9

Блондинка засматривается на осенний пейзаж под окном. Она отмечает, что работа занимает так много времени, что порой даже не успеваешь присмотреться к окружающему пространству. Громкий удар по столу вынуждает Лизу обернуться на мужа, который уже начинал закипать. Обычно это он приходит к ней в квартиру, закатывая у двери такие концерты, что соседям приходится вызывать полицию. Сегодня всё по-другому. Лиза сама пришла к нему, чтобы сказать три вымученных слова, которые три года проносятся в её голове при каждой их встрече.— Я хочу развестись, — уверенно чеканит блондинка, видя, как зрачки в карих глазах увеличились до таких размеров, что радужка стала казаться тонким тёмно-янтарным ободочком на фоне огромной чёрной дыры.Ноздри мужчины расширились, а ладони сжались в кулаки.— Сука, — прошептал Андрей, взяв блондинку за подбородок и грубо притянув к себе. — Я тебя не отпущу. Слышишь? Не отпущу!Андрияненко морщится, чувствуя, как мужская рука сжимает подбородок.— Я не буду ничего от тебя требовать. Не буду претендовать на долю в бизнесе и твой загородный дом. Больше, по-моему, ничего совместно нажитого нет, — девушка чувствует, как во время каждого слова боль, пронзающая челюсть, нарастает.Андрей, издеваясь, сжимает руку ещё сильнее и удовлетворённо усмехается, когда Лиза шипит от боли.— Заткнись, — мужчина заглядывает в глубокие зелёные глаза. — Я никогда не дам своего согласия на развод. Потому что я люблю тебя, Лиза.Смотрит на неё, надеясь увидеть в глазах восхищение и радость, прямо как в день свадьбы, но не видит ничего, кроме презрения и отвращения.— Так не любят, — Андрияненко всё же находит в себе силы говорить, когда муж немного ослабил хватку.Зрачки напротив снова расширились, но каёмка вокруг них была настолько тонкой, что, чтобы разглядеть её, нужно было прищуриться. Андрей хватает девушку за волосы и со всей силы швыряет хрупкое тело на пол.— А ты знаешь, как любят? — глухие удары рассыпаются по спине. — Знаешь, блять? Нет. Потому что ты не любила меня. Никогда не любила. Ты вообще не способна восхищаться чем-то, кроме отражения в зеркале.Лиза до боли закусила губу и попыталась подняться на ноги. Безуспешно. Как и все её попытки поговорить с мужем.— Сука! — рука Андрея замахнулась над лицом блондинки.Раньше в ярких зелёных глазах он видел хотя бы страх, а сейчас в них невозможно было разглядеть хоть какую-нибудь эмоцию. И его это бесило, раздражало, вымораживало, выводило из себя, заставляло причинять ей большую боль.— Закончил? — Андрияненко, пошатываясь, поднялась с деревянного пола.В ответ мужчина промолчал, а блондинка быстрым шагом направилась к двери, на ходу накидывая кожаную куртку и обувая сапоги.— Шалава! — громко полетело ей вслед.***Ира уже несколько минут смотрела в окно, не отрываясь. Сейчас ведь только начало сентября, но багровый цвет листьев говорил об обратном. Брюнетка никогда не считала осень порой усталости и меланхолии, но подумать о чём-то своём, глядя на яркие деревья, действительно хотелось.— А Смирнова в жизни вообще другая, оказывается, — из раздумий в реальность возвращает Лозинская. — Такая добрая, спокойная, не орёт на всех подряд.— Мне кажется, так у всех, — пожимает плечами Лазутчикова. — Всё равно устаёшь находиться в образе, который предназначен только для стен универа.Ира невольно задумалась. Ей казалось, что стервозный и продуманный до мелочей образ Андрияненко — это не для универа, а для жизни, в целом. С одной стороны, девушке хотелось возненавидеть Лизу за то, что блондинка не позволяет себе хоть какие-то слабости в виде банального рассказа о своих переживаниях, а с другой, возненавидеть Андрияненко было выше всех имеющихся у брюнетки сил.— А Елизавета Владимировна в жизни какая? — Лена либо обладала способностью читать мысли, либо неосознанно спрашивала о действительно насущных проблемах.— Мне кажется, она из тех, кто фильтрует жизнь и работу, — Ира задумалась, обматывая чёрный локон вокруг указательного пальца.— Ясно, — кивнула шатенка. — На работе предпочитает думать о работе.— Ага, — Лазутчикова тяжело вздохнула.— Ну ладно, потерпи. Чуть больше недели осталось, — Лозинская погладила подругу по плечу.А Ира натянуто улыбнулась, понимая, что расставаться с Андрияненко ей, почему-то, совсем не хочется.***Блондинка залезла с ногами на подоконник и делала большие глотки виски прямо из бутылки, в перерывах вбирая в себя сигаретный дым.«Если ты пьёшь с компанией — это веселье, а если один — диагноз», — с грустью улыбнулась Лиза, вспоминая слова отца.