Мелодия, что была слышна во всем замке

-Что простите? Это самая абсурдная причина, которую я только слышал! Даже если я и окажусь шпионом, не логичнее меня просто отослать?,- брови Чимина нахмурены, а кулаки сжаты до боли в пальца. Нет, ну серьезно, что это ещё за причина такая? Складывается ощущение, что этот мужичок слегка тронутый, как и та мадам, что сейчас стоит с таким странным выражением лица, что хочется просто отвернуться.

Лицо Юнги выражало чистое удивление. Он сказал что? Тут он уже начинает закипать, понимая, что его приказам противится какой-то сопляк, при этом критикуя их. Ладно уж он, есть кто-то ещё, кого такой расклад более чем не устраивает и кажется этот кто-то готов  обсудить все возможные претензии.

- Да как ты смеешь? Ты хоть знаешь кто перед тобой глупец?,- возмущённо пищит, да, именно пищит Суён. Хоть ей и не по душе решение Мина, но она, как особа выросшая в условиях королевского дворца не потерпит такого обращения к ее пока не совсем мужу.

Чимин опять таки осматривает эту сомнительного вида женщину. Чего она так раскричалась? Будто он глухой или умственно отсталый.

- Я вас прекрасно слышу. Без надобности так надрывать дорогие вам голосовые связки. А представление об этом мужчине я имею, не стоит относить ко мне клеймо "умственно отсталый"

Не будь Юнги сейчас королем, он бы засмеялся в голос, так ещё и запрокинув голову на все сто восемьдесят градусов. Однако, тут его матушка, которая эту же голову ему открутить после такой "шалости". Да и не пристало ему, 28-милетнему мужчине хихикать, словно те самые, будто нырнувшие в кувшин с косметикой, барышни, которых он многократно встречал на нужных балах (будь они прокляты). И как же ему "повезло", что его будущая жена является представительницей этой "секты".

Чимин продолжил:

- Передо мной никто иной как сам Император Мин. Наслышан о вас, однако не думал я, что вы женаты. Да ещё и на столь примечательной женщине. Счастья вам,- знали бы вы как ему сейчас хочется посмеяться, ведь невооружённым глазом видно, как губы этого Мина выражают лёгкую неприязнь при виде нее, а вот жена его наоборот, чуть ли не стрелу амура пускает при виде императора. В него же она готова пускать настоящие стрелы. Только вот за что, понятия Чимин не имеет.

- Так и быть,- вздохнул Юнги, протирая глаза указательным и большим пальцем, слегка хмуря брови, видно от усталости,- скажи мне свое имя,- спрашивает он, смотря прямо в красные, словно маки, глаза. Они завораживали.

- Мое имя- Пак Чимин.

-Хорошо, а кем ты был до появления тут?

- Я был обычной рабочей силой, которую отправляли работать то на поля, то на фермы,- отвечал он тихо, явно стараясь не вспоминать такие подробности его жизни.

- А что ты умеешь, помимо этого? Возможно, в тебя есть скрытый талант к чему-либо?,- по какой причине Юнги не знает, но ему хочется узнать о таких подробностях жизни этого парня.

А вот Суён такой расклад явно не устраивал. Она не слепая, видит, что отношение Мина к этому парню иное, чем к другим чужеземцам. Чем это вызвано? Что в этом мальчишке такого, что это даже вызвало улыбку императора?

- Зачем вам забивать свою голову такими глупостями, мой господин?,- приторно сладко пропела Суён, укладывая свои ладони на плечи мужчины, при этом ухмыляясь, глядя прямо в глаза парню.

Теперь то Чимин точно уверен, что с ней что-то не так .

- Суён, я вашего мнения не спрашивал, будьте добры, не вмешивайтесь в разговор,- строго проговорил Юнги, давая понять, что лучше не стоит.

Суён недовольно отошла от мужчины на 3 шага, стараясь молчать, дабы не ссориться с будущим мужем.

