часть 107

Пауза.

Длинная.

Тяжёлая.

Пэйтон молчит.

И этого достаточно.

Девушка закрывает глаза.

Как будто это единственный способ не развалиться прямо сейчас.

— Видишь? — тихо говорит Лив. — Он даже сейчас выбирает молчание.

— Потому что ты не даёшь мне сказать! — срывается Пэйтон.

— Тогда скажи, — резко.

И он... не может.

Секунда.

И всё рушится.

Алекс тихо выдыхает.

— Ну вот, — спокойно. — Теперь хотя бы без иллюзий.

Пэйтон резко поворачивается к нему.

— Закрой рот.

— Почему? — Алекс чуть наклоняет голову. — Тебе не нравится, когда кто-то говорит правду быстрее, чем ты?

Шаг.

Пэйтон подходит вплотную.

— Ты вообще не должен был в это лезть.

— А ты не должен был её ломать, — спокойно отвечает Алекс.

И это —

последняя точка.

Пэйтон срывается.

Резко.

Без предупреждения.

Удар.

Кулак врезается в челюсть Алекса.

Глухо.

С силой.

Алекс не удерживается — отшатывается назад, но девушку не отпускает до последнего, аккуратно укладывая её на диван, прежде чем полностью потерять равновесие.

— Ты с ума сошёл?! — Лив делает шаг назад.

Но Пэйтон уже не слышит.

Он подходит к Алексу.

Хватает за ворот.

— Ты думаешь, ты лучше меня?! — голос рвётся. — Думаешь, ты можешь просто прийти и—

Алекс резко толкает его.

— А ты думаешь, что имеешь право после всего этого?!

Они сталкиваются снова.

Ещё удар.

На этот раз от Алекса.

Пэйтон не успевает увернуться.

Кровь.

Металлический вкус.

Но он только сильнее злится.

— Я хотя бы не притворяюсь героем, — сквозь зубы бросает Алекс.

— А я хотя бы не использую её, чтобы мстить! — кричит Пэйтон.

И в комнате начинается хаос.

Удары.

Толчки.

Сбивается мебель.

Лив отступает ещё дальше.

— Прекратите! — кричит она.

Но никто не слушает.

Потому что это уже не драка.

Это всё, что копилось.

Всё, что не сказано.

Всё, что слишком больно.

И вдруг—

слабый голос:

— Хватит...

Тихо.

Почти неслышно.

Но этого достаточно.

Оба замирают.

Одновременно.

Как будто их резко выключили.

Пэйтон тяжело дышит.

Алекс тоже.

Они оба поворачиваются.

К ней.

Она лежит на диване.

С трудом открывает глаза.

И смотрит...

между ними.

И в этом взгляде нет ни злости.

Ни истерики.

Только одно.

Разбитое.

— Пожалуйста... — шепчет она. — Просто... скажите мне правду.

И теперь уже не получится соврать.

Никому.