или множко

Если честно, то Чонгук до ужаса не любил деревни, хотя обожал природу, но коровы, петухи и свиньи — это не его точно, поэтому он очень, ну, очень редко приезжал к любимой бабушке, с которой провëл больше десяти лет из своих двадцати. Она вырастила его добрым, хорошим, как думает Чонгук, и немного пухлым. Детство у Чона было насыщенное — постоянные прогулки в большом дворе, где на него мог напасть их упрямый козëл, Черныш в принципе не любил людей и никого не признавал, кроме бабушки, а Чонгук и не нуждался а его признании. Не очень-то и хотелось, чтобы какой-то вонючий и чëрный козëл ластился к нему — ему и кота своего хватало. Лимон был ревнивым животным, не любил, когда его хозяин трогал кого-то другого и всë время гонял чужих кошек, приходивших к нему свататься. Ну, никого он не любил, да и Чонгука часто гонял. Но котом был шикарным: гордым, рыжим, в общем, красивым.

Чонгук не был у бабушки с прошлого года, наверное. И именно поэтому сейчас он стоит, вцепившись в ручку своего чëрного чемодана с разными наклейками из разных стран, и всматривается в расписание поездов, выискивая свой. Чимин, стоящий рядом, показушно лопает пузырь из жвачки и толкается языком в щëку. Он смотрит на Чонгука как на полоумного. Ибо, ну, какой дурак ранней весной поедет в такую глушь, да ещë и в таких дорогих шмотках. Чтобы вляпаться в коровье дерьмо?

— Эй, Гук, ты точно хочешь туда ехать? — Пак лениво оглядывает друга и отталкивается от стены. — Там же жутко.

— Нормально там, хëн, не надо придумывать, — Чонгук отмахивается от друга, поправляя чëрную кепку.

Он просто обожает чëрный цвет, вещи, поэтому его гардероб слишком мрачный, зато очень комфортный для Чонгука. И вот даже когда Гук решил поехать в деревню, где не самые лучшие дороги, он надел любимые чëрные ботинки на высокой подошве, в которых, уверен, вляпается в какую-нибудь лужу или чего похуже.

— Ну, Гук-и-и, не бросай своего хëна, — Чимин виснет на младшем, хватается за шею и тянет вниз, — он же без тебя не справится.

— Да-да. Но я знаю, что мой хëн уже очень-очень взрослый и сможет прожить без своего любимого тонсена.

— Хён считает своего тонсена эгоистом.

Чимин фыркает и отличает от Чонгука, ударяя в плечо. Младший смотрит на него недовольно, свысока, но ничего не говорит и, слышал оповещения о посадке на его поезд, хватается за чемодан, уходя. Пак недовольно плетëтся за ним, оглядывая людей вокруг: все одеты по разному, многие такие же как и Чонгук — слишком ухоженные. И как только им не страшно ехать в такой одежде в это село?

— Обязательно звони, понял меня?

— Хëн, мне не десять лет, и я могу сам о себе позаботиться, — Чонгук стоит на перроне, ожидая, пока большая толпа людей зайдут.

— Слушай меня, мелкий засранец! Мы с Тэхëном будем тогда сами тебе звонить, если ты будешь нас игнорить. Понял?

— Понял, только Тэхëна не надо.

Кима Чонгук не боится, нет. Просто если Тэхëн захочет, то сможет на таком огромном расстоянии вынести весь мозг.

— Вот и всë, — Чимин довольно улыбается, хлопает младшего по плечам, — всë, давай, иди уже.

— Ой, хëн, да ладно тебе, поезд раньше не уедет.

И Чонгук, ярко улыбнувшись, притягивает Чимина к себе, утыкаясь в светлую макушку. Пак тычет носом в шею из-за своего роста.

— И помни, что хён тебя любит, — старший тихо шепчет и отстраняется.

Чонгук не отвечает, лишь взъерошивает чужие волосы и входит в вагон.

Как же давно Чонгук не ездил на этом поезде, не видел родные деревья, речки и станции, которые уже выучил наизусть, потому что будучи ещë мелким парнишкой, он любил садится и уезжать на любую станцию, гулять там часами и только к ночи возвращаться домой до одури счастливым. Бабушка начинала сразу же ворчать, говорить, что волновалась, но потом предлагала любимому внуку горячие блюда, которые он с радостью съедал.

