

"Волнение? Да к чему бы? Это же очередной скучный школьный день, все те же лица, которые с каждым разом хотелось бы не видеть все сильнее и сильнее. Разве что этот дурацкий поход в цирк... Но что такого может случится? Что я, клоунов никогда не видел? Да ни один урок не обходится без индивида за соседней партой", - тяжёлыми шагами Чонгук в привычном виде спящей диснеевской принцессы топал на окраину небольшого городка, в котором и он родился, и его родители, и, наверно, родители родителей тоже. Там и должно было пройти цирковое шоу. К его большому удивлению вокруг огромного шатра привычных бело-красных цветов собралось немало людей. "Видать, мастерски дурят людей эти циркачи", - подумал Чон и усмехнулся своей мысли.

Среди галдящих подростков Чонгук сумел выловить взглядом вечно улыбающегося во все тридцать два Хосока, который по своему обыкновению заигрывал с очередной первогодкой. "Как предсказуемо, Чон Хосок".

Глаза вновь забегали по мистическому шатру, пытаясь поймать каждое движение по ту сторону завесы. На секунду проход немного приоткрылся, но даже через него можно было понять, что выглянул молодой парень. "А это у нас кто? Воздушный гимнаст? Те ещё выпендрежники". Затем что-то, возможно, сама судьба, заставила Чона приглядеться к лицу.

То ли парень без нормального сна уже действительно перестал дружить с головой, то ли ему и правда не показалось. Тот самый человек. "Но откуда? Как? - на мгновение он даже потерял возможность двигаться. - Что вообще происходит? Неужели я бредить начинаю?"

Чонгук тряхнул головой, с трудом отвел глаза от уже закрытого прохода и подошел к ребятам из класса.

- Ты чего завис? Уже с открытыми глазами на улицах засыпаешь? - Хосок приветственно отвесил ему по плечу кулаком. - А дальше что будет? У-у-у! Даже представить страшно!

- Кончай прикалываться, все нормально, - Чон сморщился и потер ушибленное место. - Когда внутрь пустят, не знаешь?

- О-о-ой, а я смотрю, у кого-то интерес проснулся? Тебе что, за посещение неделю беспрерывного сна пообещали? - уж если Хосок начнёт про что-то шутить, он не остановится, наверно, никогда. Бедному Чонгуку остается только терпеть и ждать, пока словесный поток у друга не иссякнет, что случается, к сожалению, крайне редко.

От ответа Чона спас билетер, вышедший к возбужденной толпе зрителей, чтобы пригласить всех рассаживаться по местам. Громкий шум от разговоров внезапно стих, как только мужчина протиснулся в центр сего сборища.

- Радушно приветствую наших дорогих посетителей, что в этот совершенно обычный день решили почтить нас своим присутствием! - человек театрально поклонился. - Мы безмерно благодарны за такое оказанное внимание с вашей стороны, и надеемся, что ничто не сможет разочаровать вас этим дивным вечером! Прошу, проходите! Наслаждайтесь шоу! - мужчина приглашающим жестом указал на арочный вход в шатер и широко улыбнулся.

Люди снова продолжили шептаться в том же духе, но теперь делали это шепотом, поскольку каждый боялся разрушить ту таинственность, что витала под куполом и пронизывала каждую молекулу воздуха.

Предпоследний ряд занял класс Чонгука и, когда все зрители, наконец, уселись на своих местах, свет плавно и не менее загадочно уступил место тьме, такой же неизведанной и манящей. Легкое волнение и предвкушение чего-то захватывающего лавиной пронеслись по помещению и воцарилась поистине мертвая тишина.

Первым, что нарушило идиллию, стал протяжный и стонущий голос скрипки. Начавшись будто за спинами посетителей, он плавно перетекал все выше и выше, нарастая, наполняясь все большей болью и печалью, пока этот о чем-то молющий голос не столкнулся с тонкой поверхностью тишины и не оборвался.

Мелодию продолжил старый рояль. Он, словно вековой мудрец, рассказывал жуткую и пугающую, местами совсем невообразимую сказку про темный воющий лес, про всех его опасных обитателей, которым ничего не стоит заманить тебя хитростью в свое мрачное логово, откуда ты уже вряд ли выберешься. Но и этой истории суждено прерваться.

