может поможет?

Я ушла домой, и в этот раз это было уже не просто "мне плохо", а как будто я выключилась из всего.

Я закрыла дверь, сняла куртку и даже не дошла до комнаты сразу — просто села в коридоре на пол. Телефон вибрировал почти без остановки: папа звонил, писал, снова звонил. Я смотрела на экран, и внутри всё сжималось от чувства вины... но ответить я не могла.

Я хотела только одного — тишины. Полной. Чтобы никто не спрашивал, не смотрел, не ждал от меня реакции.

Первые дни я почти не вставала.

Комната стала как отдельный мир: закрытые шторы, разбросанные вещи, холодный воздух. Я могла лежать часами, уставившись в потолок, а потом просто снова начинала плакать — без причины, или с тысячей причин сразу.

Еда стояла рядом, но я к ней почти не притрагивалась. Сон приходил рывками — то провал, то резкое пробуждение с тяжестью в груди.

Папа продолжал звонить.

Иногда я видела его имя на экране и просто прижимала телефон к подушке, чтобы не слышать.

Мне казалось, если я отвечу — всё рухнет ещё сильнее. Что я не справлюсь с разговором. Что он начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет сил отвечать.

И я выбрала молчание.

Но это молчание только давило сильнее.

На третий или четвёртый день стало ещё хуже — не было уже даже сил плакать нормально, просто пустота и усталость, как будто всё внутри выгорело.

Я сидела на полу, обняв колени, когда в дверь впервые позвонили.

Я даже не сразу среагировала.

Звонок повторился — настойчивый.

Сердце неприятно дёрнулось.

Я медленно поднялась и подошла к двери, не включая свет в коридоре. Посмотрела в глазок.

И замерла.

Стёпа.

Я резко отступила назад, как будто меня оттолкнуло.

— Нет... — выдохнула я себе под нос.

Он не должен был быть здесь.

Я стояла, не двигаясь, а звонок снова прозвучал.

с— Я знаю, что ты здесь, — его голос был спокойный, но твёрдый. — Твой отец сказал адрес.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Папа.

Значит, он всё-таки не выдержал и сказал.

Я закрыла глаза, чувствуя, как всё внутри смешивается — злость, стыд, усталость и какая-то странная слабость.

— Уходи... — тихо сказала я, не открывая дверь.

Пауза.

с— Я не уйду, — спокойно ответил он.

Я сжала пальцы на ручке двери, но не открыла.

— Я хочу побыть одна.

с— Ты уже была одна неделю, — его голос стал чуть тише. — И тебе от этого не легче.

Я ничего не ответила.

Потому что он был прав.

Но признать это вслух — было невозможно.

За дверью стало тихо.

Я подумала, что он ушёл.

И уже почти отошла...

Как вдруг сново его голос...

с-стеф открой...поверь все будет хорошо.