Спокойствие на душе расплывается медленно и горячо. Чонгуку становится слишком хорошо, и он, отвернувшись к окну, прикрывает глаза, прислушиваясь к спокойной мелодии в наушниках.

<center>***</center>

— О боже, — Чонгук грозно шипит и трясëт носком кроссовка.

Он, как и думал, не успел дойти до деревни, а уже вляпался в лужу, после долгого дождя. Радует, что это обычная вода с грязью, а не какой-нибудь сюрприз от животных из этой местности. Чонгук специально выбирал билет на тот день, чтобы не попасть по дождь, смотрел прогноз погоды каждый день и сейчас, приехав сюда, он разочарован. Чëрные тучи перекрыли небо, где-то вдали гремит гром, а Чонгук стоит совершенно один на ужасное дороге.

— Вот что за напасть? — Чонгук тянется к телефону, уже надеясь позвонить бабушке, но экран устройства лишь жалобно мигает и потухает, говоря о своей разрядке. — И что мне теперь делать?

Пешком бы Чонгук шëл домой долго, успел бы десять раз попасть под дождь и промокнуть до нитки, поэтому он нерешительно мнëтся. И, долго думая, хватает чемодан за ручку, утягивая за собой. Колëса раздражающе гремят о камни, чемодан иногда заваливается, и Чонгук жалобно скулит. Людей нет, голая дорога и лишь какие-то низкие кусты на обочине.

— О, смотри, городской! — чей-то низкий голос разносится слишком близко, и Чонгук оглядывается.

Компашка деревенских по виду парней едут на него на велосипедах, один из них что-то громко вскрикивает и показывает на «городского» пальцем. Чон позволяет себе немного выдохнуть и обернуться, не выпуская из рук свой чемодан. Кто знает, что на уме у этих людей?

— Ты чего здесь забыл? Что-то я не припоминаю таких городских, как ты, — самый старший, как кажется Чонгуку, становится перед ним на расстоянии вытянутой руки и оглядывает, расстягивая губы в ухмылке. — Меня Сокджин зовут.

— Чонгук. Чон Чонгук, городской, но не совсем, — говорит с явной надеждой и протягивает руку.

Сокджин с звонким хлопком прикладывает свою ладонь, сжимает чужую до побеления. Ким считает это очень интересным стечением обстоятельств.

— Ну, какими судьбами к нам пожаловал? Ты уж прости, но городских мы не очень любим, — Сокджин пинает попавший камушек, двигаясь рядом с Чонгуком, который позволил себе немного расслабиться. — Мутные вы какие-то.

<i>Сокджин слишком честный. </i>

Что даже неприятно.

— А ты разве в городе никогда не был?

— Почему же? Был, конечно. За жизнь всю грех там не побывать, учился в универе, закончил, да и домой вернулся ради мальчишки одного, вот только он слинял. Киданул меня, да и всë, — Ким пожимает плечами и хлюпает носом.

И теперь он не кажется Чонгуку таким грозным, он самый обычный парень.

— Оу, я просто тут родился, понимаешь? Вот и решил детство вспомнить, вроде как.

— Да конечно, ну, и к кому же ты приехал, городской? — Хосок, которого Сокджин любезно представил, подбежал к Чонгуку, толкая в плечо. — Мы тут всех знаем, поэтому выкладывает.

— Меня Чонгук зовут! Да к бабушке я приехал! — Чонгук недовольно пыхтит и делает несколько шагов вперёд. — Не страшно вам, что дождь накроет?

— Нет конечно, с чего бы? Мы же не в дорогих и брендовых шмотках от Гуччи.

— Ой, да ладно тебе, — четвëртый и самый молчаливый парень шëл чуть подальше, не вникая в разговор, но сейчас он впервые подал голос. Намджун выглядит самым нормальным, по мнению Чона.

— Ну-ну, пошли, проводим парня и посмотрим, кому это ты приехал, Чонгук.