Заиграла флейта. Единственное, что может держать в узде самых прекрасных, но одновременно и самых ужасных созданий - ядовитых змей. В центре площадки сидел юноша. Если бы не худощавые бледные руки, еле различимые на фоне белого полотна песка, и вовсе сложилось бы впечатление, что перед нами не совсем человек. На удивление мелодия со столь нежного и легкого инструмента лилась совершенно уверенно и твердо. Не боясь ни осужений, ни упреков, - ровным счетом ничего. Эта история не была похожа ни на одну из прежде услышанных. Казалось даже, что из памяти разом удалили все воспоминания и оставили только эту единственную кассету. Музыка протекала плавно, почти не слышно, пока не выстрелила в высь резким напором. Из-под плаща показались тонкие струйки зелено-желтых ползучих лент и завились вокруг шеи мальчика. По мере нарастания звука змеи сжимались все плотнее и плотнее до тех пор, пока не сомкнулись настолько сильно, что музыка против воли затихла. Весь этот танец был похож на предсмертную колыбельную, когда ты уже ощущаешь всем телом наступление неминуемой гибели.

Свет снова погас. Раздались сначала неуверенные, но затем более резвые хлопки, и зал взорвался аплодидисментами. В середину вышел уже знакомый человек, но теперь же он выглядел совершенно иначе. Строгий старомодный костюм дополнял атласный плащ на пару с таким же черным цилиндром с фиолетовой окантовкой. Мужчина немного постоял в последовавшей за появлением тишине и начал свой рассказ...

***Наступало время последнего номера этого необычного мистического цирка. "Это определённо какой-то новый уровень..." - единственная мысль, успевшая посетить голову Чона, потому как оторваться от происходящего было просто невозможно, а думать и подавно. Парень запомнил одну интересную закономерность: все номера шоу так или иначе начинались с музыки, и лишь потом, когда становится ясно, какая на этот раз история нас ждет, зарождалось представление.

В этот же раз все было иначе. Люди, привыкшие смотреть под нос, в низ площадки, совершенно не заметили тень, проскользившую по крыше шатра. Потух свет. Волна перешептываний вновь прошлась по залу. Затем в розово-пудровом свете прожектора отразился человек. Парень. Гимнаст. Он был так далеко и так высоко, что ни одна мысль о попытках дотянутся не посмела посетить голову. Такой абсурдной она казалась.

И тут он спрыгнул. Плавно, как если бы вместо падения, он вдруг обернулся парящей в небе птицей. Он падал, стремительно быстро набирая скорость. Это совсем не было похоже на что-то запланированное. Некоторые люди в панике повставали со своих мест, кто-то сидел с открытым ртом и ловил каждый милиметр пространства.

Из темноты появился парящий обруч. В мгновение парень повис на кольце и громко, но так же плавно появилась музыка. Она отличалась от всех до этого звучавших. Отличалась своим настроением. Словно в конце добро как обычно победило и поет свою заключительную песню. Ритм становился все быстрее и быстрее, стараясь закружить в этом одиноком вальсе всех вокруг, пока не озверел окончательно. Остальным же приходиться только с восторгом наблюдать за диким и невероятно быстрым полетом этой буйной птицы. Словно бы та пыталась не только развлечь, но и выбраться из пучины долгих лет ожидания взаперти. Гимнаст кружил по небу, как если бы оно было его привычным местом обитания. Раскачивался из стороны в сторону, ловил до ужаса восхищенные взгляды зрителей, пока не встретился с еще одним.

Тот взгляд был полон, казалось, всех эмоций сразу. В нем отражалось абсолютно все: и шокирующее удивление, и страх, никак не поддающийся контролю, и банальная юношеская влюбленность, и, наконец, облегчение. Как будто этот взгляд принадлежит беспокойной матери, что ждет своего сына с войны домой и в конце концов видит эти мальчишеские глаза, наполненные искренней любовью, напротив своих. По такому взгляду не составит труда прочесть и полную обескураженность. По одним лишь глазам становится ясно, как сильно бъется сердце. Да до такой степени, что оно уже вот-вот прорубит дыру и, наконец, вылетит на свободу, как самая быстрая птица.

Это был он.Тот самый человек из снов.

Загадочный цирковой артист.