20 глава

Март ворвался в Белград потоками талого снега, звоном капели и тем особенным воздухом, который пахнет весной, надеждой и переменами. Для семьи на Врачаре этот март стал месяцем, который они запомнят навсегда.

Всё началось в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое.

Альбина проснулась от странного шума. Сначала она подумала, что показалось, но через минуту звук повторился — шаги, приглушённые голоса, а потом отчётливый стон из спальни родителей.

Она села на кровати, прислушиваясь. Сердце забилось быстрее.

В коридоре уже горел свет. Даня выскочил из своей комнаты в одних спортивных штанах, взъерошенный и испуганный.— Что случилось?— Не знаю — Альбина уже накидывала халат. — Кажется, из спальни...

Дверь распахнулась. Илья Александрович, бледный, но собранный, почти выбежал в коридор.— Алине плохо. Начинается. Я вызываю скорую.

Даня застыл, переводя взгляд с отца на дверь спальни.— Прямо сейчас? Но ведь ещё рано... Врачи говорили, через две недели...— Видимо, малыш решил иначе — Илья Александрович уже говорил по телефону, коротко и чётко объясняя ситуацию диспетчеру.

Альбина заглянула в спальню. Алина лежала на кровати, бледная, с капельками пота на лбу, но пыталась улыбнуться.— Не пугайтесь — выдохнула она между схватками. — Это нормально. Просто... быстрее, чем мы думали.

Альбина подбежала, схватила её за руку.— Я здесь. Я с тобой.— Хорошая моя — Алина сжала её пальцы с неожиданной силой. — Всё будет хорошо.

***

Скорая приехала через пятнадцать минут, которые показались вечностью. Даня метался по коридору, натыкаясь на стены. Альбина держала Алину за руку, пока Илья Александрович объяснял врачам детали. Мирослав примчался через полчаса после звонка — он ночевал у себя, но Альбина успела написать ему пару слов.

— Что? Как она? — спросил он, влетая в прихожую.— Увезли в роддом. Папа с ней. Мы ждём — Альбина говорила на автомате, сама не своя от напряжения.

Мирослав подошёл, обнял её, прижал к себе.— Всё будет хорошо — сказал он тихо. — Алина сильная. И медицина сейчас...— Я знаю — перебила она. — Но я всё равно боюсь.

Он не стал говорить пустых слов. Просто держал её, и это было лучше любой поддержки.

Даня сидел на диване, уставившись в одну точку. Он был напуган не меньше Альбины, но старался держаться. Мирослав перехватил его взгляд и чуть заметно кивнул. Держись.

***

Утро тянулось бесконечно. Они пили чай, который остывал, недопитый. Смотрели в телефоны, обновляя сообщения каждую минуту. Переглядывались, не находя слов.

В одиннадцать утра пришло сообщение от Ильи Александровича:«Родила. Девочка. 3200. Всё хорошо. Скоро позвоню»

Альбина прочитала вслух, и комната взорвалась выдохом облегчения. Даня засмеялся и заплакал одновременно, закрыв лицо руками. Мирослав уткнулся носом в макушку Альбины и замер. А она сама вдруг поняла, что плачет — тихо, счастливо, размазывая слёзы по щекам.

— Девочка — повторила она. — У нас девочка.

***

В роддом их пустили только вечером. Илья Александрович встретил их в холле — уставший, счастливый, с глазами, которые светились так, как Альбина не видела никогда.— Пойдёмте — сказал он. — Только тихо. Она спит.

Палата была маленькой, светлой. Алина лежала на кровати, бледная, но сияющая. Рядом, в прозрачной пластиковой люльке, спал крошечный свёрток.

Альбина подошла первой. Заглянула в люльку и замерла.

Маленькое личико с крошечным носиком, припухшие губки, смешные тёмные волосики на головке. Руки сжаты в кулачки. Дышит едва слышно, но ровно, спокойно.

— Какая же ты маленькая — прошептала Альбина. — Какая красивая.

Алина улыбнулась с кровати.— Хочешь подержать?— Можно?

Алина кивнула, и медсестра помогла — осторожно, бережно переложила свёрток в руки Альбины.

Это было неописуемо. Тяжесть — почти невесомая, но такая огромная. Запах — молока, сна, чего-то нового и чистого. Тепло — живое, пульсирующее, настоящее.