Чонгук молчаливо кивает и немного ускоряется, когда гром становится громче и ближе. Как он понял, Сокджин у них что-то типа главы в этой шайке, поэтому вëл себя почти как обычный городской гопник, каких Чонгук очень часто видел в городе. Ким одет в обычные спортивные штаны с белыми полосками, большую белую футболку и чëрные кроссы. Выглядит вполне нормально, как кажется Чонгуку.

Чон, увидев первый дом деревни, счастливо улыбается и, схватив чемодан, бежит к нему. Он видит любимых гусей, любимый зелёный забор и хозяина дома, который, сидя на лавке, курит свои любимые сигареты.

— Югëм-а-а-а, — Чонгук пищит как девчонка и забегает на чужой участок, оставив чемодан.

Компания парней, идущих с ним, хмыкают.

— Я скучал! — Чонгук кидается на парня с объятиями.

Сигарета выпадает из рук Югëма, когда его хватают, зажимая.

— Ох, господи, Чонгук-и, откуда ты здесь?

— Жизнь завела.

<center>***</center>

— Чонгук-и, сходи с парнями погуляй, — женщина нежно поглаживает плечи внука и целует его в висок.

— Ба, мне не о чем с ними даже разговаривать. Там только Сокджин хоть что-то из себя представляет, остальные это нечто. У них на уме лишь сигареты, алкоголь и секс. Удивляюсь, почему они ещë друг с другом не перетрахались, — Чонгук недовольно бубнит, поедая салат, и давится им, когда получает подзатыльник. — Ай, бабуль, больно же. И какого чëрта у вас тут все геюги?

Чонгук не против, ему вообще как бы плевать, потому что он самый гейский гей из всех. Ну, так ему Чимин говорит. Он давно состоял в отношениях, и то это было с каким-то деревенским парнем около двух лет назад, когда Чонгук приехал к бабушке на каникулы. У них была своеобразная романтика: вечерние прогулки до ближайшего ларька за сигаретами для того парня или за пивком. А Чон ни того, ни другого не употреблял. Гук даже толком и не помнит того типа, что уж говорить о его имени. Он только надеется, что это ни кто-то из той компании.

А про Сокджина он и не врал, тот кажется обычным парнем, с ним можно хоть о чëм-то поговорить, в отличие от Хосока, который смеëтся над шутками про секс и коров. Что они все геи Чонгук узнал случайно, когда пришëл к Югëму, у которого на столе была фотография в рамке, где он с Намджуном целуется в засос. Ох, как Чонгук был недоволен, потому что этот Ким не подходит его любимому шикарному другу, но потом же оказалось, что они вместе три года, и мнение Чона больше не учитывается. А там разговор как-то и к остальным парням перешëл: Хосок как-то приводил своего бойфренда сюда, но тот быстро слился, увидев деревенские красоты. А Сокджин.

Ну что Сокджин.

Он просто гей, и этим всë сказано.

— Ой, Гук-и, разве это не твой шанс? Разве Сокджин-и тебе не понравился? Он неплохой человек, милый.

— Ба, он...

— Эй, городской! — хитрое лицо Сокджина показалось в окне, и Чонгук недовольно запыхтел, а бабушка мило улыбнулась.

— Чего тебе? — Чон складывает руки на груди и, не спускаясь с лестницы, смотрит на Джина.

— Как жизнь, мелкий? Всë нравится?

— Ты чего пришëл, гопарь?

— Ты гей?

Чонгук же уже говорил, что Сокджин слишком честный и прямолинейный?

— Ты че? Всë в порядке? — Ким поднимается к Чону, касается лба и щёлкает по носу. — Ты чего покраснел? Разве это так смущает?

— Ты идиот? Какой гей? Да какого чëрта ты вообще это спрашиваешь? Да я тебя!

— Джин-и, гей он, самый настоящий гей, — бабушка высовывается из-за двери и деловито смотрит на краснеющего внука.

— Ну и чего ты тогда противишься, мелкий?

— С чего бы это я мелкий?

— Я старше. На пять лет, мелкий, так что, — Сокджин пожимает плечами, смотря на пыхтящего от злости Чонгука.

Чужие длинные пальцы окольцовывают чонгуково запястье и тянут на себя.

— Хочу тебе кое-что показать, поэтому помолчи.

