11

Страх проникал под кожу, заседал в голове, выедая там всё изнутри, чтобы не оставить места здравому смыслу. Не оставить места ничему, кроме естественных инстинктов. Глядя в безумные глаза мужчины на две головы выше себя, Ира совершенно точно понимала — ей страшно не за себя, ей страшно за Лизу. Наверное, впервые в жизни собственные приоритеты отошли на второй план.— И что ты мне сделаешь? — наконец, продолжает мужчина неожиданно спокойным тоном.Брюнетку словно окатило ледяной водой, и она осознала собственную ничтожность в данной ситуации. Андрияненко продолжала смотреть на неё со смесью непонимания и ужаса в глазах. Андрей медленно скрутил руку блондинки. Лиза вздрогнула и сильно прикусила губу.— Ну? — снова протянул шатен, будто насмехаясь над Лазутчиковой. — Ты не можешь ничего. Ничего.Гнев ярчайшей вспышкой возник сначала в голове, затем с огромной скоростью распространился по всему телу. В горле мгновенно пересохло, а в кончиках пальцев появилось неприятное покалывание.— Сука, — одними губами прошептала брюнетка, вкладывая в это выражение всю ненависть и презрение. — Не трогай её!Звонкая пощёчина заставила мужчину немного протрезветь, а Лазутчикову, наоборот — впасть в слепую ярость.— Твоя очередная? — обращается Андрей к жене, всё ещё держа её руку в прежнем положении.Андрияненко молчит, тяжело дыша. Ира с несвойственной ей силой снова ударяет мужчину по лицу, но он свободной рукой крепко сжимает её ладонь. Блондинка дёргается, а затем уже изо всех сил пытается вырваться.— Значит, всё-таки очередная, — делает вывод Андрей, оценив ситуацию.Резким движением швыряет Лазутчикову на пол, после чего Лиза снова дёргается. Брюнетка слышит тяжёлое дыхание Андрияненко и, кажется, шаги за дверью.— Лиз, — голос Кирилла Ира узнала сразу. — Ты тут?Андрей моментально отпускает блондинку, толкая её прямо в объятия Лазутчиковой.— Развода не будет, — громко говорит он, после чего дверь хлопает, а Лиза с явным облегчением выдыхает.— В следующий раз ты в этот Питер поедешь, — Кирилл, судя по всему, не понял, что здесь только что произошло, и лёгко и непринуждённо упал на диван в кабинете. — Документы Азовскому отдал, копии договора о собственности скинул Юльке на почту.— Спасибо, — определённо, у Андрияненко есть неплохие актёрские способности, потому что она тоже абсолютно успешно делает вид, как будто бы две минуты назад на неё не кричали и не заламывали руки. — Ты же знаешь, какой сейчас завал по работе.Блондинка усаживается в кресло, предварительно окинув Иру взглядом.— А когда у нас с тобой его не было? — мужчина улыбнулся. — А ты как тут? Не съела бедную девушку?Лазутчикова слегка улыбается и понимает, что Кирилл определённо из тех людей, которые могут разрядить обстановку.— Не съела, — привычным холодным тоном бросает Лиза.— Ну и отлично! — мужчина направляется к двери. — Если что, я у себя.Сразу после закрытия двери блондинка подходит к дивану и обессиленно падает на то место, где несколько секунд назад сидел Кирилл. Андрияненко закидывает одну ногу на другую и делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Ира осторожно усаживается рядом и с беспокойством оглядывает девушку.— Как ты? — ладонь Лазутчиковой медленно скользит вдоль её позвоночника.— Зачем ты это сделала? — хрипло выдаёт блондинка, поворачиваясь к ней лицом.— Я должна была спокойно смотреть на то, как тебя избивают? — шепчет девушка с явным непониманием в голосе.Лиза смотрит на неё в упор, не отводя взгляда и не опуская глаз. За несколько секунд изучает всё лицо Лазутчиковой, от чего последней становится явно не по себе. Спина брюнетки покрывается мурашками, и Ира нервно сглатывает образовавшийся в горле ком.