13 чясть🍙

Ночь была ясная. Луна висела высоко над соснами, заливая серебром тихие дорожки.Рэйко сидела на деревянной ограде, поджав колени, глядя на небо.Воздух был прохладным, и от дыхания поднимались лёгкие облачка пара.

Она молчала. Просто смотрела вверх, туда, где звёзды складывались в тонкие линии, как рисунок на кимоно.«Дедушка, — подумала она, — я ведь стараюсь… правда стараюсь. Я должна стать сильной…»

Шаги за спиной были почти беззвучны.Она не сразу обернулась — только когда услышала знакомый тихий голос:

— Ты опять не спишь.

Муичиро стоял чуть позади, руки в рукавах хаори, лицо, как всегда, спокойное, но взгляд — мягкий, чуть задумчивый.Рэйко замерла, чувствуя, как сердце вдруг забилось чаще.

— А ты опять нашёл меня, — сказала она, улыбаясь уголками губ.

Он подошёл ближе и сел рядом, не говоря ни слова. Некоторое время они просто молчали.Ветер шевелил его тёмные волосы, в них отражался лунный свет.

— Звёзды сегодня яркие, — тихо произнесла Рэйко. — Когда я была маленькой, дедушка говорил, что умершие становятся звёздами.Она посмотрела вверх. — Может быть, он сейчас смотрит на меня.

Муичиро повернул голову к ней.— Тогда он точно гордится.

Эти слова были сказаны просто, без пафоса — но у Рэйко защемило в груди. Она опустила взгляд, чтобы он не увидел, как покраснели щёки.

— Знаешь, — продолжил Муичиро, — ты изменилась. Стала сильнее. Но не потеряла мягкость. Это редко.

Она тихо рассмеялась:— Мягкость? Я же… трусиха. Постоянно боюсь.

— Нет, — сказал он спокойно. — Бояться — не значит быть слабой.Он посмотрел прямо в её глаза, и на мгновение мир будто замер.— Ты просто бережёшь то, что любишь. Это и есть сила.

Рэйко почувствовала, как будто всё вокруг исчезло — остались только они двое и холодный свет луны.Ей хотелось сказать многое — о том, как она благодарна, что он рядом; как сердце странно дрожит, когда он улыбается; как хочется быть для него хоть чем-то важной.Но она только прошептала:— Муичиро… ты для меня… словно небо. Спокойный и бесконечный.

Он удивлённо моргнул.— Это комплимент?

Она рассмеялась, прикрывая рот рукой:— Может быть…

Они снова замолчали, но теперь в тишине было тепло.Луна отражалась в её глазах, а ветер играл с концами её хаори — того самого, что он когда-то подарил.

Муичиро чуть опустил голову, глядя на ткань, и сказал едва слышно:— Береги его.

— Берегу, — ответила она. — И не только его.

Он посмотрел на неё, и в этот миг между ними промелькнуло нечто невесомое, почти неуловимое — не слово, не прикосновение, но чувство.Тихое, чистое, как вечерний свет.