«Чувство вины.»

Теперь он даже не смотрит на тебя

Не то чтобы тебе было больно — тебе тупо обидно. Не за то, что ты отказала ему тогда в машине. А за то, как быстро он скинул тебя с пьедестала, как будто и не было ничего. Ни стримов, ни шуток, ни вечеров, когда вы угорали на его диване. Как будто ты — пустое место.

Ты снова стала Кристиной с пятёрками. Той самой, с которой все когда-то ржали. Только теперь всё хуже: тебя снова гнобят, только жёстче, прямой в лицо.

— О, ботанка вернулась, — шептали в спину.— Сосать не научилась — вот и вылетела из элитного клуба, — смеялись Влад и его шавки.Даже Ира будто бы сторонилась. Она избегала твоего взгляда, крутилась вокруг Артёма, шепталась с другими. Не поддерживала. Ты снова была одна.

А Гриша? Он просто встал и вышел из класса, когда однажды ты подошла и попыталась с ним поговорить.

— Гриш... — тихо. — Можно поговорить?

Он даже не посмотрел. Просто оттолкнул рукой, холодно, будто ты его заебала.— Не до тебя.

Ты осталась стоять в коридоре как идиотка. Ты же всё для него делала. Ты же помогала, поддерживала. А теперь ты кто?

Никто.

Ты вернулась домой и словила ор от отца. Он снова кричал про «твою честь», про «уроки», про то, с кем ты якшаешься. Даже не давая сказать ни слова.

Ты не выдержала. Ты нашла того парня, который когда-то предлагал тебе... ну, ты поняла. Ты написала ему. Он скинул адрес. Ты пришла. И ушла с маленьким прозрачным пакетиком.

На следующий вечер ты включила стрим.

Ты сидела на полу своей комнаты, в худи и с опухшими глазами. Камера стояла прямо, свет был тёплым, почти уютным — будто ничего не происходит.

— За донат — пущу дым. За тысячу — грудь, — усмехнулась ты. Это было не весело.

На экране всё плыло. Ты курила, пускала дым в объектив. Чат рвался: кто-то угорал, кто-то писал, что ты сошла с ума. А кто-то кидал донаты. Один за другим.

Гриша донатил чаще всех.

Он писал:"Оффни стрим, пожалуйста.""Ты чё творишь?""Крис, это не ты. Не надо."

Но ты смотрела в камеру пустым взглядом. Тебе было похуй. Всё было похуй.

А потом в комнату зашла мать.

— Ты чё тут, нахуй, делаешь?! — прозвучало с порога.Камера покосилась, изображение стало тёмным, но звук остался.

Крики. Шум. Удары. Хлопанье дверей.Стрим продолжался ещё минуты три — только чёрный экран и ор твоей матери.

Гриша звонил тебе раз сорок.Потом писал Ире.Потом Артёму.Никто не знал, где ты.

В школе тебя не было.

Гриша винил себя, винил всех. Он выебал себе мозг за каждое слово, которое тебе когда-то сказал. За каждый взгляд, за тот тупой стрим, за ту тупую фразу в машине. Он думал: "Я добил её сам. Я это сделал."

А потом ты сама позвонила.

— Привет. Я просто хотела сказать... я люблю тебя.И сбросила.

Он орал. В пустую комнату. Просто орал, как зверь. Метал телефоны. Бил по стене. А потом сидел в коридоре и тупо смотрел в пол.

Через день Ира набрала его:

— Она в больнице, — сказала тихо. — Только... не спрашивай, где. Я обещала.— ИРА, БЛЯДЬ, ГДЕ ОНА?!— Я не могу... прости...

Он бросил трубку.

Теперь он винил всех. Иру. Артёма. Влада. Себя. И весь ёбаный мир.