глава 1. я никогда не стану частью больших историй

Йоичи шёл по улице с, на удивление, хмурым выражением лица. День не задался с самого утра, а телефон показывает уже четвёртый час. На улице было пасмурно, но дождь так и не начинался. Из-за этого было безумно душно. Лоб покрылся испариной, а одежда неприятно прилипала к телу. Как будто всё в этот день нарочно пыталось разозлить Исаги. Он подтянул спортивную сумку, что висела на его плече, и ухватился за ремень. Йоичи подошёл ко внушительному зданию частного Дворца Спорта и вошёл внутрь. Пройдя через турникет и поздоровавшись с охранником, он пошёл дальше по коридору прямо к раздевалке. Внутри было привычно пусто. А кому ещё тут быть? Этот спортивный комплекс предназначен только для профессиональных спортсменов, так что обычных людей, здесь никогда не было и не будет. Однако было всё-таки что-то странное. Это чья-то спортивная сумка в раздевалке и для Йоичи она была вполне знакома. Сумка лежала на скамье, на полу стояли мужские кроссовки, а на крючке висела олимпийка. Не было сомнений в том, кто может быть хозяином этих вещей. Только один человек мог быть здесь.

Исаги сел на скамью в противоположном углу раздевалки и положил свою спортивную сумку рядом с собой. Он достал из неё бутылку воды, чёрные тканевые перчатки и чёрные фигурные коньки с резиновыми чехлами на лезвиях. Йоичи разулся и размял стопы руками. Для него это было важно, ведь когда стопа разогрета, она будет равномерно принимать напряжение на себя. Подготовив свои ноги, Исаги надел коньки. Наклонившись, он стал затягивать шнурки. Было важно закрепить стопу, но при этом не сильно пережать, ведь тогда это будет вызывать дискомфорт во время проката, что приведёт к неэффективности, а иногда даже к травмам. Перекрёстно цепляя концы шнурков за крючки, синеволосый закрепил лодыжку и начало голени, а после завязал тугой бант из шнурков и сунул концы под язычок конька. То же самое он провёл и для второй ноги. Встав на ноги, Исаги взял бутылку с водой и вышел из раздевалки, ступая в коньках с чехлами.

Путь ко входу на крытый лёд был покрыт специальным резиновым покрытием, что давало больше сцепления и устойчивости на коньках. Стены в длинном коридоре были увешаны фотографиями в рамках. Это были фото с важных конкурсов или мероприятий. И почти на каждом снимке фигурировало одно и то же лицо с золотой медалью на груди и с золотым кубком в руках.

Исаги встряхнул головой и уставился взглядом в массивную дверь, к которой приближался, лишь бы не смотреть на эти фотографии, которые только сильнее злили и подстёгивали к раздражению. Йоичи навалился на тяжёлую дверь плечом и толкнул её. Прохлада и свежесть ударили в лицо. Это место навевало очень глубокие воспоминания. Когда Исаги впервые переступил порог, ему было около семнадцати. Тренировки были тяжёлыми. Все силы были потрачены сюда. Это чувство, когда заходишь в это помещение с крытым льдом, стало уже родным. По привычке по телу побежали мурашки от этой прохлады. В воздухе стоял едва уловимый вкус железа.

Исаги спустился по небольшой лестнице и не спеша направился к борту ледового поля, в который был вмонтирован выход на лёд. Йоичи оставил на скамье свою бутылку и замер, глядя на лёд.

Высокий молодой человек в чёрных спортивных штанах и чёрной облегающей футболке скользил по льду в своих чёрных фигурных коньках. Его длинные тонкие пальцы с выступающими костяшками были скрыты тканью тёмных перчаток. Спортивная одежда сидела на нём, как вторая кожа, облегая самые прелести его фигуры: мускулистая грудь, крепкая спина и разворот плеч, рельефный пресс. Его тёмно-зелёные волосы развевались при каждом развороте или прыжке.

Йоичи невольно затаил дыхание. Он хотел злиться и дальше, но не мог. На льду был адепт или Бог. Хотя нет, сам Сатана. Итоши Рин. Его имя пестрило почти во всех новостях, спортивных каналах и СМИ. Его лицо, такое бесстрастное и вечно отчуждённое, маячило во всех пабликах... и на фотографиях в коридоре. Да, его слава заслуженная. Усиленные тренировки, которые высасывают дух из тела, приложенные усилия и безупречная реализация. Всё это было об Итоши. Его пассивно-агрессивный стиль, совершенно не свойственный обычному восприятию фигурного катания, был на слуху и был фактически единственным таким. Никто, кроме него, не передавал столько противоречивых, глубоких и тёмных эмоций в своей пластике. А у него это получалось на ура. Рин Итоши был именно тем спортсменом, чьи фотографии сохраняют в галлерею и расклеивают по комнате фанатки. Он был тем, кем восхищаются, кого любят. Но Рин всегда с пренебрежением относился даже к репортёрам и журналистам.