— Привет, малышка — прошептала Альбина. — Я твоя сестра. Мы с тобой подружимся, обещаю.

Крошечное личико сморщилось, ребёнок чмокнул губами во сне и снова затих.

Даня стоял рядом, боясь дышать.— Можно мне тоже?— Конечно — Альбина осторожно передала сестру ему.

Даня принял ребёнка так, будто это была самая хрупкая вещь на свете. Его лицо — обычно такое эмоциональное, живое — застыло в благоговейном ужасе.— Офигеть — выдохнул он. — Она реальная. Живая. Моя сестра.

— Наша сестра — поправила Альбина.

Мирослав стоял чуть поодаль, не решаясь подойти. Альбина поймала его взгляд и улыбнулась.— Иди сюда.

Он подошёл медленно, остановился в шаге.— Я не умею... с детьми — признался он тихо.— Никто не умеет, пока не попробует — ответила Алина. — Иди, не бойся.

Даня, поняв всё без слов, осторожно передал ребёнка Мирославу. Тот принял девочку так, будто она была сделана из тончайшего стекла. Его лицо — обычно непроницаемое, контролируемое — вдруг стало абсолютно беззащитным.

— Она... — он запнулся. — Она тёплая.— Живая — улыбнулась Альбина.— Я никогда... — он не договорил, но все поняли. Никогда не держал новорождённого. Никогда не чувствовал такого.

Девочка во сне вдруг схватила его палец своей крошечной ручкой. Мирослав замер, глядя на это с таким выражением, будто произошло чудо.— Она меня держит — сказал он изумлённо.— Ты ей понравился — улыбнулась Алина. — Это хороший знак.

Илья Александрович, наблюдавший за всем со стороны, вдруг хрипло сказал:— Спасибо вам, ребята. За то, что вы есть. За то, что приняли. За то, что стали семьёй.

Алина поманила его рукой.— Иди сюда, папа. Обними всех.

Они стояли в маленькой палате — все впятером, плюс крошечный свёрток в руках Мирослава. Странная семья. Собранная из осколков, из боли, из неожиданных поворотов судьбы. Но настоящая. Живая. Любящая.

— Как назовёте? — спросил Даня.— Мы думали — ответил Илья Александрович. — Если ты не против, Альбина... мы хотели назвать её твоим именем. В честь тебя.

Альбина замерла.— Что?— Ты стала для нас всем — тихо сказала Алина. — Ты приняла меня. Ты стала сестрой Дане. Ты привела в нашу семью Мирослава. Ты была рядом весь этот год. Мы хотим, чтобы наша дочь выросла такой же, как ты. Доброй, сильной, любящей.

— Альбина — выдохнула девушка. — Маленькая Альбина.— Если ты не против — повторил отец.

Альбина смотрела на них — на отца, на Алину, на брата, на Мирослава с ребёнком на руках. И понимала, что счастье — это не что-то далёкое. Это здесь. Сейчас. В этой палате.

— Я не против — сказала она, и голос её дрогнул. — Я очень «за».

***

Позже, когда они вышли из роддома, на улице уже стемнело. Мартовский воздух пах весной, и где-то вдалеке звенела капель.

— Ты как? — спросил Мирослав, беря её за руку.— Счастлива — ответила она просто. — Впервые в жизни по-настоящему счастлива.

Он остановился, повернул её к себе.— Я тоже — сказал он тихо. — И знаешь... я никогда не думал, что буду частью чего-то такого. Семьи. Детей. Всего этого.— Теперь будешь.— С тобой — да.

Он поцеловал её — легко, нежно, под звёздным небом Белграда. Где-то рядом Даня шутил с Алиной по телефону, обсуждая, когда можно будет забрать их домой. Где-то в роддоме спала маленькая Альбина, даже не подозревая, как сильно её уже любят.

А здесь, на улице, под первыми весенними звёздами, стояли двое. И их будущее было таким же ясным и чистым, как этот мартовский вечер.

Браслет с прицелом мягко поблёскивал на запястье. Напоминание о том, что даже в самой сложной игре главное — не терять фокус. И помнить, кто ждёт тебя дома. Всегда.

______________________________токо щас дошло что в прошлых главах не писала что у них девочка будет (или писала..)

1107 слов