— Он мог тебя убить, — уже чуть спокойнее и размереннее утверждает Андрияненко, понимая, что добилась желаемого результата. — Понимаешь? И я бы ничем не смогла тебе помочь даже чисто физически.Ира снова закипает. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, дыхание учащается, а в ушах пульсирует собственное сердцебиение. Брюнетка удивляется, как её отношение к Лизе меняется от слепой любви до такой же слепой ненависти.— Если тебе наплевать на собственную жизнь, то я в этом не виновата, — брюнетка подскакивает с диванчика. — Извини, пожалуйста, что не дала тебя калечить. Я пытаюсь помочь тебе в меру своих никчёмных возможностей.— Ирин, не преувеличивай, пожалуйста, — блондинка театрально закатила глаза.— Не преувеличивать? — в голосе Лазутчиковой появилась ощутимая дрожь. — Да я, блять, преуменьшаю! Ты строишь из себя самовлюблённую суку, но на деле не любишь себя совсем. Почему?Блондинка приоткрыла было рот, чтобы что-то сказать, но остановила свой порыв, нервно прикусив губу. Ира понимает — её задело, причём неслабо. Лазутчикова наконец-то смогла пробраться к недрам души снежной королевы, но это не принесло ей абсолютно никакой радости, скорее чувство вины за сказанные в порыве гнева фразы. Тут же обнимает её, шепча в шею тихое «прости». Андрияненко не отталкивает, но и не обнимает в ответ. Она всё ещё пытается прийти в себя после произошедшего.— За двадцать пять лет своей жизни я не сказала этого ни разу, — блондинка глубоко вздыхает и заправляет тонкую прядь волос Ире за ухо. — Но мне правда очень тяжело.— Я знаю, — слабо кивает Лазутчикова, стараясь не испортить трепетность момента. — Но ты со всем справишься. Мы справимся.Затем брюнетка вмиг сокращает расстояние между их лицами. Поцелуй выходит быстрым, но при этом нежным и необходимым для обеих. Лазутчикова вновь замирает, восхищённо изучая глубину зелёных глаз. Брюнетка чувствует, что просто обязана вытащить Лизу из всего этого дерьма. Просто обязана сделать Лизу счастливой.***Ира, словно маленький голодный ребёнок, улыбается, чувствуя запах только что приготовленных блинчиков в квартире Лозинской.— Елена Ивановна, вы просто идеальная женщина! — воскликнула брюнетка, наблюдая за процессом готовки.Лазутчикова готовить, в принципе, умела, но не любила. Потому что во время приготовления пищи нервная система девушки страдала в разы сильнее, чем после измен Стаса.— Ой, — всплеснула руками шатенка. — Не подлизывайся! Иди руки мой и за стол.— Как скажешь, мам, — девушка показала подруге язык и закрыла дверь в ванную.— Вкусно? — Елена не скрывала умиляющейся улыбки.— Вкусно, — кивнула брюнетка, чувствуя вибрацию телефона, который слегка раскачивался на столе от пришедшего сообщения.Увидев имя отправителя, Ира нервно сглотнула и сразу же открыла диалог.«Меня завтра не будет, так что с Кириллом посидишь. Он не станет сильно нагружать», — сердце забилось ещё быстрее.«А что случилось?» — Лазутчиковой уже было абсолютно плевать на блины.Все потайные страхи моментально возникли в голове. А что, если Лиза специально её избегает? Нет, такого точно не может быть. Во всяком случае, брюнетка пыталась себя в этом убедить.«Дела», — да уж, коротко и ясно.Ира изо всех сил старается сейчас не нажать на кнопку записи голосового и не начать крыть Андрияненко трёхэтажным матом. Пожалуй, сейчас её удерживает только сидящая рядом Лена, глаза которой округлились от удивления и непонимания.«Скажи честно, ты не хочешь меня видеть?» — Лазутчикова всё же решается на отчаянный шаг, зная, что блондинка всё равно никогда честно не скажет об истинном мотиве своего поступка.