Исаги почувствовал, как в груди до ужаса неприятно кольнуло. Йоичи отрицал это чувство. По крайней мере, очень пытался. Тёмная, липкая зависть, как топкое болото, утягивала его всё глубже и глубже. Из-за этого чувства Исаги воротило от самого себя. Он постоянно вёл сам с собой споры в голове: "Это неправильно. Йоичи, ты что, ребёнок завидовать чьим-то достижениям?" А ведь достижения были вполне заслуженными. Итоши сам себя не щадил и вкалывал как проклятый, а потом занимал первые места. А Исаги? Неужели он хуже? Он ведь тоже усиленно занимается и из кожи вон лезет, вот только у него за все пять лет, как он закреплён как профессиональный фигурист, не получил ни одного золота. Всё время на его груди оказывалась медаль из серебра. Кто-то скажет: "Второе место - тоже победа! Зажрался пацан". Но второе место - фактически поражение, когда на пьедистале с цифрой один стоит Сатана в человечьем обличие. Рин всегда был на высоте, а Йоичи тонул в его тени. И сколько бы Исаги не думал над своими ошибками, он не находил правильного ответа. Хотя правильным ответом было только: "Тренируйся. Тренируйся. Тогда будет результат."

Йоичи встряхнул голову, отгоняя гнусные мысли. Он и сам не заметил, как просто пялился на Рина и то, как он движется. Стиль Итоши всегда был резким. Он передавал какую-то агонию или сопротивление. Благо, Рин сейчас не замечал пристального наблюдателя, ведь Исаги разглядел в его ушах беспроводные наушники. Чтобы не терять время, Йоичи снял олимпийку, под которой была чёрная водолазка с высоким горлом, и принялся разминаться прямо за бортиком, наблюдая за Итоши.

Рин вышел после прыжка и встал в финальную позу, схватив себя за футболку на груди. Когда музыка в наушниках закончилась, Итоши развернулся, чтобы подъехать к бортику и пойти по своим делам, но вдруг замер. За бортом стоял Исаги, разминая запястья.

- Ты что тут делаешь? - спросил холодным тоном Рин, и его голос эхом раздался в огромном пустом помещении.

- Это я у тебя должен спрашивать. Уже восемнадцать ноль две. Я уже как две минуты должен быть на льду, а тут ты, - ответил Исаги, указав подбородком на большие электронные часы на стене.

- Можно подумать, что ты наконец начал придерживаться расписанию, - фыркнул Рин, подъезжая не спеша к бортику и вынимая наушники из ушей, - Удивительно.

- Не все люди настолько пунктуальны, мистер правильность, - в ответ съязвил Исаги, слегка поморщившись.

- Ну-ну. Слышал, тебя уделали на последнем прокате, - сказал Итоши, остановившись у бортика.

Исаги сильнее поморщился. Рин тыкнул пальцем в открытую рану. Он прав, на последнем прокате Йоичи потерпел неудачу и всё из-за одного критерия. Артистизм. Хотя казалось бы, в чём проблема? В том, что одна из конкуренток, отвернувшись лицом в слепую зону судей, закапала себе в глаза какие-то капли, имитирующие слёзы, поэтому и выиграла. А Исаги не понимал, почему его не оценили по достоинству, потому что он на прокате всего лишь один единственный раз чуть не оступился, а соперники могли даже упасть, но им всё равно ставили оценку выше. Именно поэтому Исаги шёл сюда злым, как разъярённый зверь.

- Ничего подобного. Просто несправедливая оценка, - буркнул синеволосый, хмуря брови.

- Я и не удивлён. Знаешь, плохому танцору и яйца мешают. Ты просто ищешь отговорку и того, на кого переложить вину. Ты всегда был неуклюжим. Будь я на твоём месте, я бы всерьёз задумался над своей компетенцией в высшем спорте, - сухо, почти отрешённо говорил Итоши, уперевшись руками в бортик.

- Заткнись, - фыркнул Йоичи, стараясь сделать вид, что это его нисколько не зацепило, хотя, на деле, оно попало в самую цель.

Рин хмыкнул и перелез через бортик, проигнорировав открытую дверцу в нём. Он стряхнул пальцами стружку льда с лезвий коньков, взял чехлы в руки и бутылку воды и направился к выходу.

- Ладно, бывай, - бросил Итоши, даже не обернувшись.

- Стой, - внезапно даже для самого себя окликнул Исаги.

Итоши, на удивление, остановился.