- Скрытых талантов у меня нет,- решил всё таки ответить на вопрос Чимин, явно развлекаясь с увиденной сцены, которая развернулась прямо перед ним.

- Ну чтож,- обречённо вздохнул Мин,- раз талантов у тебя нет, думаю работа в качестве фрейлены тебе пойдет.

- Но мой господин,- решила вставить свое слово Суён,- я не желаю этого мальчишку себе вфрейлены,- сложила она руки в замок, выражая так свое недовольство.

Мин на это лишь усмехнулся и ответил:

- А кто сказал, что он будет приставлен к тебе в качестве фрейлены. Он будет моим фрейлиной, под немпострелственно моим руководством и руководством моего главного фрейлина. Стража, приведите ко мне Харин.

У девушки буквально вздулись венки на любу, руки повисли по бокам со сжатыми кулаками, да так, что её длинные ногти впивались в ее ладони.  Лицо девушки приобрело бордовый цвет, напоминающий точно томат, растущий в дворцовом огороде. Её возмущало присутствие  такого количества омегподле ее господина. Хоть за время ее прибывания тут император ни разу не воспользовался одним из омег гарема, а точнее кучки кукол, желающие лишь поскорее прыгнуть в постель правителя и понести от него, как кошки в тесный период(так думала исключительно Суён).

Не только Суён была не в восторге от решения Мина, но и Чимин тоже. Для чего он тут нужен? Неужели в этом огромном замке, размером, как его деревня уж точно, нет достаточного числа прислуги? Что он будет делать? Убирать за этим мужчиной? Он, конечно, работал на грязных работах, но в его понимании, убирать за кем-то- это сверх нарушения личной гигиены. Возможно, он просто брезглив до этого. Тут остаётся только лишь смириться.( Но не с этой мадам)

Буквально через минут пять, которые сопровождались гробовой тишиной, в тронный зал примчалась девушка лет 20-ти, одетая в достаточно приличную одежду, её каштановые волосы заплетены в небрежный пучок на верхушке головы, глаза ее подведены черным карандашом, губы подкрашены легким блеском, а на щеках виделся здоровый румянец. Её вид способен впечатлить, а ее осанка готовит о ее воспитанности. Чимин удивлен.

-Вы звали меня мой господин?,- голос у этой фрейлены лёгкий, небрежный, даже немного успокаивающий, но в то же время стойкий.

- Да, звал. Харин,- сказал Юнги, указав на Чимина,- возьми этого парня к себе на обучение, он должен стать подобным тебе и быть подле меня в дальнейшем.

Девушка и глазом не повела, лишь мельком взглянув на Чимина. В ее глазах Чимин увидел лёгкое удивление. Ну ещё бы, другой реакции в принципе никогда и не наблюдалось.

- Я поняла. Могу я приступить к исполнению?

- Конечно, можете идти. И Харин, я надеюсь на тебя,- Мин слегка улыбнулся. Было видно, что девушка дорога его сердцу, но не в любовном смысле, она словно сестра ему.

- Благодарю,- сказав это она взяла парня за руку и повела за собой из зала, предварительно поклонившись господам.

Как только эти двое покинули зал, Юнги всеми фибрами ощутил острые, словно ножи, взгляды на себе. Матушка, что молчала всё это время, смотрела подозрительно долго, как будто ждёт чего-то. Суён же, как бы тон не было логично, смотрит угрюмо, явно обиделась. Её можно понять, бесспорно, но кто она для Юнги такая, чтобы осуждать его?

-Что случилось? Почему ваши взгляды устремлены на меня, да так, что я это соғу ощутить и с закрытыми глазами?,- ответаон не дождался, обе женщины, обернувшись, отправились прочь из зала, поклонившись, сразу же начали перешептываться.

                                         ***Проведя полный инструктаж для новенького и по сути его ученика, Харин решила в честь знакомства выпить с ним чаю на заднем дворе дворца, где ранней весной цветут дивные розы. Чимин воодушевленно приняв приглашение последовал за девушкой, поражаясь обещанной красотой цветов, чьи шипы способны пролить кровь.