Девушка понимала, что её диагноз — совсем не употребление алкоголя в одиночку на ночь, а кое-что другое. Диагноз — не суметь развестись с мужем спустя три года регулярных избиений. Диагноз — прожить четверть века и так и не понять, что мать тебя никогда не любила. Диагноз — тонуть в глазах собственной студентки, в конце концов. А виски по вечерам — это так, зависимость. Попытка заглушить не сколько физическую, хотя на теле красуется пара новых синяков, сколько моральную боль.«Не спишь?» — дрожащие пальцы не всегда попадают по клавиатуре, но автозамена сглаживает ситуацию.«Не сплю», — прилетает практически моментально.Андрияненко становится ощутимо легче, ведь девушка понимает, что где-то не так далеко от неё не спит Ира. Так что они теперь вместе не спят. Хоть и Лизе хочется убрать перед глаголом частицу «не».«Ты что-то хотела?» — снова высвечивается на экране от знакомого абонента.Блондинка ради приличия с минуту не читает, чтобы Лазутчикова подумала, что у неё есть дела поважнее. На кухне раздаётся тихий смех. И когда это Лиза перешла на эти подростковые замашки?«Да ничего особенного. Извини, если чем-то обидела вчера», — девушка раньше и не задумывалась о том, что её действия могут кого-то задеть или ранить.«Ой, да всё нормально. Не переживай. Завтра в десять, как всегда?» — Лизе кажется, что Ира печатает, если не со скоростью света, то хотя бы с чем-то очень приближённым.«Уже сегодня», — исправляет блондинка, увидев, что время перевалило за полночь.«Спокойной ночи. Не хочу завтра опоздать, потому что папа уже икать скоро начнёт оттого, как часто ты его вспоминаешь», — да, Лазутчикова в своём репертуаре.«И тебе сладких снов», — девушка сейчас слишком вымотана, чтобы придумывать, как ответить на очередную колкость.***Андрияненко старается зайти в коллегию максимально непринуждённо, не обращая внимание на головную боль после виски и на боль во всём остальном теле после Андрея. Блондинка слегка улыбается, видя, как приподнимается со стола тёмная макушка, сидящая на месте секретаря.— Всё-таки не опоздала, — довольно констатирует факт Андрияненко перед тем, как упорхнуть в свой кабинет. — Доброе утро.— Доброе утро, — проронила Лазутчикова в уже закрывшуюся дверь.Ира закатила глаза и скрестила пальцы на руках, молясь, чтобы этот день прошёл без приключений. Молясь, чтобы Андрияненко, наконец, вышла из привычного ей образа снежной королевы. Она всегда считала, что не очень хорошо разбирается в людях, но почему-то девушке казалось, что Лиза другая. Или ей просто хотелось верить, что за показной стервозностью кроется что-то более глубокое? Подумать не даёт громкое «Ирина» из кабинета начальницы.***— Ну я же просила каждый отдельно распечатать, а не с двух сторон, — Елизавета слегка покусывала колпачок ручки, и брюнетка невольно задержала слишком пристальный взгляд на её губах.«Какая же ты красивая, хоть и сука», — настойчиво уселось в голове.Лазутчикова даже не обращала внимания на то, как начальница её отчитывает, и с ужасом обнаружила, что операция «Пялься на Андрияненко беспалевно» с крахом провалилась, и брюнетка была поймана с поличным. Глубоко выдохнув и машинально облизнув губы, Ира всё же подняла глаза на блондинку, чувствуя, как прожигают ядовито-зелёные омуты.— Извините, — запнувшись, произносит Лазутчикова. — Я такая невнимательная.— Угу, — кивнула блондинка, подперев одной рукой точёную скулу и не отводя глаз от Иры. — И такая нерешительная.— В каком смысле? — светло-голубые глаза округляются, и брюнетка наблюдает за тем, как бровь Андрияненко медленно приподнимается.Загадочно улыбаясь, Лиза поднимается со стула и сокращает расстояние между их с Лазутчиковой лицами. Блондинка оставляет обжигающее дыхание на губах Иры, пока последняя вспоминает, как дышать вообще. Андрияненко видит, что губы брюнетки чуть приоткрылись, и осторожно касается их своими, на автомате обнимая девушку где-то в районе талии. Ира отвечает на поцелуй, сначала робко, а потом довольно уверенно, слегка подталкивая блондинку к краешку стола. Лазутчикова чувствует, как в голове как будто бы взрываются тысячи фейерверков, а по телу волной разливается тепло.«И вовсе не снежная королева», — отмечает Ира, усаживая Андрияненко на стол.— Ирин, — шепчет ей куда-то в волосы девушка.Зелёные напротив серо-голубых. Снова. Такая холодная, а на самом деле такая горячая война.— Да? — роняет брюнетка, снова пытаясь прикоснуться к таким желанным губам.— Перепечатывай иди, — Лиза грациозно слезает со стола и вкладывает в ладонь опешившей Иры флешку.— Жестокая вы женщина, Елизавета Владимировна, — с наигранным тяжёлым вздохом и лёгким смешком Лазутчикова покидает кабинет.