часть 77

— Я не хотел, чтобы ты это видела, — бросил он уже жёстче. — Не хотел, чтобы ты слышала, как они говорят о тебе. Не хотел, чтобы ты вообще оказалась здесь.

Она тихо вдохнула.

— Тогда почему ты привёз меня?

Он резко посмотрел на неё.

И в этом взгляде было всё сразу — раздражение, усталость, страх и что-то ещё, что он явно не хотел показывать.

— Потому что у меня не было выбора.

Она нахмурилась.

— У тебя всегда есть выбор.

— Не в этот раз.

Он отвернулся, на секунду сжал переносицу, потом снова посмотрел на неё.

— И не смотри на меня так, будто я виноват в том, что ты не умеешь слушать.

Это уже задело сильнее.

Она выпрямилась.

— Я не ребёнок, Пэйтон.

— Сейчас ты вела себя именно как ребёнок.

Она резко выдохнула, но ответить не успела.

Он уже открыл дверь машины и почти силой усадил её внутрь.

Не грубо — но так, что спорить было бессмысленно.

Сам сел следом, захлопнул дверь, завёл двигатель.

Несколько секунд они ехали молча.

Слишком быстро.

Слишком напряжённо.

Она смотрела в окно, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от пережитого, от его тона, от того, как резко он отгородился.

Пэйтон вёл машину, не отрывая взгляда от дороги.

Челюсть была сжата.

Пальцы крепко держали руль.

Она не выдержала первой.

— Ты злишься на меня?

Он коротко усмехнулся, не поворачивая головы.

— А как ты думаешь?

— Я просто хотела понять, что происходит.

— И поняла?

Она промолчала.

Потому что да — поняла.

И это было страшнее, чем она ожидала.

Он заметил её молчание и на секунду сбавил скорость.

Но не стал мягче.

— Я злюсь не потому, что ты увидела это, — сказал он наконец. — Я злюсь потому, что ты не послушала меня.

Она повернулась к нему.

— Это одно и то же.

— Нет.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Если бы ты осталась в машине, тебе не пришлось бы это видеть. Не пришлось бы слышать их. Не пришлось бы стоять там и смотреть, как я разбираюсь с людьми, которые считают, что могут решать за меня.

Она сжала губы.

— И ты думаешь, мне стало легче от того, что ты просто накричал на меня?

Он резко выдохнул.

— Мне не нужно, чтобы тебе было легче. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

Эти слова повисли между ними тяжело и почти болезненно.

Она отвернулась первой.

Потому что спорить с этим было невозможно.

Но обида всё равно осталась.

И он это чувствовал.

Когда машина остановилась у дома, никто из них не двинулся сразу.

Только мотор тихо урчал в тишине.

Пэйтон первым заглушил двигатель.

Потом повернулся к ней.

Злость в его лице уже не была такой острой, но напряжение никуда не делось.

— Послушай меня внимательно, — сказал он тише. — Если я говорю тебе ждать в машине, ты ждёшь в машине. Если я говорю не заходить внутрь, ты не заходишь. Поняла?

Она посмотрела на него долго.

Потом медленно кивнула.

Не потому что согласилась.

А потому что сейчас у неё просто не осталось сил спорить.

Он заметил это.

И на секунду его взгляд смягчился.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило, чтобы злость не стала окончательной.

— Я не хотел на тебя срываться, — добавил он уже тише. — Просто... не лезь туда, где тебе могут навредить.

Она ничего не ответила.

Только отвернулась к окну.

И в этой тишине оба понимали одно и то же: теперь между ними стало не только напряжение, но и то, что уже нельзя было развидеть.