«Не говори глупости», — сообщение с точкой в конце даёт абсолютно любой девушке понять, что разговор закончен и продолжению не подлежит.Девушка закатывает глаза и вздрагивает, услышав прямо за спиной тихий смешок. Она и не заметила, как Лена встала из-за стола и увлечённо стала читать их переписку.— Ясно, — Лозинская положила ладонь брюнетке на плечо. — Война прекращена ввиду влюблённости одной из сторон?Лазутчикова тяжело выдыхает и отключает телефон, оборачиваясь к подруге.— Надеюсь, что обеих, — грустно улыбаясь, отвечает девушка.***Коридоры следственного изолятора уже давно перестали внушать Лизе безысходность и отчаяние. Тем более, жизнь Андрияненко казалась ей гораздо более безысходной. В конце концов, к работе нужно подходить хладнокровно, без лишних эмоций — так их учили в институте. Нужно научиться разделять жизнь и работу, перестать постоянно переживать за клиента, а в прениях на суде озвучивать сухие факты о несостоятельности обвинения, а не эмоционально рассуждать о личности подзащитного, которая, конечно же, просто неспособна на то, чтобы переступить черту закона. В общем, холод и в голове, и в действиях, и во взглядах — главный секрет успеха, если верить словам декана юрфака. Только вот блондинке удалось стать известным адвокатом и открыть свою коллегию, а вот не переживать за клиента она так и не научилась. Вот и сейчас, сидя напротив миловидного старичка, которого обвиняют в убийстве, Андрияненко никак не могла собраться.— Родион Олегович, вы готовы? Завтра суд, — блондинка старалась не выдавать дрожи в голосе.— Да-да, — он опустил серую макушку. — Хоть узнаю, сколько лет ещё предстоит тут пробыть. Хотя что толку? Всё равно в камере смерть встречу.Говорит с нескрываемой улыбкой. Он уже смирился с тем, что не увидит мир за решётками тюрьмы. Лизу пробирает мелкая дрожь.— Пожалуйста, отбросьте эти мысли, — дрожь в голосе уже не получается спрятать. — Мы будем бороться.— Спасибо, — число морщинок возле глаз и лба заметно увеличивается от искренней улыбки. — Спасибо, Елизавета Владимировна.— Мы будем бороться, — снова повторит Лиза, в сотый раз перечитывая материалы уголовного дела перед процессом, добровольно лишив себя сна. — Мы будем бороться.***Ира допивает уже вторую чашку кофе, сидя за компьютером, но всё ещё не может найти в себе жизненные силы на элементарные действия. Новый день кажется каким-то неправильным без пожелания доброго утра от блондинки. Да и вообще без Лизы всё кажется каким-то неправильным.— Я распечатала, — кладёт стопку листов на стол в кабинете Кирилла.— Какая ты быстрая, — улыбается мужчина. — Спасибо.— Это принтер, — устало пожимает плечами брюнетка. — Пожалуйста.Звук звонящего телефона в кабинете Андрияненко раздаётся уже раз в пятый за последние полчаса.— Слушай, ты скажи уже, что её нет, а то достали, честное слово! — возмущается Кирилл, и Ира устало плетётся к рабочему телефону блондинки.Глаза всё ещё закрываются, а ноги как будто бы не совсем слушаются. Впрочем, ночёвки у Лозинской всегда сводились к просмотру самых странных фильмов, дикому смеху из-за всякой фигни и разговорам о чём-то бессмысленном до самого утра. Лазутчикова, наконец, поднимает трубку и хочет сказать уже заготовленную в голове речь о том, что Андрияненко нет, и она перезвонит позже, но собеседница её опережает.— Лизунь, любимая, как ты? — мурлычет слегка писклявый женский голос. — Я скучаю, зайка. Когда снова увидимся?Ира резко отбрасывает трубку телефона, словно обжигаясь об неё. Хотя брюнетка понимает, что обожглась она сейчас, к сожалению, о Лизу. Грустная нервная улыбка тут же защитной реакцией появляется на лице.— Лиз? — снова раздаётся из свисающей со стола телефонной трубки, окончательно добивая Лазутчикову.