- Как ты добился результата? Понимаю, что тренировки, диеты и прочая ерунда. Но что ещё? - сказал Йоичи, сжимая в руке перчатки.

Рин медленно обернулся. Честно говоря, Йоичи думал, что Итоши просто проигнорирует его вопрос и пойдёт дальше, но нет. Зелёноволосый, как хищник, не отводя взгляда, не спеша подошёл к синеволосому. Рин и так был высоким, а в коньках так ещё выше был. Он навис над Исаги, буравя его своими бирюзовыи узкими глазами сверху вниз.

- Ты должен жить на льду. А когда начинаешь двигаться под музыку, ты должен умирать, - зловеще, но пугающе серьёзно проговорил Рин, схватив Йоичи за воротник водолазки.

Итоши отпустил Исаги спустя несколько секунд тишины, развернулся и отправился в сторону раздевалки, а Йоичи провожал его спину взглядом. Синеволосый натянул на одну руку перчатку и перепрыгнул через бортик, становясь на лёд лезвиями коньков.

Какая-то тёмная сила переполняла тело, заставляя мышцы всего организма напрячься до предела. Исаги натянул перчатку на вторую руку и рывком двинулся по краю всего ледяного покрытия, чтобы разогреть мышцы. Он разогнался, чувствуя, как адреналин мешается с кровью. Каждый поворот на такой скорости едва заносил его тело, но Исаги держался. Рин всегда по какой-то причине давал для Йоичи тот самый толчок, чтобы продолжать пытаться превзойти его, наверно, сам того не осознавая.

Соперничество между Рином и Йоичи возникло, когда они впервые встретились на этом льду. Тогда Исаги было семнадцать, а Итоши - шестнадцать. Даже толком не зная друг друга, они мысленно поняли, когда их взгляды пересеклись, - вечное соперничество - их верный спутник. Так и было. Шли годы, Рин занимал золотые места, а Йоичи всегда был ниже. Он всегда был на шаг позади Итоши. Его безумно это бесило, раздражало и обижало. Неужели этих усилий не хватает, чтобы превзойти Рина? Судьи всегда оценивали Итоши высшими баллами, когда Исаги всегда не хватало пары заветных баллов. И практически всегда в ноль уходила оценка за артистизм.

Йоичи разогнался. Волосы развевались на такой скорости. Ноги сами вели его по льду. Сердце колотилось в ушах. Исаги сжал кулаки. Он завёл правую ногу назад, размахнулся руками, оттолкнулся, замахнувшись правой ногой, и полетел, прижав ладони к груди. Тело закружилось по инерции. Показлось, что на спине выросли крылья. Аксель всегда придавал это опьяняющее чувство полёта.

А вот Рину всегда засчитывали баллы за артистизм. Исаги считал это абсурдным. Итоши буквально каменный с его вечно холодным выражением лица. Он убивает своими программами на льду, заставляя человека сгорать в агонии вместе с ним. И так абсолютно всегда. Йоичи не понимал и не мог понять, что конкретно делает не так, хотя, казалось бы, в теории у него выше эмоциональный интеллект, но на практике всё было кардинально наоборот. А ведь Йоичи уже двадцать два, а Рину - двадцать один. Ситуация никак не поменялась спустя пять лет со вступления в профессиональный спорт.

Исаги вышел из прыжка спиной вперёд... оступился и упал. Земля ушла из-под ног.

Йоичи сел на холодный лёд. Голова медленно опустилась, а взгляд упал на ладони. Сердце постепенно замедлялось. "Почему всё так?" - возник в голове уже давно знакомый вопрос, который порой не давал Исаги спать по ночам.

Йоичи посмотрел на свои коньки. "Почему так обидно?" Когда терпишь неудачу за неудачей в любимом деле, которое раньше приводило в восторг, что-то внутри ломается.

"Почему же я такой непутёвый? Вроде бы не ленюсь. Как же... всё это ужасно. Ужасно!" - Исаги схватился за волосы и зажмурился.

Йоичи сидел так минуты три, позволяя своему мозгу очиститься. Он поднялся на ноги и оттряхнулся.

Исаги осознавал, что Рин оказывает на него слишком большое влияние, и ничего не мог с этим поделать. Итоши убивал, поселившись в голове, но и придавал сил идти дальше, чтобы стать лучше.

Йоичи потёр лицо, собрался с духом и продолжил свою тренировку. Нужно продолжать несмотря ни на что и не поддаваться на открытые провокации Рина. Даже если придётся полностью себя уничтожить. Можно собрать себя заново. Именно из самоуничтожения рождается успех.

После тренировки Йоичи вышел из Дворца Спорта и всё-таки попал под дождь, который собирался тучами весь день.