И Чонгук молчит долгое время. Он изучает профиль Сокджина, замечает проколотое ухо и длинную серьгу, крашеные волосы и неземную красоту старшего. Джин прекрасен и больше не похож на тех тупых гопников-мужланов во дворе Чона.

Чонгук засматривается, не обращает ни на что внимание.

А его сердце ухает и падает вниз.

<center>***</center>

— Ну как тебе? Понравилось? — Сокджин подаëт Чонгуку ладонь, чтобы тот слез с камня, а младший любезно принимает.

— Да, очень. Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, кроль, — Джин по-доброму улыбается и притягивает младшего к себе.

Чонгук Сокджину нравится. Даже очень. И он от такого милого мальчика не готов отказываться.

— Что думаешь насчёт отношений?

Чонгук тянется ближе к Сокджину, к его тëплому телу и улыбается, кивая головой.

— С кем?

— Ну, например, можно и со мной.

Старший хитро улыбается, а сердце Чона останавливается на секунду, дыхание сбивается, а ноги подкашиваются.

Чонгук немного не ожидал, что влюбится в этого гопаря.

— Можно и с тобой. Чего греха таить? Ты крутой, да и думаю, что встречаться с тобой — не самый лучший вариант. Во-о-от знаешь, был у меня как-то один деревенский в партнëрах, около двух лет назад, был самым настоящим гопарëм. А знаешь, какие у нас были свиданки? — Чонгук делает специальную паузу, словно выжидает ответа, но сразу же продолжает. — Мы ходили в тот дальный ларëк, чтобы прикупить ему пивка или сигарет. Ну, это было весело, честно.

— Ты че, с Хосоком что-ли сутки крутил?

— В смысле?

— В карамысле, мелкий, — Сокджин щëлкает нахмурившегося Чонгука по носу и отпускает, открывая ворота дома Чонов.  — Забудь об этом. Так твоë «можно» я могу расценивать как «да»?

— Да?

— Отлично!

Сокджин тогда ушëл с улыбкой до самых ушей, что-то шепнув бабушке младшего, на что та лишь тихо посмеялась, а Чонгук так и остался стоять, смотря в одну точку. Ну, неужели он опять связал свою жизнь с таким человеком? От этого хочется разочарованно выть и лезть на стену, что Чонгук, собственно, и делает, тихо всхлипывая, поедая какие-то закуски и смотря в телевизор, крутящий его любимую программу.

Так он живëт уже пару дней, заставляет бабушку волноваться. Но Чонгук на это лишь машет бледной рукой и кутается обратно в плед.

— Чонгук-и, что-то случилось?

— Ничего, ба, можешь не беспокоиться.

И так каждый раз.

А вот Сокджин, прибежавший с другого конца деревни по первому звонку бабушки Чона, удивил его очень сильно.

— Гук-и, что случилось?

— Ты. Ты случился, — младший обидно всхлипывает, как маленький ребëнок, у которого отобрали конфетку.

— Я тебе не нравлюсь?

— Нравишься. Очень нравишься, и от этого становится очень тяжело! Ты весь такой красивый, деревенский и семейный, хочется любить! — Чонгук громко воет и смахивает слëзы. — Я хочу быть с тобой.

— И из-за ты плачешь? Нашëл из-за чего рыдать, глупый. Я уж подумал, что-то серьезное случилось, что кто-то умер.

Сокджин мягко улыбается, притягивает давящегося соплями Чонгука к себе и целует в макушку. Как же он рад.

<center>***</center>

Сокджин целует Чонгука нежно, поглаживая шею и вырывая несдержанный всхлип из груди младшего. Чон льнëт ближе, просит больше, но Джин не даëт, потому что хочет всë мило и романтично — это одна из его тайн, о которой Чонгук узнал после полугода отношений.

Чонгук любит сильно и крепко, а Сокджин — нежно трепетно, хоть и на самом деле брутальный мужчина.

— Мне кажется, что я немножко люблю тебя, — младший клюëт Джина в щëку и мило краснеет.

— Всего лишь немножко?

— Ну, может быть множко.

И Сокджин громко смеëтся, целуя своë счастье, которое сейчас мило краснеет в его руках и жалобно скулит в поцелуй.

Чонгук любит его сильно, туда и обратно.