часть 80

Он вошёл на кухню, остановился на пороге и сразу заметил её красные глаза, напряжённые плечи и двух девушек рядом.

Авани и Райли переглянулись.

Почти одновременно поднялись.

— Мы, наверное, пойдём, — тихо сказала Авани, понимая, что сейчас им лучше оставить их одних.

Райли кивнула.

Они быстро попрощались, обняли её ещё раз и ушли, оставив после себя только лёгкий запах чая и тишину.

Пэйтон закрыл за ними дверь и медленно повернулся к ней.

Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

Рубашка была чуть помята, рукава закатаны, на лице — усталость и напряжение.

Он посмотрел на неё внимательно.

Слишком внимательно.

— Что случилось? — спросил он тихо.

Она подняла на него взгляд.

И в этом взгляде было слишком много всего сразу.

Обиды.

Страха.

Усталости.

— Ты, — ответила она почти шёпотом.

Он замер.

Потом медленно выдохнул и сел напротив, опершись локтями о колени.

— Расскажи.

Она сжала пальцы на кружке, которую всё ещё держала в руках.

— Я проснулась ночью, а тебя не было. Ты сказал, что уехал на работу. Я не понимаю, почему ты не мог просто сказать мне правду.

Он нахмурился.

— Это и была правда.

— Тогда почему ты молчал?

Он провёл рукой по лицу.

— Потому что не хотел тебя будить и втягивать в это.

— Во что?

Он на секунду отвёл взгляд.

— Завтра должны приехать люди. Всё нужно было подготовить. Мне позвонили в последний момент.

Она смотрела на него долго.

— Ты мог сказать это сразу.

— Я сказал, что всё нормально.

— Это не ответ, Пэйтон.

Он сжал челюсть.

— Я не хотел, чтобы ты переживала.

— А я не хочу просыпаться и думать, что ты уехал к другой.

Слова сорвались слишком резко.

Он поднял на неё взгляд.

И в нём впервые за долгое время не было злости.

Только усталость и что-то очень тихое, почти болезненное.

— Ты правда думаешь, что я бы так поступил?

Она замолчала.

Потому что не знала, что ответить.

И это молчание оказалось хуже любого обвинения.

Он медленно поднялся и подошёл ближе.

Не касаясь.

Просто остановился рядом.

— Мы оба делаем одно и то же, — сказал он тихо. — Ты додумываешь худшее. Я закрываюсь и думаю, что так будет легче. А потом всё снова взрывается.

Она опустила взгляд.

Потому что он был прав.

И от этого становилось только тяжелее.

— Я не умею по-другому, — призналась она почти шёпотом.

— Я тоже, — ответил он.

Он сел рядом.

Осторожно.

Будто боялся спугнуть её ещё сильнее.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя ненужной, — сказал он после паузы. — Просто... когда я злюсь или устаю, я не всегда умею говорить нормально.

Она повернулась к нему.

— А я не умею не бояться, когда ты отдаляешься.

Он посмотрел на неё долго.

Потом медленно кивнул.

— Значит, проблема не в одной ссоре.

Она тихо усмехнулась сквозь слёзы.

— Да. Проблема в том, что мы каждый раз делаем друг другу больно, а потом делаем вид, что всё само пройдёт.

Он не ответил сразу.

Потом осторожно коснулся её руки.

— Не хочу, чтобы так было дальше.

Она посмотрела на его пальцы, потом на него.

— Тогда не молчи.

— И ты не додумывай.

Она выдохнула.

И впервые за эту неделю почувствовала, что между ними стало чуть меньше холода.

Не идеально.

Не окончательно.

Но достаточно, чтобы не отступать.

Он притянул её ближе, медленно, без спешки, и она сама позволила себе опереться на него плечом.

Они сидели так долго, почти не разговаривая.

Просто рядом.

И в этой тишине уже не было прежней пустоты.

Только осторожное, ещё хрупкое понимание того, что если они действительно хотят сохранить друг друга, им придётся учиться говорить раньше, чем ссора станет слишком большой.