1 голова

майкслонВариант 1: упор на эмоции и семейную боль (фокус на Ти и Элайдже)

Ти сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и смотрела на брата не моргая - будто если моргнёт, то либо сорвётся на крик, либо расплачется, а ни того, ни другого она себе позволить не могла.

- Ты говоришь «логично», - голос у неё вышел сухим, как песок пустыни. - Как будто логика - это щит, которым можно прикрыться, когда рубишь по живому. Ты сам слышал, что я сказала: мы не живём долго. И если ты думаешь, что от этого слова становятся легче...

Элайджа не отводил взгляда. В нём не было ни издёвки, ни торжества - только усталость, такая же тяжёлая, как у неё.

- Да, я знаю, что ты сейчас бешено щуришься и материшься про себя, - спокойно повторил он. - Но выдать это вслух всё равно не станешь. Потому что ты понимаешь, что это логично. Не потому что мне хочется тебя ранить, а потому что мы оба знаем, сколько у нас времени. И если я сейчас не сделаю то, что должен, потом его просто не будет.

Ти шагнула вперёд, и между ними осталось всего полшага - достаточно, чтобы ударить, и достаточно, чтобы обнять. Но она не сделала ни того, ни другого.

- Не смей решать за меня, - прошептала она. - Не смей делать из меня жертву, которая всё понимает и кивает.

Вариант 2: Регрус вмешивается (холодная защита, его фирменный стиль)

Пока Ти и Элайджа стояли друг напротив друга, в коридоре стало тише, чем должно быть в Хогвартсе. И эта тишина была чужой - её принёс Регрус. Он появился бесшумно, как тень, и теперь стоял чуть позади Ти, но так, чтобы Элайджа его видел.

- Довольно, - голос Регруса прозвучал ровно, без крика, и от этого казался ещё опаснее. - Если у вас есть что делить - делайте это так, чтобы стены не слышали. Или хотя бы не заставляйте её стоять и глотать это, будто она обязана всё понять.

Ти не обернулась, но почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло. Не потому что Регрус решил всё за неё, а потому что он просто был здесь.

Элайджа прищурился, оценивая нового участника сцены.

- Это семейное, - коротко бросил он.

Регрус чуть наклонил голову, и в этом движении было столько угрозы, что даже Ти на секунду стало не по себе.

- А она - моя. Так что считай, что теперь это и моё дело тоже.

Вариант 3: короткий переход к Полу Атрейдесу и остальным (кроссоверная сцена)

Позже, когда коридоры опустели, Ти сидела на подоконнике, свесив ноги, и смотрела в чёрное небо, где звёзды казались слишком далёкими и равнодушными. Рядом, прислонившись к стене, стоял Регрус, не пытаясь её разговорить.

А потом в гостиную вошёл Пол Атрейдес - в его походке всё ещё чувствовалась пустыня: он будто приносил с собой сухой ветер и запах песка. За ним следом мелькнули силуэты Барти Крауча, Эвана Розье и Сириуса Блэка - каждый со своим грузом, со своими тайнами.

Пол остановился напротив Ти и чуть склонил голову.

- Говорят, в пустыне тоже бывают бури, которые начинаются с одного слова, - тихо сказал он. - И самое трудное - не дать ветру унести тебя туда, где ты не хочешь быть.

Ти невесело усмехнулась.

- Значит, ты тоже умеешь говорить «это логично», - она посмотрела на него прямо. - Только мне сейчас не логика нужна. Мне нужно знать, что кто-то встанет рядом и скажет: «Мы не позволим этому случиться».

Сириус шагнул вперёд, засунув руки в карманы, и пожал плечами, будто это самое обычное дело - спасать миры и людей.

- Ну, тогда мы встанем. Нас тут хватает.

Если скажешь, какой тон тебЭлайджа шагнул ближе, и в его голосе не было ни упрёка, ни злости - только та самая упрямая, колючая твёрдость, которую Ти знала с детства.

- Ты забыла о том, что сама мне говорила, - повторил он тихо, почти шёпотом, будто боялся, что стены подслушают. - Когда ты стояла у окна в нашей старой комнате, пальцы дрожали, а ты всё равно выдавливала эти слова: «Мы так долго не живём». Ты не просто сказала это, Ти. Ты произнесла это как приговор. И я запомнил.

Ти стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна - не только гнева, но и стыда. Стыда за то, что эти слова действительно были её. Её страх, её признание, её попытка подготовить его к тому, к чему, казалось, нельзя подготовиться.

- Я помню, что говорила, - процедила она, глядя ему прямо в глаза, будто бросая вызов. - Но помнить и принимать - это не одно и то же. Я не хотела, чтобы ты превращал мои страхи в план действий, будто можно всё разложить по полочкам и пережить аккуратно, по расписанию.

Элайджа чуть наклонил голову, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то такое, от чего у Ти сжалось сердце, - усталость, которую он никогда не позволял себе показывать.

- А как ещё мне с этим жить? - вдруг спросил он уже не твёрдо, а почти растерянно. - Если ты говоришь, что времени мало, значит, нельзя тратить его на полумеры. Нельзя ждать подходящего момента, потому что подходящего может просто не быть.

Ти хотела снова вспыхнуть, снова сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Потому что в этом была жестокая, невыносимая правда: он не спорил с ней - он пытался защитить их обоих от того, что уже считал неизбежным.Сириус вскинул бровь, будто только что разгадал особенно хитрую загадку, и расплылся в той самой фирменной ухмылке - такой, что даже в самой мрачной гостиной Слизерина становилось чуточку светлее.

- Ну наконец-то вы помирились... или хотя бы перестали сверлить друг друга взглядами так, что у меня уже мурашки по спине бегают, - бросил он, нарочно растягивая слова, чтобы сбить напряжение. - А то я тут стою, думаю: то ли мне щит ставить, то ли сразу аппарировать куда подальше.

Ти криво усмехнулась, провела ладонью по лицу, словно стирая остатки ссоры, и покачала головой:

- Мы не помирились. Мы просто... выдохлись ругаться.

Элайджа фыркнул, скрестив руки на груди, но в этом звуке уже не было прежней колючести - скорее, усталое признание, что сестра права.

А Сириус, не дожидаясь продолжения, вдруг ткнул пальцем в сторону коридора, где только что мелькнула знакомая фигура.

- А вот Кол Майкслон, - протянул он с хитрым прищуром. - Тот ещё тип. Вечно куда-то несётся, будто за ним дементоры гонятся. И знаешь, Ти, по мне, так он даже упёрее Элайджи. Тот хотя бы сначала план составляет, а Кол сначала делает, потом думает... если вообще думает.

Ти невольно хмыкнула - впервые за вечер в груди стало чуть легче.

- Это ты мягко сказал, - буркнула она, но в голосе уже не было злости, только привычная сестринская ирония. - Элайджа всё раскладывает по полочкам, а Кол эти полочки разбрасывает и кричит, что так «динамичнее».

Элайджа закатил глаза, но уголки губ дрогнули - он явно пытался не улыбаться и проигрывал эту битву.

- Он не упёртый, - проворчал он. - Он... импульсивный.

Сириус театрально прижал руку к сердцу.

- О, благородное оправдание! Люблю, когда старшие братья защищают младших, даже если те сами себе могилу роют.

Ти наконец-то рассмеялась - тихо, коротко, но искренне. И этот смех будто стёр последние острые края ссоры.

Если хочешь, могу дальше разв