- Ну так,- начала Харин,- может быть, ты чем-нибудь увлекаешься?

- На самом деле да,- Чимин решил ответить ей честно, а не соврать как императора. Просто...он наверное побоялся. Сам не знает чего и почему, но что-то остановило его. А перед Харин былоне страшно поделиться тем, от чего душа его трепещет, а сердце ускоряет ритм,- я жить не могу без арфы. С подросткового возраста на ней играю. Помню, как одна состоятельная господа привезла в небольшой трактир, в котором я работал, дивную арфу нежно розового цвета с переливами, меня сразу к ней потянуло. А научил меня играть на ней хозяйка трактира. Она была добра ко мне,- он громко выдохнул, будто сбросив груз с плеч.

- Удивительно,- ахнула девушка, слегка прикрыв, раскрытые в удивлении губы. Она и в правду была восхищена. И вдруг её что-то осенило иона тихо проговорила: Я помню, что в одной из заброшенных мастерских замка, стояла арфа. Я правда, до сих пор не понимаю по какой причине не туда закинули, в груду хлама, томящегося под тонной пыли и липкой паутины. Но, если ты так любишь играть, то почему бы тебе не попробовать на ней сыграть?

- Я-я,- не смог он подобрать слов,- Но разве мне позволено?

- Думаю да, в те старинные мастерские уже давно никто не заходил.

- Спасибо тебе,- поблагодарил Чимин, улыбнувшись широкой улыбкой.

- Раз уж этот вопрос решен, следует приступить к работе. Чувствую я, что император снова забыл пообедать, потому сначала сходим на кухню, устранив насчёт ужина, а после накроем на стол. Ты же умеешь это делать?,- вопрос был задан с приподнятой бровью,, что говорило об ожидании положительного ответа.

- Конечно.

- Ну вот и славно, поторопимся.

                                         ***Когда работа на сегодня была окончена и весьма успешно, Харин, как и обещала отпустила Чимина на отдых, отдав при этом слегка заржавевший на конце ключ от мастерской. Она показала ему дарогу, которую была немного трудно запомнить, ведь повернули они на пути раз пять, не меньше. Всё таки добравшись, перед ними стояла довольно таки высокая дубовая дверь с еле видной золотистой нитью по контуру. Открыв дверь ключом, глаза улавливают  лишь лунный свет, льющийся из окна, освещающий гостям простынями накрытые вещи. Комната сама по себе небольшая, но эффект склонившейся крыши на потолке внушает некое спокойствие.  Множество полок и ящиков, выполненных из красного дерева, вазы стоящие на них покрылись слоем вековой пыли и грязи. Деревянные доски скрипели под ногами и с каждым новым шагом издавали всё более режущие слух звуки. Внимание Чимина привлекли две огромные простыни, скрывающие за собой не менее большие вещи. Подойдя ближе и сняв одним лугким движением простыни, подняв облако пыли, Чимин видит пред собою огромную арфу, что даже грязная, сверкает ярче всяких звёзд. Она высотой чуть выше Чимина. Струны ее звучат чисто, словно пение птиц, ранней весною, когда они возвращаются в родные края. Её величавые узоры, вырублены прямо на дереве и покрыты лаком, непотерявший свой блеск спустя долгое время. Под второй простыней скрывалосьогромное пианино, чьи белые клавиши сверкали при свете полной луны. Это поразило Чимина. Как такие шедевры могли просто взять и выкинуть, как негодные для приготовления продукты или скившие краски для рисования. Он находит стул и поставив его подле арфы, прислоняется к ней, касаясь струн своими пальцами и проводит по ним на пробу. Звук чистый. И он начинает играть первую всплывшую в его памяти мелодию. Это была колыбельная. Колыбельная, которую он пел сам себе. Звуки завораживающей музыки заполняют мастерскую, отталкивает от стен создавая эхо. В этот момент он не видел никого и ничего, скорее всего Харин давно ушла, ведь как он помнит, у нее осталось ещё одно нерешённое дело. На середине мелодии Чимин слышит скрип половиц, освобождающий его от собственной мысли. Устремив свой взгляд на источник шума, он резко вскакивает и начинает кланяться. Перед ним сам император. Что он тут делает?

Юнги же стоит спокойный, но явно изумлённый от услышанного.

- Как же давно я не слышал звуков этой красавицы,- проговорил Мин глядя на Чимина,- почему ты не сказал о том, что умеешь играть?

Этого вопроса боялся Чимин. Что ему сказать? Соврать или ответить правдою?

- Прошу прощения, что не сказал вам об этом, игра на арфе для меня дело давнее, но вот увидев ее сегодня тут я решил проверить, не потерял ли я дар играть на ней,- снова соврал, хотя, может быть и нет.

Юрги подходит ближе к нему, осматривая инструменты, как что-то родное. Сейчас он кажется Чимину каким-то другим. Он кажется ему более мягким что-ли. Он выглядит так, словно только проснулся и до сих пор не отошёл ото сна, но лицо его также красиво.

- Я ведь тоже умею играть на музыкальном инструменте, вот только не на арфе, а на пианино,- легко улыбнулся ему Юнги,- И песня, которую ты играл, это разве не народная колыбельная?

- Да, то была она,- Чимин удивлен, что сам император знает песни, гулящие средь простого люда,- вам известна эта песня? Откуда же? Как я знаю, многие подобные вам люди, даже понятия не имеют о подобных песнях

Юнги рассмеялся. Чисто и без притворства, издавая характерные для заразительно смеха звуки. Чимин без понятия от чего смеётся император, но его улыбка и смех заставили его улыбнуться и обнажить зубы в этой улыбке. Он стал более раслебленней что-ли.

- Боже, прости. Меня просто рассмешила фраза "подобные вам", даже сам не знаю почему. Но всё же, колыбельную я знаю и даже могу сыграть. Ты не против со мной сыграть? Думаю комбинация пианино с арфой будет звучать волшебно. Не находишь?,- одна из бровей Юнги изогнулись вверх, как бы спрашивая, а Чимин прибывает в шоке.

- Я не против,- отвечает Чимин, пытаясь успокоится, ведь не каждый день удается сыграть с самим императором свою любимую колыбельную.

- И да,- усевшись на стул около фортепиано, Юнги смотрит в глаза Чимина, что при свете луны сияют, как розы в его саду,- не стоит так переживать. Это ведь всего лишь одна мелодия, верно? Просто наслаждайся и ни о чем не думай.

Слова его, словно гипноз подействовали на Чимина и он, хорошо выдохнул уселся за арфу. Как только они начали играть, комнату заполнили звуки точно с небес доносящиеся. Комбинация и вправду оказалась волшебной, жвучи двух великих инструментов слились воедино, раздаваясь эхом кажется по всему замку. Они играли умеренно, душевно. Они играли для самих себя. Утопая со своими бедами и бемпокойствиями в смеси нот и звуков. Через некоторое время звуки стихли, пальцы больше не касались струн и клавиши, а глаза тех, кто только что утопал в музыке, устремились друг на друга. Их зрительный контакт длился не менее десяти секунд, но и этого хватило, чтобы обоих настиг постыдный румянец на щеках. Отведя одновременно взгляды, они молчали ещё с минуту. Первым нарушил молчание Мин.

- Ты действительно превосходно играешь. Впервые вижу человека, способного так чисто сыграть на арфе. Неужели это дело давнее? По тому, что я услышал, ты буквально живёшь этим инструментом,- и снова тишина. Чимину нечего ответить,- я пожалуй пойду. Спокойной ночи, Чимин,- и уходит оставляя за собой тот же постыдный румянец на щеках и желание поскорее лечь спать, чтобы охладить свои мысли и голову. А играют они явно не в последний раз. Вместе, не последний раз.